Вы чего, дядь?

Какое сегодня оружие вора?

Конечно искусство актёра.

Нынче воры, нынче воры

Все притворщики, актёры.

Внешне ты, как ангел, чист,

А внутри рецидивист.

      Я стоял перед плитой и жарил картошку. Лук мне резал глаза и я плакал. Плакал сладкими слезами. Пел я от души - хотелось и пел, веселее как-то. За моей спиной сидел Василий и грыз сухари, а когда я умолк, он вдруг сказал —Откуда песня? —А сам не знаю. Услышал где-то. Услышал, а где - не помню. - я помолчал. - А ты не знаешь, где Дима? —Неа, понятия не имею.       Странно, обычно он возвращался не позже нас, а сегодня?.. Я учуял запах гари. Картошка! Я начал отскребать её от сковороды. Вася невозмутимо на всё это пялился и вдруг встав, прописал мне подзатыльник —Повар херов. - заключил он и ушел в свою комнату. Обидно? Конечно обидно. Но я привык. Странно как-то привыкать к плохому, потом хорошее плохо приживается. Плохо, плохо, плохо... Всё плохо, до последней капли. Во, даже голова заболела..       Я услышал, как в замке поворачиваются ключи. Дима! Я стремглав вбежал в коридор, улыбаясь и ждя приказаний. В дом вошел он: грузный, тяжелый мужик с лысой отполированной башкой, нелепыми квадратными усами, в красной рубахе и черных брюках. Одним словом - некрасивый... Хотя, что я в красоте понимаю? —Дим.. - начал я, покачиваясь из стороны в сторону, ведя себя весьма великодушно, но Дима лишь ненавистно на меня зыркнул и буркнул глубинным голосом —Нету дела, тютю! Пока живём спокойно!       Я даже подпрыгнул. Дима, конечно, человек пылкого нрава, но это было для меня неожиданностью. С порога он обычно не орал.. Да чего ж они все на меня взъелись... —Еда на столе, Балбес в своей комнате. Захочешь - подойдёшь, а меня не трогай. - констатировал я и с поникшей головой ушел в комнату. Ну вот опять, Бывалый будет бурчать, ругаться, сквернословить... Послышался грохот посуды и чётко слышимое «блять». Опять выронил что-то, пока картошку накладывал.. Ну и пусть! Груда жира, чтоб он лопнул наконец! Я вздохнул и посмотрел на улицу. Ещё светло, а меня уже в сон клонит. Хотя... Ну, пару минуток же не вредно?       Я прилёг на диван и закрыл глаза. Предстал передо мной вялый домик, в котором мы как-то гнали самогон. Одно из моих первых тюремных заключений, между прочим... Эт вам не просто так...       Очнулся я только к восьмому часу. Ну, как очнулся... Меня разбудили —Петь, а, Петь... — Услышал я голос Васи, который меня разбудил — Мм?.. —Ты чего, сильно обиделся? —Да нет, вроде... А чего? —Да ничего. —Ну вот и всё.       Василий, только услышав мой ответ, махнул на меня рукой и ушел. Ушел, смотря на меня, из-за чего сначала врезался в дверной косяк. Ну балда, что с него взять?       Просидел на диване я ещё где-то час. Может, сходить прогуляться? Развеюсь, да и погодка хорошая: вечер, говорят, тёплый. Хотя, темно же... Много кто в такое время ходит. А для некоторых я и сам эти "много кто"... Может, поэтому можно не бояться, что нападут? Да и кому я нужен, что я, выгляжу как человек, у которого есть, что красть?       Только вечер, а на небе уже звёзды. Ядрён батон, откуда?! Эх, кажется, идеальное время для прогулок, но на улице — ни души! Ладно люди, даже животных, и тех нет. Я шел по той же дороге, по которой иду на рынок. Только сейчас было менее слякотно.. Я зашел в самый центр нашего посёлка, и даже там было тихо. Бездыханные улицы, пустые дома, тусклые фонари, отражающие их свет витрины со всякими барахлом и автобусные остановки с редкими автобусами международного рейса. Но они моего внимания не привлекли. Привлекла моё внимание витрина ювелирного магазинчика. За стеклом стояло всякое: и кольца, и колье, и ожерелья, и серёжки, и бусы... Столько всего, что я даже забыл, где стою: а стою я на улице. Не заметил, как ко мне кто-то подошёл... —Дядь, вы чего тут один кукуете?       Я вздрогнул, услышав ласковый девичий голос, а обернувшись, увидел одну интересную особу. Низенькая рыжая девушка лет двадцати, в откровенном наряде и с вызывающим недоумение макияжем стояла передо мной и в силу своего роста почти не попадалась мне на глаза. Чего это она, на улице? Дома надо быть, сидеть, утра ждать, а не по улицам ходить.. Что она на улице забыла я не знал, но вид её меня насторожил. Девушка сверкнула лисьими глазами и повторила вопрос, видимо, подумав, что я не расслышал. —Говорю, чего один стоите? И чего не дома?       Я так же молчал. Меня смущало её существование... Существование в подобном виде... Уж больно вульгарный этот самый вид. Кто она такая? И чего ко мне прицепилась? Мало интересного на улице? Вон, витрины и те интереснее, чем пустая беседа с... Со мной. —Алло, вы тут вообще?? Что с вами? — А что со мной? — Да стоите, молчите... —А чего мне, визжать что ли?.. —Ну можно и визжать... Так, если вы проституток ни разу не видели.       Так вот она кто... Теперь ясно. Я поморщился. Такая молодая и невесть чем занимается. Лучше бы училась. Тьфу! «Можно подумать, ты сам лучше»: нет, не лучше! Но и не хуже. Я хотя бы не проститут, а наёмный бандит. —Мне ваши услуги не нужны.. — Еле промямлил я от отвращения и прижался ближе к витрине спиной. Незнакомка, соответственно, начала на меня напирать. Ну всё... — Гражданочка, не надо, а... Может, просто вам заплачу?.. Как вам? А?       Гражданочка встала, подумала. Предложение-то дельное... —Тебя как звать? —Трус... — Повисла минутная тишина. —Это кто тебе такое имя дал, бедолага? —Люди. —То есть как это: люди? —Ну вот так это. Трус да и Трус, вот и прижилось... А те- —Меня Полинария. — Перебила девушка и заправила челку за ухо. — Если угодно, Полина Романовна. —Романовна... Это отец Роман или ты царских кровей у нас?..       Полина помолчала, а потом как давай ржать.. Никогда я не слышал подобного смеха... Вот услышишь такой смех и сразу душа радуется, тянется к человеку, а иной раз человек так смеётся, что только и хочется ему глотку заткнуть, да потуже, чтоб и дышать не смог. Я за компанию улыбнулся. Раз смеётся, значит, отчество. Конечно отчество, как я на фамилию то подумал.. Мы помолчали. Воспользовавшись паузой я всем своим видом и мимикой показывал, чтобы эта прелесть сдриснула от меня чуть подальше. И, видимо, поняв намёк, моя новая знакомая отошла от меня, тихо ойкнув. Мне захотелось шире улыбнуться. Какая хорошая девушка, сразу видно — воспитанная... А работа... А что работа? Работа о человеке ни черта не говорит. Я вот вор, а мне всю жизнь говорили, что у меня душа большая, сердце мягкое... —А вы здешний, дядя? —А? —Здешний, спрашиваю? —А. Ну да. Только... Уезжаю часто. И подолгу. —Жалко... — С тоской проговорила Полина, и мне стало её жалко. Бедненькая... Может, у неё и знакомых тут нет? — Может, познакомились бы получше, а так... — Когда Полина умолкла, я, побродив глазами по улице, сказал —А что ж мы, Полина Романовна, здесь стоим? Давайте прогуляемся что ли? —А давайте! — В глазах девушки блеснуло что-то инородное. Детское. Блеснуло и сразу потухло.       Взяв меня под руку, Полина направилась к Полю Чудес... Что? Что это? А это так у нас называют одно поле: в самом деле чудное! Там и суслики, и белки водятся, и облепиха с черёмухой цветёт, и ранетки, даже иногда ивы встречаются. Говорят, те, кто под ивами поцелуются — те на вечную любовь обречены. —А сколько ж тебе лет, деточка? — Тихо спросил я у Полины и замолчал —Двадцать восемь. —Да ну?! —Ну да. А вам, товарищ Трус? —Сорок шесть... —... Ох ёп твою дивизию... — Какой есть..       Мы шли по полю и болтали ни о чем. Мы ели облепиху, срывали и ели черёмуху, стояли под печальными ивами, лежали на мокрой траве... Ни с кем я не был таким... Таким.. Свободным? Мы будто были знакомы всю жизнь, но по легендам, по байкам... И вот: встретились.. Будто знаем всё до мелочей друг о друге, но видимся в первый раз... Моя первая подруга... А ведь если мы сейчас разойдёмся, то я опять буду Трусом... И, возможно, никогда больше не увижу эту прекрасную девушку. А жаль... Я вздрогнул. Полина положила руку мне на бедро и не взирая на то, что я не сильно чувствителен, почувствовал я это слишком хорошо. —Убери... — Если Полина порядочная девушка, она поймёт. Но к моему сожалению... —Неа — Полинария ухмыльнулась и мы остановились. Она резко двинулась вперёд на носках в попытке меня поцеловать. Но я отшатнулся и увёл голову назад, из-за чего эта мадама с тихим визгом упала на траву. И как бы мне её не было жаль, я засмеялся. Полина же с каменным лицом села на пятую точку и, подумав, схватила меня за ногу, потянув на себя. Теперь уже я с визгом рухнул на землю, а засмеялась Полина. Она вздохнула и, взяв меня за шкирку, положила мою голову себе на колени. Я опять сжался: тогда, когда девушка запустила пальцы мне в волосы. —Чего ж вы шугаетесь так? —Привычка... —Дурная у вас привычка, дядь! Избавляться надо!       Полина мне напомнила мою маму. Тоже: ты ей про погоду, она тебе про цвет... Только при чем тут мама, если Поля всё по делу говорит? Непонятно.       Я демонстративно вздохнул и Полина вздохнула вместе со мной. Уже и разгорелись пуще прежнего звёзды, и выглянула из-за туч луна, и так тихо, спокойно вокруг... Ни единого шороха: шелест листьев да стук Полининого сердца. Я вдруг почувствовал, как эта Полина убрала руку с моих волос и озабоченно цокнула, спросив —А вас дома не потеряют? —А кто меня может потерять? —Ну, жена, например... —Чего это ты подумала, что у меня жена есть? —Женатого мужика видео издалека. Вы запуганный, шугливый, меня как женщину понимаете. Да и женатики часто про супругу молчком... А что, нету? — Я помотал головой и Полина зацокала — Жаль... Для мужа вы подходите — хорошенький такой —Да ладно, хорошенький... — Я засмущался. Тут меня подтолкнула в спину Полина —Время уже совсем позднее, идите давайте! —А ты?! —А я на работе. Вы меня не потеряете. Я тут каждый вечер. Идите. Спокойной ночи. — Полина было хотела чмокнуть меня в лобешник, но я тут же выпрямился и встал. Да, действительно, пора       Помахав на прощание рукой, я пошел к дому. Домой, к Балбесу и Бывалому... Домой к домашним мукам и к домашним обязанностям... Эх, жизнь моя жестянка!