Глава 21. Побег без свободы

      1 мая, 82 год       близ Исахайя на северо-западе страны Огня       Рива обхватила обмякшие ноги под колени и продолжила нести незнакомца. Дышал тот за спиной тихо, почти неслышно.       Эта троица — Рива, Юго и бессознательный парень за спиной девушки — держали путь через лес. Уроки сенсея Ривы, Какаши Хатаке, а также обострённые чувства ниндзя позволяли пройти этот путь более легко. В ночи, скрытые от лунного света в тени деревьев, они передвигались медленно. Под ногами хрустели ветки, свистело дыхание — но и только. Перед глазами обычного человека распростёрлась бы кромешная тьма.       Юго шёл, едва соображая, и лишь размеренные шаги девушки перед ним постепенно приводили его в чувство. Посещение «района удач», конечно, было делом не столь официальным и явно не достойным младшего сына Савабе Ясуо, главы торговой империи Шиноби Годайкоку, а потому… собственно, поэтому он бежал из района, как жалкий трус. Одно выбивающее из колеи событие следовало за другим — петляя среди тёмных переулков района красных фонарей, Юго и Рива встретили подозрительную личность, которая позже оказалась точь-в-точь как «господин Хироши», по слухам убитый в «Хрустальном павильоне»! Каким только боком судьба ни повернётся, Юго не мог перестать удивляться такому совпадению! Сам младший Савабе сейчас растерял всю свою напыщенность и ауру богатого плейбоя, вцепившись в плечо идущей перед ним молодой куноичи. Слишком беспомощный перед ориентированием в непроглядной тьме.       — Ты думаешь, он пока не опасен? — Нарастающее напряжение заставило Юго покоситься на лицо бессознательного незнакомца, скрытое растрёпанными волосами. Кто знает, может, этот парень уже очнулся и выжидает момент для нападения?       — Да, пока он безвреден, — кратко ответил голос в ночи и замолк.       Рива вывела их к выходу из леса. Лунный свет серебрил неровную дорогу, а вокруг неё, как Дайдаработчи, вырастали из тёмной земли высокие деревья. Савабе позволил себе выдохнуть, радуясь способности ориентироваться в окружении.       — Возвращаться в Исахайю ночью не имеет смысла, — через плечо обратилась к нему Рива. — Предлагаю переждать ночь в деревне Сусуме неподалёку.       Юго бы согласился и на другое, лишь бы не оставаться в темноте.       Им удалось арендовать одну из комнат в местной гостинице. В воздухе витал затхлый запах старой бумаги и состаренного дерева. Татами здесь были потёртыми и мягкими от старости, а пожелтевшие залатанные ширмы сёдзи затемняли свет.       Савабе присел на хлипкую кровать и ощутил, как плечи отпускает напряжение. Он сидел в комнате в полном одиночестве. Охранница прошмыгнула в окно, чтобы вернуть спрятанное на время регистрации тело.       Юго чуть не упал с кровати, когда глаза его заметили большую тень, внезапно возникшую в раскрытом окне. Девушка запрыгнула на оконную раму и сгрузила незнакомца на пол, словно мешок с песком.       Савабе наконец разглядел лицо незнакомца. Он мог поклясться, что черты его лица в точности повторяли черты Хироши из Хрустального павильона. Рива тем временем вооружилась мокрой тряпкой и пару раз прошлась по его лицу. Тряпка обрела коричневый оттенок, смыв часть грима: лежащий на полу номера человек выглядел как тот самый господин Хироши, который недавно подавал Юго дымящийся матча.       Рива, совсем не стесняясь, начала ощупывать старое кимоно мужчины. Оказалось, что под длинным плащом у него был спрятан о-кинчаку, сумма денег в котором заставляла задуматься, а в правом ботинке — завёрнутый в пару слоёв пергамента документ на имя бесфамильного Синдзи, который, как обычно, вместо фотографии содержал текстовое описание внешности:       «Цвет волос: русые;        Цвет глаз: карие;        Цвет лица: светлый;        Особые приметы: две родинки на левой щеке».       К ночи ужин уже не подавали. Юго сморил сон, и Рива осталась одна в наблюдении.       Как только первые лучи солнца опустились на верхушки деревьев, девушка пошевелилась. Она опустила взгляд на незнакомца и перекинула его за спину. Странно смотрелась фигура молодой девушки, легко несущая такого же молодого человека.       Прыгая с одной ветки на другую, девушка опустилась на землю и привязала Хироши к дереву. Она ждала, пока он очнётся.       Открыв трепещущие веки, юноша заторможенно заметался в путах. И хриплым от долгого неиспользования голосом попытался узнать, почему сейчас рассвет и сколько времени прошло.       Но Рива проигнорировала его вопросы.       — Кто ты? И каковы были твои намерения прошлой ночью?       Предприняв пару попыток уклониться от ответа и тянуть свою линию, Хироши смирился с тем, что куноичи была глуха к его вопросам:       — Я… Я… я не хотел нападать на вас.       — Как твоё имя? Хироши, работник «Хрустального павильона» в районе удач? Или Синдзи, безызвестный ремесленник?       — Имя, данное мне при рождении, Синдзи. Но при регистрации в «Хрустальном павильоне» мне было дано более благозвучное имя.       — По району удач прошли слухи, что Хироши был заколот на чайной церемонии. Тогда почему ты жив и на тебе, как я заметила, ни царапины?       — Я… — он отвёл бегающие в страхе глаза. — Я… бежал из квартала.       Несмотря на успешность развивающейся карьеры в «районе удач», большинство работников мечтало зажить полной жизнью. Подобная деятельность не предполагала работу в статусе свободного человека — они отрабатывали долг. И побег, который совершил Синдзи, рассматривался как преступление.       Рива ещё раз посмотрела на Синдзи. Он подготовился: под тёмным плащом у него сравнимо более дешёвое кимоно, чем в роли чаджина прошедшим вечером. Он придумал нанести грим, забрал деньги и подделал новые документы… И подстроил своё убийство. Хотя Рива раздумывала, как бы ему удалось подменить заколотое тело. Провернуть подобное проблематично для умелого ниндзя, что говорить о простом гражданском. Если в плане случился прокол, на его поиски могли уже выйти.       Сам Синдзи не мог сдержать дрожь. Он вжался в дерево и опустил голову вниз. По каплям на земле Рива поняла, что тот плачет.       — Ты не хочешь, чтобы тебя сдавали полиции Исахайи, — озвучила она очевидное.       Синдзи поднял на девушку мокрые от слёз тёмные глаза.       Рива не растаяла от жалкого, надломленного вида красивого мужчины перед ней. В конце концов, Шибуя понимала: Синдзи был работником Хрустального павильона. Чтобы быть успешным, он должен был обладать соответствующими навыками: его профессия предполагала использование красоты, ума и других качеств ради получения желаемого от клиентов. Риве, прошедшей подготовку куноичи в Конохе, было известно о подобного рода манипуляциях. Да и она старалась гасить порывы души, чтобы те уступали трезвому рассудку. Но все же Рива принимала и факт, что Синдзи действительно желал сбежать. Хотел выбраться из болота, в котором завяз с юности.       — Как ты планировал покинуть окрестности города? — спросила куноичи, медленно опустив на него взгляд.       Поджав губы и застыв на пару секунд, Синдзи ответил:       — Я подкупил возницу одной из повозок. Я... должен был подойти к дороге, ведущей в Тоба.       Тоба. Город на севере страны чуть восточнее Исахайи.       — Возница должен был ждать тебя на дороге, ведущей в Тоба? — повторила Рива, выстраивая догадку. — Мы проходили её той ночью. Но на дороге никого не было.

__________________

      Путешествие Юго по стране Огня только началось, а он уже успел поучаствовать в крупной истории. Побег работника из «района удач» путём подстраивания собственного убийства, схема с участием нескольких подельников и предательство, из-за которого бежавший работник не мог быть уверен в безопасности конечного места назначения. Юго даже не представлял, что его планы о поездке на север страны Огня приведут к такому результату.       В этот момент в дверь номера постучали. Рива указала Синдзи на шкаф и прикрыла за ним дверцы, чтобы никто не обнаружил новое лицо в этой старой комнате отеля. Тогда Юго сказал входить.       — С добрым утром. Вы заказывали завтрак. — Молодая девушка с румяными щеками прошла внутрь, а значит, время близилось к полудню. Она мило улыбнулась и положила на прикроватную тумбочку толстый поднос, на котором стояли две тарелки дымящегося супа и до краёв наполненные рисом миски. Юго минутой позже даже не припомнил, что сказал служащей отеля, чтобы та быстрее покинула номер. Дело не терпело отлагательств.       — Так что ты планируешь делать теперь, Синдзи? — сел на скрипучую кровать Юго, устало обратившись к узкой щели шкафа с приоткрытыми несмазанными дверцами. Если провести по ним рукой, можно легко получить в награду пару неприятных заноз. — Может, тогда отправишься с нами?       — Я ценю вашу доброту, Юго-сан, — вежливо поклонился Синдзи и поднял голову, когда вылез из шкафа. — Каллиграф, мазки кисти которого больше не образуют связных символов — эта ситуация в точности повторяет мою. Я задаюсь вопросом, есть ли смысл идти, если неизвестность выбила почву из-под ног, а будущее кажется полным безнадежности, рабства и нищеты.       Юго понимающе кивнул на излишнюю поэтичность Синдзи.       — Ну, на твой вопрос ответить сложно. Да и у каждого он свой. Я, например, заметил, что смысл пути обретается по мере городов, которые я посетил, и людей, которых я встретил. Намного позже, под конец. К сожалению, люди не ками, которые способны видеть будущее.       Рива посмотрела на замолчавшего Юго, удивлённая глубиной его речей. Большую часть времени он казался ей избалованным богатством отца глупцом, не способным задумываться о чём-то основополагающем. Но смешки исчезли, и за ними открылся думающий юноша. Совсем не тот просторечный дурачок. Хотя, может быть, проблема не в нём, а в ней? И она делает поспешные выводы о людях, о которых понятия не имеет?       Слова Юго звучали ободряюще как для Синдзи, так и для Ривы. Если подумать, ситуация бегущего от бремени молодого человека похожа на обстоятельства куноичи. Она была таким же потерянным в море кораблём, окружённым густым туманом. Компас был сломан, а звёзды на небосводе больше не пожелали давать ориентир. Рива, расторможенная тревогой, не могла не задаться вопросом, а существовал ли он вообще ранее? Может быть, то была лишь иллюзия, которой пришло время рассеяться?       — О чём ты говоришь, Рива? — спросил Юго, вперившись в неё тёмными глазами.       Девушка огляделась, впервые обращая внимание на окружающие её деревянные стены и глядящих с двух сторон юношей.       — Может ли человек утверждать, что выбранный им способ жить верен?       — Верен? — переспросил Юго. — О чём ты?       — Сожаления, которые человек испытывает, иногда могут стать слишком значительны. И тогда он пытается узнать, был ли его способ жить верен. Почему, живя свою жизнь тем способом, который он выбрал, с теми целями, которые имел, по итогу получил результат, который его не удовлетворил? Да и возможно ли, в сущности, получить ответ на этот вопрос? — не переставала задавать вопросы Рива. — Может быть, этот человек, как и многие, копает, бессмысленно пытаясь поймать отражение луны в беспокойном море, что лишь мираж, и человек никогда не узнает правду?       Савабе прикусил язык, совершенно не ожидая неожиданно глубоких и волнующих его охранницу вопросов, которая с первого взгляда показалась ему простым шиноби, грубо выполняющим свою работу — совсем не тем типом людей, что задавался бы философскими вопросами. Он окинул взглядом комнату, остановившись на Синдзи, который явно делал вид, что не собирается вступать в диалог.       — Если честно, я об этом никогда не думал. Но, очевидно, эти вопросы тебя волнуют, Рива-сан. Может быть, — он посмотрел в окно, пытаясь задуматься над её словами, — будет легче отпустить? И не думать об таких отвлечённых, далёких понятиях? Гораздо проще обращать внимание на то, что тебя окружает, и не тратить время на пространные рассуждения. Практически они часто неприменимы.       Рива молчала, и тогда парень, чтобы поставить какую-то точку в диалоге, который, он бы признался, его смущал, обратился к молчаливому гостю, что по-прежнему стоял в углу.       — А ты бы что сказал? А, Синдзи?       Поочерёдно бросив взгляд то на куноичи, то на Савабе, он ответил с ноткой флегматизма:       — Возможно, всё напрасно? Может быть, мы обречены гнаться за иллюзиями, никогда не находя ответов, которых жаждем? — он поднял взгляд с пола, оглядев двух людей в комнате с апатией человека, что недавно потерял цель в жизни. — Есть ли тогда смысл пытаться и продолжать эти поиски?       Брови Савабе взлетели вверх от неожиданной обречённости и цинизма, что сквозили в речи Синдзи.       Философская дискуссия не достигла логического завершения, потому что Юго не ожидал, что у них троих будут диаметрально противоположные точки зрения на поставленные вопросы. И, возможно, между ними ещё не присутствовал достаточный уровень близости.       Но Синдзи, похоже, всё-таки согласился путешествовать с Юго и Шибуей Ривой.

***

      6 мая       Пологая местность сменялась на горный ландшафт. Рива, Юго и присоединившийся к ним Синдзи покидали страну Огня. Синдзи всю поездку держал апатично-нейтральное выражение лица, наблюдая за изменчивыми видами с пресным безразличием. Сменив несколько возниц, трио проехало несколько городов и деревень северной части страны до пересечения границы.       Так они и добрались до места, которое хотел посетить Юго. Подняв головы, они увидели деревянные ворота с замысловатой резьбой, залитой оранжевым светом уходящего солнца. На них большими буквами было написано: «Деревня Скрытых Горячих Источников».       Из густых лесов Рива, Юго и Синдзи ступили на мощёные улицы. Деревня представляла из себя сочетание традиционных деревянных домов, оживлённых рынков и природной красоты. Прогуливаясь до места назначения, они наблюдали за вечерней жизнью жителей деревни — торговцами, продающими товары, детьми, играющими возле прудов с карпами кои, да завсегдатаями, пьющими чай в близлежащем чайном домике.       Рёкан «Киёмидзу», куда спешно направлялся младший Савабе, находился в конце узкой улочки. Здание представляло собой прекрасное сочетание традиционной архитектуры с широкими карнизами и ширмами сёдзи.       У входа по бокам деревянных ворот расположилась пара каменных фонарей. Сами ворота были украшены ниспадающей занавеской норэн с эмблемой рёкана — цветком вишни.       Он явно что-то означал — как заметила Рива, гражданские любили придавать особое значение незначительным вещам, даже простым с виду эмблемам. Этот, скорее всего, символизировал спокойствие и обновление. Рива не успела толком разобраться в нравах людей, обитающих вне Конохагакуре, за то время, что провела на миссиях. Как-то раз был сезон цветения вишни — ничего не значащий для Шибуи сезон, — который местные посвятили созерцанию вишнёвых деревьев. И даже умудрялись найти в данном процессе «истины жизни». Цветение связывали с преходящим характером жизни, который помогал осознать «её непостоянство». А мимолётную красоту — с циклом роста, увядания и возрождения.       Учитывая эти значения, куноичи рассудила, что рёкан, который представлял собой гостиницу с горячими источниками, выбрал символ сакуры как пожелание гостям отеля душевного спокойствия и обновления тела в минеральных водах при источниках.       Пройдя мимо тщательно ухоженного сада во внутреннем дворике, компания из трёх путников прошла по небольшому каменному мосту, изогнутому над прудом, и направилась к центральному острову, на котором расположилось здание рёкана.       Не стоило, наверное, упоминать, что «Киёмидзу» был не из дешёвых мест? Они могли позволить себе остановиться в нём благодаря избалованному вкусу Юго, который привык жить в роскоши. Он даже щедро оплатил комнату Синдзи, когда тот готов был выложить несколько монет из своей о-кинчаку при бронировании номера в «Киёмидзу» через птицу-посланницу в одном из приграничных городков.       Стоило Юго упомянуть про бронирование, процесс заселения буквально пролетел. Это в других нетуристических городках Рива и Юго могли надеяться заселиться, просто прибыв в отель в любое время суток, но с известными гостиницами в популярных туристических точках, как Деревня Горячих Источников, такой трюк бы не прошёл. Особенно вечером — нужно учесть, что процесс заселения и выселения приходится на утро.       Троица следовала за работницей в узорчатом кимоно. Коридоры, которые те миновали, были украшены изящной каллиграфией и картинами безмятежных пейзажей. Она довела их до второго этажа и провела к комнатам. Первой была комната Юго с видом на сад внизу, рядом оказалась комната Ривы, а следом Синдзи, чей номер был меньше, без красивого вида. Но он не собирался жаловаться.       Экскурсия Юго не требовалась, потому он в паре слов объяснил местоположение онсэна на первом этаже и обеденного зала, в который троица собиралась спускаться вместе. Как раз пробило время ужина. А после хорошо бы посетить горячие источники, добраться до которых можно было лишь через внутренний дворик.       Вообще-то, они прибыли в Деревню Горячих Источников не просто так. Но на время путники позволили себе отдохнуть от долгой дороги. Не только Юго, но и Рива прочувствовала на себе «спокойствие и обновление» рёкана. Чего нельзя было сказать о Синдзи. За поздним ужином тот был напряжён, как туго скрученная пружина, — со скованным силуэтом под хлопковой юкатой, что выдавал рёкан, и крепко стиснутыми зубами.       — В чём дело, Синдзи-сан? — зайдя в номер Юго и задвинув двери, спросила Рива.       Синдзи бросил на неё взгляд загнанной лани, который скрывался под прядями выбившихся волос.       — Пусть мы и в стране Горячих Источников, меня могут узнать. И... доставить обратно.       — Макото? — это был человек, который по рассказам Синдзи изначально предложил ему выйти из-под контроля «Хрустального павильона» и помог с выкупом. История Синдзи была более запутанной, чем могла показаться на первый взгляд.       — Старый извращенец, — скривился Юго, откинувшись на татами.       — Да, господин Макото, — кивнул Синдзи на вопрос куноичи.       Рива могла видеть движения челюсти Синдзи, которые говорили о тревоге. Немного втягивая, он изжевывал внутреннюю сторону щек. Как тогда, когда бежал из «Павильона».       Рива опустила взгляд на низкий стол, за которым они втроём сидели, и покрутила в руках одну тама-кандзаси, что служила заколкой для волос.       Существовали люди, которым пришлось несладко. Синдзи был одним из этих несчастных.       — Ты уверен, что тебя до сих пор преследуют? — спросил Юго, расслабленно лежащий на татами. — Не обессудь, но кто бы стал думать о побеге человека, что умер от колотых ран и сожжен в пожаре? Да и пытаться найти его в другой стране?       — Макото-сан мог догадаться… — не унимался Синдзи. — Ведь моё «убийство» произошло накануне окончания службы в «Хрустальном павильоне». Сумма выкупа была уплачена, а на следующий день я должен был покинуть окрестности квартала вместе с охранниками Макото-сана… В своих поисках правды он вполне мог наткнуться на возницу Тайши, который предал меня, не успев довезти до Чофу. Я старался соблюдать конфиденциальность, но в моем плане было множество допущений.       Его голос становился всё тише и тише, и возникало ощущение, что Синдзи говорил сам с собой. А ещё было другое наблюдение — Синдзи странно сторонился Ривы. Куноичи... догадывалась о причинах такого поведения. Пищу одной из догадок дал взгляд парня, брошенный на её кисти. И видела она в нем отвращение. Руки её, которым Рива была благодарна за службу и к виду которых давно привыкла, были не по-женски испещрены мозолями, что могло быть чуждо гражданским. К тому же, между обществом гражданских и шиноби был раскол, и о последних ходили предрассудки и слухи.       Однажды промозглым осенним вечером Риве посчастливилось услышать историю, что раскрывала безумные догадки гражданских о происхождении шиноби:       «Давным-давно, когда границы стран постоянно менялись, в отдалённом уголке огненной земли, в тени высокой горы приютилось скрытое поселение под названием Каге-мура. Это поселение было домом для клана шиноби, известного как Каге-рю. Они искали силу, чтобы защитить свою деревню, и заключили сделку с могущественным ёкаем. Ёкай, обитавший в глубинах древнего леса, обещал им силу в обмен на вечную преданность и служение.       Каге-рю приняли предложение ёкая и получили невероятные способности. Они могли становиться невидимыми, управлять элементами природы и вызывать ужасных существ. Но их сила была проклята. Ёкай наложил на них заклятие, которое связало их с миром духов, заставив служить тёмным силам и приносить им жертвы».       Тихий женский голос затих, но потом строго сказал: «Каге-рю не такие, как мы, Мами-тян. Мы должны сторониться шиноби, чтобы не связываться с тёмными силами».       «Они действительно такие плохие, мама?» — прошептал дрожащий детский голос.       «Да, моя милая. Они опасны. Шиноби проводят ритуалы, чтобы почитать ёкаев и получать их силу. Они живут в изоляции, чтобы защитить свои секреты. У них есть святилища, посвящённые ёкаям, и они проводят тёмные ритуалы, чтобы направлять их силу, которая укрепляется с помощью жертвоприношений и крови погубленных ими людей».        Конечно, учитывая такие истории, опасения гражданских по отношению к ниндзя предсказуемы. Однако Синдзи должен был взаимодействовать с ниндзя по долгу службы, поскольку те нередко заглядывали в «район удач». И поведение Синдзи в таком контексте кажется странным. Хотя, быть может, у него были другие причины, о которых Рива никогда не догадается.