Глава 20. Дорога

      Два года спустя,       24 апреля 82 года       Конохагакуре       Рива стояла перед Хокаге и выслушивала о содержании следующей миссии.       — …Миссия ранжируется как задание уровня «B». Тебе нужно защитить сына монополиста в сфере перевозок, известного по всему миру. Его компания имеет связи не только в стране Огня, но и в соседних Шиноби Годайкоку. Компанию наследует старший сын. Но младший, которому требуется сопровождение, может подвергнуть угрозе бизнес нашего заказчика как заложник: шантаж, подмена, убийство.       Во время рассказа Цунаде Сенджу постукивала наманикюренными малиновыми ногтями по столу.       Тук, тук-тук, тук…       — Помнится, когда-то ты просила о длительном задании вне Конохи, — оказывается, у Хокаге была хорошая память. Рива думала, Пятая подавно забыла о её просьбе. Обстановка деревни давила на куноичи, и ей хотелось вырваться из цепких лап селения. — В общем, это задание на сопровождение оплачено залогом на шесть месяцев, но может закончиться раньше по воле заказчика. Вы уж как-нибудь договоритесь с ним. Но запрос неприятный, Рива. Судя по всему, тебе предстоит охранять избалованного гражданского сосунка.       — Я благодарю вас за то, что вы учли мою просьбу, Хокаге-сама, — поклонилась Рива. — Миссия мне подходит.       Хокаге прищурилась на настойчивость Ривы, которая так отчаянно пыталась сбежать из деревни. Что с ней происходило? Надо будет поговорить с Учихой.       — Вообще-то, всё не так уж однозначно, и тебя ещё должен одобрить заказчик, но дело почти решённое, — Хокаге лениво откинулась на спинку стула, сохраняя в голосе стальную нотку. — Заказчик ещё не прибыл в деревню. Он должен добраться до деревни вечером, поэтому будь готова к собеседованию уже завтра.       — Есть, Хокаге-сама, — куноичи поклонилась.       Тихий хлопок двери в кабинет Хокаге известил об её уходе.

__________________

      Деревня Конохагакуре брала своё название от лесов, которые обступали её со всех сторон, звуча на устах людей всего мира как «деревня, скрытая в Листве». Густая растительность смотрелась выигрышно на фоне, например, той же Ивагакуре за счёт успокающего лона природы. Шиноби Листа любили свою деревню и могли по-настоящему расслабиться в мирной, вялотекущей жизни селения после опасных испытаний, напряжения и всего букета ощущений, что обыкновенно переживали ниндзя при исполнении вне деревни.       У молодой, достаточно известной в селении и вне селения куноичи Ривы тоже было своё излюбленное местечко, где она отдыхала. Оно находилось вдали от деревенской жизни. Раскинув руки на мягком покрывале молодой травы, эта девушка лежала с закрытыми глазами. И наслаждалась. Новый сезон грозился сменить позднюю весну.       В голове, словно вязкое желе, перетекали мысли. Когда «размеренная» жизнь в качестве ниндзя Листа затягивалась на шее удушающей петлёй, хотелось просто утонуть в ароматной зелени и провалиться куда-нибудь.       Рива никогда не считала себя духовно сильной. Она знала себя. Она знала себя в моменты слабости. Если честно, раз за разом Рива порывалась снять с себя эту маску всемогущей, непоколебимой, но ей не хватало сил. Она бы просто не выжила. Мир, в котором она росла, толкал её на это, и было трудно преодолеть сопротивление. Но иногда Рива называла все эти объяснения простой отговоркой, а себя — не более чем беглянкой.       Грудь частенько болела. В ней поселилось противное чувство. Одиночество. Физически девушка не была одинока, окружённая людьми кипящей жизни Конохи, но всё чаще и чаще чувствовала себя таковой. Единственным утешением становилось разделение боли. Один мальчишка из клана Хьюга, Неджи, так же страдал. Риве претило в этом признаваться, но становилось легче, когда она наблюдала за его отчаянными тренировками. Она была не единственной в этом круге безысходности.       Тихие шаги где-то вдалеке вытолкнули её из болотной топи размышлений. Секунды, мгновения — они приблизились. Разомкнув веки, девушка зажмурилась от яркого солнца. Рива перекатилась по земле, сминая под собой траву, и поднялась на ноги. Она сощурила глаза, и в паре шагов появилось знакомое бледное лицо.       — Что ты здесь забыл?       — Ты ещё спрашиваешь? — хмыкнул Саске саркастично. — Ты думала, короткая записка решит всё без объяснений? — прокомментировал Учиха грубый поступок Ривы. У них были не такие отношения, чтобы она оставляла одну записку и убегала гулять по всей стране Огня.       Рива отступила назад. Ей совершенно не хотелось спорить с Учихой и пояснять свой поступок, который она сама до конца не понимала. Рива лишь чувствовала сильную усталость из-за общения с Учихой.       — Что значат все твои действий? Ты планировала и дальше скрывать от меня свои планы покинуть деревню? Есть ещё что-то, что ты скрываешь? — Саске кинул на неё злой взгляд, и внутри Ривы так же поднялась волна агрессии. Мысленно остановив себя, она сдержалась.       — Тебе не кажется бессмысленным всё, к чему мы готовились? Ни нападения Акацуки, ни исчезновений джинчурики. Жизнь вокруг подозрительно мирная, только мы — я — постоянно должны к чему-то готовиться.       — Судя по всему, планы Акацуки и в самом деле изменились, однако сейчас у Конохи недостаточно ресурсов, чтобы противостоять атаке Пейна, если намеренно оборачивать его против деревни. К тому же... Ты в курсе, что этот разговор не предназначен для обсуждения в этом месте, – Саске легко оглядел небольшую поляну и снова перевёл тёмный взгляд на Риву. – Тренировки и подготовка никогда не были бессмысленны. Ты должна помнить об этом, Рива.       Шибуя побеждённо усмехнулась.       — По-моему, только я каждый раз готовлюсь. Хожу к тебе на полигон, как верная собака Инузука. Тебе же достаточно отойти от своего забора.       — Хах, — хмыкнул Саске. — А тебе на ум приходит другой полигон, где могут проводиться приватные спарринги?       Он говорил очевидные, логичные вещи. И Рива это понимала. Её это раздражало.       За последние месяцы много чего произошло. Саске пробудил в Риве какое-то импульсивное нутро, о котором она и не догадывалась, — и начинала себя вести как Наруто, что бесился с каждого слова Саске. Рива понимала, что это не свойственное ей поведение, но сталкивалась с трудностями в анализе своих чувств. Да и Учиха тоже был не слеп — он понимал несвойственность Риве такого рода... отношения.       Поэтому она пыталась взять дистанцию, на которой могла бы привести мысли в порядок. К сожалению, в такие моменты Учиха раз от раза появлялся перед ней, как сейчас. Как тюремный надзиратель.       — Как же ты утомителен, Учиха... Уйди, я ужасно устала от твоего общества, — наконец, опустилась до открытой агрессии Рива.       Судя по молчанию и дезориентированно поднятым бровям, тёмным глазам, пытающимся найти что-то на её лице, Учиха опешил. Рива же встала и, не желая видеть его больше хоть на мгновение, покинула то тихое место, которое недавно обнаружила.       Так и закончился диалог между Саске и Ривой перед тем, как последняя в спешке уехала из Конохи.

***

      1 мая 82 года       Хи но Куни,       город Исахайя на северо-западе страны       В сердце страны Огня, среди шепота времени, раскинулся город контрастов. Узкие мощёные улочки петляли среди лабиринта зданий. Воздух дышал ароматом ладана и цветущей сакуры. В нижнем городе на фасадах скромных одноэтажных домов деревянные балки выветрились с течением времени. Жизнь города текла медленно, в соответствии с плавной сменой времён года.       Фонари мягко мерцали в лучах раннего утра, отбрасывая тёплый свет на сонные улицы.       А к верхнему городу вели несколько лестниц. Там стояли высокие многоэтажные традиционные дома, и их крыши почти стремились проткнуть небо.       Два путника направлялись к известному некогда городу — Исахайя.       По ресницам Ривы пробежали лучи сонного солнца, когда она устремила внимательный взгляд к очереди из торговых повозок на нижнем ярусе города, что следовали друг за другом, словно муравьиное веретено. На редких тележках можно было увидеть округлые эмблемы. Однако было тихо — кроме гуляющих наёмных охранников у повозок, никто не выходил.       Вдалеке стояло серое, ничем не примечательное двухэтажное здание с надписью «Контрольно-пропускной пункт», отмечавший вход в нижнюю часть города. На страже стояли люди в серых кимоно, регулирующие въезд в Исахайю.       — Ты бывала здесь раньше, охранница? — весёлый голос по правое ухо потревожил успокаивающую тишину.       — Однажды, — неохотно ответила Рива.       Она не повернулась и не заметила, что молодой человек на ее слова ухмыльнулся.       — Ты молчалива. Хотя мне это даже нравится, — с самодовольной улыбкой ответил раздражающий парень.       — Давайте воздержимся от бессмысленных диалогов, — подвела черту куноичи.       Тот лишь рассмеялся.       — Как же так? Ведь меня за них и хвалят.       Благодаря толстому кошельку спутника Ривы был снят номер в дорогом отеле. Как только куноичи переступила порог, её окутал аромат. Он легко тревожил нос, и запоздало Рива опознала его — шлейф сандалового дерева. Размеренные шаги спутников смешивались с тишиной, которая застыла в тускло освещённых коридорах. Интерьер был приятен — гостиная сдержанной элегантности с раздвижными дверями-сёдзи.       У стойки регистрации вежливый служащий поприветствовал куноичи и Юго. Он и был тем говорливым нахалом, который представлял из себя видного, высокого молодого господина в сдержанном кимоно. Служащий провёл вошедших через весь процесс бронирования номера и с улыбкой отошёл, попросив подождать одно мгновение. Его спина скрылась за раздвижной дверью позади ресепшена, а спустя пару секунд за ней также показался другой служащий отеля, по возрасту подросток.       Следуя за ними по узкому коридору, Рива слышала эхо одающихся по полированным половицам шагов. Её и Юго вели в отведённую им обоим комнату. Шустрый мальчик-подросток Дай вежливо раздвинул двери номера перед гостями. Номер — комната с лежащими рядом футонами, расстеленными поверх татами. В правом дальнем углу стояла высокая фарфоровая ваза с тёмно-розовыми орхидеями, а с потолка распространялся теплый свет от электрической лампы.       Юго прошёл дальше в комнату, пока Рива заняла позицию у двери. Молодой человек завалился на футон и пару минут разминал шею. Наконец, его озорные глаза остановились на Риве:       — Эй, Рива-сан, хочешь ко мне присоединиться?       — Я ваш телохранитель, Юго-сан, — спокойно ответила она. — Прошу вас соблюдать сугубо деловые отношения, — и закончила, смерив болтливую цель своей миссии равнодушным взглядом.       Юго, чья фамилия была Савабе, на это легко пожал плечами и сдался.       — Но мне действительно любопытно, Рива-сан. Почему такая девушка занимается убийствами? — обыденным тоном он задал провокационный вопрос, словно пару секунд назад вовсе не заигрывал с охранницей. В его позе читалась леность, но глаза были цепкими и сосредоточенными на куноичи.       — Я просто исполнитель. Выполняю отданные мне приказы, и, если того требует миссия, это будет убийство.       Рива, конечно, не откровенничала. Она была не столь глупа, чтобы говорить по душам с целью длительной миссии.       Через время к ним постучались — молодая служащая гостиницы принесла завтрак. За трапезой и отдыхом после пути пролетело несколько часов. Время приближалось к вечеру, когда Юго известил Риву об их следующем месте назначения:       — Охранница, ты посещала когда-нибудь дом терпимости?       Куноичи выдержала нейтральное выражение лица, ответив ровно: «Нет». Юго знал, о чём говорит, и знал, что Рива была в курсе контекста.       В прошлом город Исахайя находился под протекцией замка Нири, но в нынешнее время свои функции он не выполнял — замок стоял лишь как декорация, не более чем развлечение для туристов. Помимо цепляющей глаз архитектуры и достопримечательностей, Исахайя был известен как город, в котором под контролем правительства находился «район удач». Проще говоря, в городе была легализована проституция.       Юго и Рива шли по тёмным улочкам вдали от ярко освещённой, широкой главной дороги. По площади Исахайя превосходил Конохагакуре, и наряду с ослепляющими вывесками ларьков и казино существовал район в восточной части города, построенный из двухэтажных домов, под крышами которых висели расписные бело-синие фонари. Стены первого этажа пары заведений заменяли тонкие красные металлические балки, а дверями вместо них служили проходы, скрытые норэн, на которых белым по алому вились узоры.       Примечательно, что, помимо борделей, в «районе удач» располагались бары с хостес — улыбчивыми молодыми парнями, что подавали гостям различные напитки и развлекали разговором. При хорошей оплате и желании гостя разговор мог продолжиться в уединённых задних комнатах. В «район удач» приходил разный контингент — мужчины и женщины, молодые, старые. Женщин по улицам здесь ходило больше, чем можно ожидать, и большую их часть составляли девушки с вагаса над головой, чей целью выступала реклама заведения.       Рива следовала прямо за Юго и иногда упиралась взглядом в облачённую коричневым кимоно спину парня. Младший сын Савабе обладал крепким для гражданского телосложением, ростом несколько превосходя Риву. Неудивительно, что такой гость в «районе удач» привлекал кокетливые взгляды со стороны выхода из разного рода заведений, хотя никто не осмеливался к нему подойти.       «Охранница» охарактеризовала своего подопечного как точное соответствие развязного поведения внешнему виду вкупе с плейбойской причёской и походкой. Он вёл себя как завсегдатай подобных мест.       Юго и Рива шли по людным улочкам, и в воздухе витал слабый запах лаванды. Юго резко свернул вправо, когда его привлекла небольшая толпа у одного из заведений с полностью распахнутыми дверями, открывающими вид на просторную гостиную. Переступив порог, посетители попали бы в святилище изящества. Пол, устланный татами, украшенный тщательно подобранным декором — единственным цветком в изящной вазе, каллиграфическим свитком, украшающим стену, — переливался под тёплым мерцающим светом фонарей и скрывался за тенями обитых белым диванов. Аромат благовоний медленно покидал помещение вместе с открытием людной улице и сменялся тревожащим нос растительным запахом.       В центре комнаты сидела фигура. Мастер чайной церемонии, «чаджин», готовил посуду — изящно изогнутую чашу для чая, бамбуковый венчик, тонкую шёлковую салфетку — каждую из них отбирая с особой тщательностью.       Молодой человек, чаджин, был облачён в ансамбль, который начинался со светло-серого кимоно из роскошного шёлка, цвет которого подчёркивал желание придерживаться официальности и сдержанности. Оно слегка облегало фигуру, а струящиеся рукава и изящные линии выделяли каждое их движение. Поверх кимоно лежало украшенное тонкой вышивкой хаори, приоткрывающее богатство слоёв под ним. Мужскую талию подпоясывал широкий оби, а вокруг него был завязан узкий шнур оби-дзимэ, слабо мерцающий при попадании света. Низа комплекта чаджина не было видно из-за высокого стола, но Рива обладала уверенностью, что вслед за официозом образ завершён дзори.       Рива и Юго присоединились к толпе, когда сложная хореография приготовления чая уже началась. Изящным жестом чаджин отмерил порошкообразный чай — его ярко-зелёный оттенок рассказывал многое о чистоте листьев, из которых был сделан.       Нежным движением чаджин налил горячую воду в чашу для чая и точными движениями взбил смесь до образования густой пены — по природе своей символа гармонии, сочетающего элементы земли, воды, огня и воздуха. Чаджин скромно оглянул собравшихся вокруг него людей, сидящих за столом, не поднимая взгляда на толпу, и преподнёс каждому гостю у стола пенистый матча. Насыщенный запах с новой силой донёсся до носа Ривы.       — Интересно, — сказал Юго, стоящий по левую руку Ривы, — я бы хотел попробовать.       Он прошёл вперёд, проталкиваясь сквозь толпу. Рива молча следовала за ним, когда подошла вплотную к развернувшейся церемонии. Два гостя, отпившие матчу, уже покинули свои места, и Юго бесцеремонно юркнул на место лысеющего мужчины. Он глупо улыбнулся, словно хвалил себя за сотворённое дело, и призывно кивнул Риве сесть рядом, но свободное место в то же мгновение заняли. Рива в конце концов осталась стоять сбоку, несмотря на другие спустя время освободившиеся места, и внимательно наблюдала за повторением процесса. Шибуя следила за движениями чаджина, но так и не нашла в них ничего подозрительного.       — Часто здесь проходят чайные церемонии? — различила девушка заинтересованное среди гама в толпе.       — Да кто знает. Но народу мало — видать, необычное дело.       — В «Хрустальном павильоне» сегодня дебютирует новый член, вот они и устроили показательное выступление, — отозвался высокий женский голос. — Видите мальчика, что стоит позади господина Хироши и наблюдает за его действиями? Учится. А господин Хироши ведёт церемонию неспроста, с его манерами и образованием только он бы и подошёл.       Рива бросила взгляд на «господина Хироши» — судя по всему, элитный эскорт данного павильона. Смотря на его ухоженные руки с чистыми круглыми ногтями, правильность черт лица и прямую осанку, Рива не оставляла сомнений в своем суждении. Движения чаджина были отточенными, руки не дрожали, но куноичи отмечала напряжение в спине.       Куноичи перевела взгляд на мальчика, стоящего рядом с чаджином. Возрастом не больше тринадцати, щуплый по телосложению, с яркими зелёными глазами и восторженным языком тела. Рива прикрыла глаза, ощутив тяжесть в груди. Она не хотела касаться этой стороны человеческой жизни. Печаль, жалость, злость проникали в сознание Ривы вместе с пробирающимся в ноздри терпким растительным запахом чая. Куноичи ощутила отвращение чудовищной силы настолько, что, раскрыв глаза, порывалась вытащить спрятанный в кимоно вакидзаси, лишь бы избавить себя от фальшиво элегантного вида украшений, настенного свитка и правильно подобранных цветов. Они создавали ложную атмосферу чистоты и красоты.       Девушка, конечно, сдержалась, но её эмоциональность свидетельствовала о её нестабильном состоянии духа.       После того, как Савабе покинул «Хрустальный павильон», Рива то следовала за молодым господином, что прогуливался по оживлённым улицам «района удачи», то шла плечом к плечу, её всегда окружал живой калейдоскоп красок, звуков и запахов. Воздух был насыщен ароматами еды уличных торговцев и цветочной пыльцы, смешивающейся с благовониями из близлежащих заведений. Фонари мягко покачивались на ночном ветру, отбрасывая неяркий свет на узкие улочки, обрамлённые зданиями более традиционной по сравнению с центром Исахайи архитектуры.       Савабе Юго успел побывать в нескольких барах и прилично выпить. Сами по себе напитки не были столь крепки, однако их сочетание и изменяющаяся кривая содержания спирта заставила уши Юго, шедшего впереди лёгкой походкой, стать такими же красными, как отваренные свиные.       — Может, настало время заглянуть в дом терпимости? — сказал Юго сам себе.       Он направился ко входу с разлетающимися норэн и деревянной вывеской «Дом Лотоса», где его встретила невысокая девушка в розовом кимоно с цветами и приятной улыбкой на губах. Она повела Савабе внутрь, и Рива последовала за ними, но что-то заставило её остановиться на полушаге. Слабый шум, разносившийся где-то вдалеке. Куноичи доверяла своим инстинктам. И они заставили насторожиться. Временно скрывшись от чужих глаз в проёме между зданий, быстрой печатью Шибуя создала два идентичных себе клона, которые мгновенно испарились с приказом. Действия заняли не более минуты, после которых Рива вернулась на дорогу и быстро вошла в «Дом Лотоса». Резкий аромат благовоний ударил в нос. Куноичи мгновенно изучила небольшое помещение — размякший Савабе сидел в кресле, пока ему мяла плечи девушка, не похожая на сопровождающую у входа. Из-за ограничивающего движения кимоно Рива медленно подошла ближе к парню и села около работниц данного дома. В момент, когда массаж прекратился, Рива приблизилась и склонилась над ухом Юго.       Один из клонов, следовавший к тихим крикам, сообщил тревожную новость:       — В квартале произошло убийство. Хироши из «Хрустального павильона» зарезан.       Юго замедленно повернулся, и улыбка сползла с его губ.       — Полицейские? — он схватил Риву за руку, не давая отстраниться.       Куноичи утвердительно кивнула и направилась к выходу, когда хватка на её руке исчезла. За спиной звучали разочарованные соблазнительные голоса, вопрошающие, куда направился «господин Казуя», по которым становилось ясно, что Юго идёт за ней.       Выражение лица Савабе потемнело от беспокойства, поскольку он хорошо понимал последствия убийства в «районе удачи»: повышенная безопасность, усиленное присутствие полиции Исахайи и надвигающаяся угроза быть обнаруженным.       — Нам нужно выбираться отсюда, — пробормотал Юго. В его голосе слышалась настойчивость. — Если полиция города начнёт сновать по округе, она наверняка будет проверять документы прохожих. Нельзя, чтобы я числился как посетитель «района удач» Исахайи.       Рива кивнула в знак согласия, её мысли лихорадочно метались, пока они пробирались по лабиринту переулков в поисках пути к отступлению. Но, несмотря на потраченное время, из-за отсутствия карты квартала и невозможности взглянуть на местность с высоты крыш они оказались в тупике, окружённые высокими стенами. За поисками выхода прошло около пятнадцати минут, за которые Юго устал. Кругом было тихо и темно, потому что на фасаде не были развешены фонари, а лунный свет не мог проникнуть сквозь стены близко стоящих домов. Примерно в то время Юго выпрямился и всё, что успел увидеть, — Риву в боевой стойке, что метнула кунай куда-то в темноту, а затем услышал еле судорожный вздох.       Фигура в плаще вышла к лунному свету, тогда как Юго видел лишь силуэт с капюшоном. Было ясно одно — они пересеклись здесь не просто так.       — Ты знаешь, где выход из квартала? — спросил Савабе, выпрямляясь. — Мы желаем выйти отсюда и не причиним тебе вреда.       Судя по кивку, фигура согласилась. Она молча поманила их рукой за собой, и Юго вместе с Ривой поспешили по узким сырым переулкам. Всё это время они петляли, но с каждой минутой звук города всё отдалялся.       Наконец, Юго оказался лицом к лицу с кромкой леса. За городом. Не в Исахайе.       Молодая влажная трава скрипела под ногами, а кругом заметно посветлело из-за исчезновения преград в виде стен. Парень только сейчас обратил внимание, что фигура была его роста и крепко удерживала немного порванный капюшон на голове. Неожиданный путник запоздало обернулся, и Юго застыл в сомнении. Точь-в-точь.       — Чайная церемония? — вылетело у него изо рта. Перед ним стояла более загорелая и коротковолосая, но версия «господина Хироши», некогда разлившего ему на редкость хороший матча. Мёртвого господина Хироши.       К его опасению, после фразы Юго незнакомец в плаще быстро потянулся к своему карману, Савабе опасливо дёрнулся назад. Но Рива молниеносно опередила лже-Хироши. Она приставила лезвие отполированного меча к горлу противника.       — Не двигайся, — сказала охранница из-за спины.       Юго продолжал удивляться происходящему, когда незнакомец свалился без чувств между охранницей и ним, безжизненно упав на землю. Рива быстро села, Юго смотрел, как хмурятся её брови, когда та профессиональным движением раскрыла рот лже-Хироши и осмотрела его пальцами. На высунутой руке он увидел немного крови, блестящей под луной серо-черным.       — Мёртв? — голос Юго надломился.       Куноичи, совсем юная и почти его возраста, спокойно покачала головой.       — Жив. Язык в порядке, щёки изнутри искусаны, отсюда кровь.       Оглядываясь назад, Савабе Юго точно не мог подумать, что безобидный поход в «район удач» обернётся выходом из Исахайи и бесчувственным телом у ног. Он плохо соображал в неожиданных ситуациях.