Глава 31. Привет из Кавакиши

      Пока Цунаде прибывала в Коноху, Рива на некоторое время осела здесь. Распрощавшись с отчётом и напарниками по миссии, она вышагивала дорогу к дому Наруто.       Поскольку дело близилось к вечеру, на её вежливый стук дверь спустя пару мгновений отворилась. На пороге стоял всё тот же Узумаки, с которым она накануне распрощалась, но встретивший её в смешной домашней одежде: белой футболке потянутого вида и таких же оранжевых штанах.       Рива невольно улыбнулась из-за вида Наруто, а тот удивлённо вскрикнул с широко открытыми глазами:       — Рива-тян!       Полураскрытая дверь открылась, Узумаки вылетел за порог, и вместе с ним лёгкий свет прихожей пролился на ночную темноту лестничной клетки.       Рива шагнула навстречу, и Наруто сжал её в крепких объятиях.        — Рива-тян, — сказал он с детским недовольством в голосе, — никуда больше не уезжай из деревни. Это невыносимо, даттебайо, — добавил он в конце.       — И я скучала, — ответила она, улыбнувшись.       Они застыли на пороге маленькой квартиры Наруто. Но вскоре фигуры шиноби скрылись из вида зевак прохожих.       Наговорившись и наобнимавшись, Наруто и Рива разминулись — Наруто побежал в магазин — такова жизнь Наруто, он съел все запасы за эти два дня, поэтому в холодильнике была лишь бутылка молока, а на полке лежала лапша быстрого приготовления. Рива тем временем пошла смывать усталость и дорожную пыль в ванной. А когда она вышла, Наруто ещё не было.       Шибуя застыла на стыке комнат, а после сделала шаг к спальне. Были слышны лишь тихие шаги ступней по деревянным половицам, и Рива села на кровать, просушивая волосы полотенцем. Одежду она сменила на ту, что дал ей Наруто — футболку с алым водоворотом и пижамные штаны цвета Суны.       Рива огляделась, осматривая непривычно молчаливую квартиру. Наруто жил в ней с детства, она была потрёпанной временем: на стене остался след от уже снятых плакатов. На стыке потолка и стены несколько уныло свисали куски отклеившихся обоев. А пол запечатлел историю — по царапинам на нём Рива даже могла воспроизвести ход передвижения мебели в квартире Наруто.       И без Узумаки эта квартира… казалась такой же, какой и была — обветшалой, пустой и неживой.       Когда Наруто пришёл, атмосфера опустения отступила. Аромат позднего ужина плыл из кухни, пока на нём магичила парочка. Рыба в укусе со свежим салатом — ужин, добытый из двух перевешивающих Наруто пакетов, которые тот притащил из ближайшего магазина.       Стоит ли упоминания, каким нежным, сочным, кисловатым на вкус был кусочек этой белой рыбы?       Сыто поглаживая живот, Наруто не сдержал любопытства и стал расспрашивать Риву о прошедшей миссии. Отвечая на вопросы не слишком подробно, куноичи дожёвывала ужин.       — Так ты была на миссии с… Саске?       Рива перевела взгляд на Наруто, который сделал вид, будто он совсем не заинтересован в ответе.       — Ну да. А что?       — Да ничего… — протянул парень. — Просто вы так часто в деревне тренируетесь… Может… Ну… даттебайо, я тут подумал, — он начал неловко чесать затылок и сбивчиво бубнить, — а почему бы тебе вместо этого не тренироваться со мной? А, Рива-тян?       Палочки с едой застыли в руках Шибуи. Девушка опустила взгляд в тарелку.       — А зачем? Ревнуешь к Саске?       — Нет, конечно, Рива-тян! С чего бы мне вообще к этому… индюку? Просто я хочу проводить с тобой больше времени!       Сдавшись под скептическим взглядом Ривы, он признался:       — Да просто… понятно, что вы с Академии тренируетесь. Так долго… И до сих пор?       — Мне хотелось стать сильнее. И это до сих пор так.       — А я не подхожу под твои критерии? — скуксился Наруто.       Рива бросила на него взгляд.       — Наруто…       Рива знала, что рано или поздно столкнётся с таким вопросом, но именно сейчас поняла, что подготовленные ей оправдания не были бы им поняты.       Как Рива могла отказать Наруто в просьбе, которая была достаточно уместна в их отношениях? Он ревновал, а Рива не хотела, чтобы эти чувства в Наруто продолжали расти.       Она должна была пойти навстречу Наруто.       Но проблема была в том, что она не могла согласиться. Она перебирала в голове варианты отказа, и один казался смешнее другого.       «Наруто, я понимаю твою ревность, но я не могу перестать тренироваться с Саске. Почему? Ну… это долгая история».       «Мы можем тренироваться вместе, но я всё равно продолжу тренировки с Саске»?       Наруто тогда бы обязательно спросил: «Тогда почему этот «индюк Саске»?»       «Наруто… Я не могу, правда. Я действительно выросла благодаря тренировкам с ним и Итачи». Так? Просто смешно.       Наруто бы не отставал. В этом был весь он, и в этом были как плюсы, так и минусы.       И что Рива могла бы ответить на его допытливые вопросы? Уязвить гордость Наруто?       «Прости, но ты слабее Саске, мне нечему у тебя учиться». Так? Рива бы ни за что так не сказала. Ей проще было замолчать, затихнуть и уйти от ответа.       Или, может быть, честно признаться, что она не может сказать.       Или сказать правду: «Прости, Наруто, но я в два раза тебя старше, считаюсь перерождением Асуры, и мои тренировки вместе с Учихой — как предлог для плана по спасению мира. Ну и, кстати, Итачи действительно хороший учитель»?       Возможно, Наруто бы и поверил в эти слова. Ну а дальше всё зайдёт в дальнейшие расспросы: «А почему Саске, а откуда он знает об этом?», «Откуда ты, Рива-тян?», «Какое спасение мира, от кого его спасать, даттебайо?». Эти вопросы никогда не закончились бы на простых ответах, и Рива понимала, что ей всё равно снова пришлось бы либо промолчать, либо идти до конца, раскрыв и секреты Саске, а не только свои.       «Конечно, Наруто, ты не сможешь остановиться на размытых объяснениях, потому на другой закономерный вопрос — откуда мне это известно — я раскрою секрет Учихи Саске. Саске, которого ты знаешь, тоже старше тебя не на месяц и не на два. Он пришёл из... другой версии этого мира? Скажем так. А Саске, которого ты знал до этого… ну, Саске не видел другого выхода. И того Саске из твоего детства больше нет в этом мире».       «Другая версия»? – последовал бы вопрос после расспросов об Учихе.       «Ну, в ней началась война. Ты — другой ты — сражался в первых рядах. Саске было плевать на войну, он решил завершить план мести, и поэтому убил того Наруто Узумаки. Саске считал, что справится со всем в одиночку. Но не справился. И сбежал сюда, в наш мир, в надежде всё исправить. Риннеган и знания Мудреца Шести Путей в этом помогли».       «Ты же помнишь момент, когда Саске ни с того ни с сего стал дружелюбнее и стал предлагать совместные спарринги, на что ты так скептично реагировал? Именно тогда взрослый Саске заменил того, которого знали ты и я. Чтобы спасти мир».       «Почему я сотрудничаю с ним, Наруто? Из-за легенды об Индре и Асуре. Саске — воплощение Индры, а я… Асура».       Рива напряжённо сидела, быстро проигрывая сценарии в голове. Могла ли она так врать Наруто? К чему это приведет? Наруто же наблюдал за своей девушкой, задумчиво уставившейся в оставленную порцию салата.       Узнав бы её внутренний диалог, Наруто, вероятно, был бы менее озадачен поведением Шибуи, чем сейчас.       А сейчас он просто не мог понять, что же произошло. Неужели его просьба была настолько невыполнима? Но почему? Неужели она не может отказаться от Саске?       Наруто смотрел на Риву, а Рива не решалась поднять на него взгляд, пока не придет к решению.       Как бы Наруто отреагировал, если бы узнал подробности о Саске? А о ней самой?       Ведь её прошлое было… Империя… демоны, война, Сера де Гоот, роль полководца, история семьи Гоот…       На самом деле, Рива никому не собиралась раскрывать этой тайны. И Учиха, который был в курсе ситуации, узнал о ней против её воли, из-за чего когда-то доверие между ними было подорвано. Не обладай он возможностями шарингана и риннегана, этого бы никогда не случилось.       И зачем вообще кому-то знать о её прошлом? Что Наруто поймёт из беглых рассказов о мире, устройство которого было совсем иным, чем в мире Наруто? Зачем ему история той, которую когда-то звали Серой? Зачем знать, как устроен быт другого народа, знать о посланиях древней расы, сказаниях о проклятой земле вне стен империи? Зачем знать её переживания, когда она выступала за стены?       Узумаки бы слушал это как какую-то… сказку. О невиданном чужом мире. Но её жизнь не была сказкой.       И никто из друзей — ни Наруто, ни Чоджи, ни Шикамару или Неджи — не узнает даже по самым подробным описаниям, каково это — обладать магией. Видеть, как она рассыпается мириадами нитей перед твоими глазами, как её потоки претворяют в жизнь твою волю, каково ощущение, когда ты в силах своей сутью заставить работать её по иным законам. Сера была гораздо могущественнее, чем сейчас. В разы. Зачем ей рассказывать эту историю, сравнивая себя ту и себя сейчас? Унижаясь, предаваясь воспоминаниям и вновь вкушая тот сладкий плод силы, чтобы вновь вернуться в реальность и найти себя в ничтожном теле?       Нынешние её «сверстники» молоды и ещё не повидали ужасов войны. К чему Наруто знать, как она потеряла возлюбленного?       Наруто бы не понял. Рива никогда и не считала, что он поймёт. И не собиралась рассказывать об этом и до отношений.       Наруто удивлённо глядел на девушку и не решался открыть рот, спросить, а в чём же дело.       Узумаки видел взгляд Ривы-тян. Она смотрела иными глазами. И этот взгляд был ему хорошо знаком. Он замечал, как Рива-тян время от времени уходила в себя и, забываясь, так же смотрела этим странным, скорбящим, совсем чуждым взглядом. Наруто знал, что Рива-тян скрывает что-то. И он бы хотел… очень хотел, чтобы она открылась ему. Возможно, они были ещё недостаточно близки? Наруто надо стараться больше?       Куноичи отмерла, и взгляд её вернулся к прежнему, сосредоточившись на тарелке еды. Палочки, застывшие в её руке, опустились к салату. Она заговорила, но Наруто ожидал услышать иное содержание.       — Наруто, я не могу оставить тренировки с Учихами. Я быстро расту под наставничеством Итачи, поэтому не могу бросить всё на полпути. Прости, — сказала она просто, но опустила глаза.       — Ого… — неловко рассмеялся Наруто и от незнания, куда деть руки, смешно почесал затылок, — правда?..       Атмосфера искренности, готовности пойти навстречу, витавшая между ними всякий раз с момента начала отношений, сменилась липкой тишиной.       — Наруто… я, — вдруг начала Шибуя, чувствуя вину и зная переживания Наруто, которые тот неумело скрывал, — ничего не испытываю к Саске. Правда. Мы встречаемся лишь ради тренировок.       Наруто поглядел на Шибую.       — Хорошо, Рива-тян… На самом деле, всё в порядке.       Нет. Рива знала, что не всё в порядке.       Но, помолчав пару мгновений, Наруто вдруг решился на откровенности. Он всегда был таким. Чего ему молчать, следуя этой странной атмосфере тишины?       — Просто… Мне неприятно… Между тобой и Саске иногда такая атмосфера. Вы будто… не знаю, очень близки? И иногда ощущение, будто ты с Саске ближе, чем я с тобой, Рива-тян… Ощущение, что он знает о тебе больше, чем я. И я… просто не хочу, чтобы вы и дальше…       Наруто запнулся и задумчиво уставился в стол.       — Я просто хочу быть ближе к тебе, Рива-тян, — искренне признался Наруто.       Рива встретила его взгляд. Но ей нечего было сказать ему.       Это был первый диалог Шибуи и Узумаки, который оставил после себя одну лишь тишину.

***

      Шибуя молчаливо прыгала по крышам Конохи. Если бы кто-то из опытных шиноби присмотрелся к ней внимательнее, он бы заметил резкие движения и напряжение, сквозившее в теле, которые выдавали душевный раздрай. Проблемы в отношениях с Наруто сказывались на Риве не лучшим образом.       — Хокаге-сама, — поприветствовала Сенджу та, едва войдя в кабинет.       Та оторвалась от бумаг, цепким взглядом светло-карих глаз ловя куноичи.       — Касательно твоего прошлого задания, — Цунаде сцепила пальцы в замок и быстро закрыла папку с отчётом на столе. — Ты неоднократно упоминала в ответах некий медальон. Объясни, что это такое.       — Медальон был связан с допросом гражданского. Юшимаса был усыновлён в семью ремесленников в раннем возрасте, однако при этом я заметила, что его кейракукей не уступает шиноби. Во время длительной миссии, касающейся охраны сына Савабе, я наткнулась на этот кулон. В него помещена фотография детей, в одном из которых я узнала гражданского Юшимасу.       Однако он не смог рассказать ничего подробнее ни о происхождении медальона, ни о других детях, запечатлённых на фотографии. Как вы могли видеть из отчёта, он мог быть связан с экспериментами над детьми и потерей Юшимасы памяти.       Цунаде нахмурилась, из-за головной боли с трудом переваривая информацию.       — Откуда ты достала этот кулон? Не на дороге же нашла его?       — В антикварном магазине Кавакиши.       — Хорошо. Рива, как думаешь, ты смогла бы расследовать его путь самостоятельно? — спросила Цунаде.       — Если вы прикажете, Хокаге-сама.       Но Цунаде не устроил неуверенный ответ куноичи.       — Тогда что насчёт напарника? — уточнила она, облокотившись на спинку кресла.       Подумав, Шибуя ответила:       — Вы о Саске?       Цунаде сверкнула глазами.       — Нет. Но… он вполне может подойти. Учиха как раз в деревне.       То ли из-за отсутствия значительного резерва ниндзя в Конохе из-за недавнего конфликта между странами, то ли из-за команды семь, то ли по иным причинам Рива снова отправилась на миссию с Саске в качестве напарника.

_______________

      Кавакиши,       город в Стране Огня       Антикварный магазин в закоулке Кавакиши стоял на прежнем месте. Подойдя к нему, Шибуя взглянула на знакомую вывеску.       — По каким ещё местам ты сопровождала молодого господина? — с интересом спросил Саске, скрестив руки на груди.       — Не твоего ума дело, — нахмурившись, ответила ему Шибуя       Внутри её встретил знакомый запах затхлости. У стен стояли шкафы с различным вещами: керамические изделия, украшенные особыми узорами, гравюры в стиле укие-э с изображением баталий прошлого и гейш, а также украшения из драгоценных камней и металлов.        В главном помещении у входа, прямо посередине зала, стоял чайный столик с циновкой под ним, за которым посетителей встречала хозяйка антикварного. Только сейчас за ним никто не сидел. Быстро пройдясь по помещениям вместе с Саске, Рива увидела прикорнувшего в углу дальнего зала мужчину, сына владелицы магазина. Он сидел, облокотившись на стену, и выдавал его редкий храп.       Шибуя подошла ближе и похлопала по плечу, на что он, сонно разомкнув глаза, отточенно вяло вымолвил:       — Вы что-то ищете?       — Нет. Мы бы хотели встретиться с владелицей антикварного магазина, — ответил за Риву Учиха, шедший по пятам.       Мужчина нахмурился и, оперевшись на подлокотники, нестойко поднялся с кресла.       — Зачем вам окаа-сан?.. Ну, она должна скоро вернуться…       — Когда?       И только Саске сказал это, из-за занавесок, брякнув звонкими деревянными бусинами, вынырнула упомянутая старуха, в которой можно было опознать владелицу по внешнему сходству с сыном, хотя лицо её было проведено морщинами.       Старуха подошла ближе, и её шаркающие шаги сопровождались продолжающимся бряцаньем деревянных бусин, разносившимся по помещению.       — Рада приветствовать дорогих гостей. Вы ищете что-нибудь конкретное?       — Они искали тебя… — произнёс за их спинами сын владелицы.       — Хм. По какому поводу? — сверкнула глазами старуха.       — На самом деле, меня заинтересовало происхождение купленной у вас вещи. Подскажите, кто вам её продал? — Шибуя вытащила кулон из длинного рукава кимоно, и тот принялся методично качаться в её руках. Металл медальона отсветил солнечным лучом в дымке парящей в воздухе пыли, и старуха приблизилась, чтобы рассмотреть находку лучше. Миг, когда она его узнала, отразился в расширенных глазах.       — Видимо, вы его вспомнили?..       Но старуха поджала сухие губы и отступила на шаг.       — Окаа-сан не помнит. Память в её возрасте уже подводит, — ответил за старуху сын, разыгрывая неправдоподобное представление.       — Когда вы продавали кулон, то рассказывали про него, — настаивала куноичи, помня, как старуха взялась отвечать на вопрос о детях на фотографии расплывчатыми формулировками.       — Я ничего не знаю. Уходите, — указала на дверь владелица и развернулась, стремясь скрыться за занавесками.       — Вы обязаны вести учёт поставщиков товаров, как и любой продавец. Достаточно ответить на наш вопрос без нужды напрягать память, — высказался Учиха.       — Да как вы смеете!.. — начал сын старухи, но закрыл рот, когда увидел блеск из рукава Ривы. И это был не медальон.       — Вы шиноби?.. Какой деревни? — спросил тот сдавленно.       Старуха тоже напряглась, резко остановившись.       — Вы проводите нас? — легко подал голос Учиха, хотя тёмные глаза его не выражали ни капли доброты.       — Ладно, — ответила старуха осипшим голосом. — Можете… следовать за мной в кабинет.       Маленькая подсобка антикварного содержала письменный стол с парой шкафов, доверху заполненных скреплёнными бумагами с приёмом и выдачей товаров. Достав с боковой полки расписанный мелким корявым почерком пергамент, старуха призналась.       — Память у меня уже не та… Но женщину, которую принесла медальон, я знаю. Реко Фукуда, живёт в деревне неподалеку от города...              Вдалеке прорезались очертания деревни, в которой Рива вот как два месяца назад бывала проездом. Путь их лежал на гору Кавакиши и вёл к домам, в одном из которых они когда-то с Синдзи и Юго остановились из-за сильного дождя. Только теперь Шибуя была здесь в компании Учихи. Тот, в свою очередь, шёл сбоку и с интересом – ну как, привычным пустым выражением – осматривался, внимательно изучая населенную местность.       С границы деревни ветер донёс до них аромат множества трав, но ярко выраженным был запах сухой соломы, опалённой знойным солнцем. Кормили скот? Или промышляли иными занятиями?       Нужный дом они нашли быстро, тот стоял в самом тупике. На вежливый стук Ривы дверь, на удивление, отворилась — был день, и гражданские могли отсутствовать из-за сезона — в проёме раздвижной двери показалась женщина, выглядящая старше своих лет. Она невыразительно посмотрела на куноичи, но, заметив за спиной Ривы Саске, инстинктивно отступила назад.       — Вы Фукуда Реко?       — Ма-ам, кто это? — послышалось изнутри дома, и в двери показалась голова мальчишки лет одиннадцати.       — Кто вы? Зачем стучите? — быстро выпалила женщина.       — Мы по поводу медальона, — спокойно ответила Рива, стараясь смягчить тон и вставая так, чтобы закрыть от взора Учиху, который явно смущал женщину. Шибуя раскрыла ладонь, показав медальон. — Эта вещь принадлежала вам?       Женщина, едва завидев его, побледнела и взглянула на Риву таким испуганными взглядом, что у той не осталось сомнений в её личности.       — Зачем вы ищете владельца? — сипло прошептала женщина.       — Вам известно, кто эти дети на фотографии?       — Нет, я их знать не знаю, — едва сказала она и захлопнула дверь с глухим стуком.       — Вы уверены? — продолжила расспрос Рива, самолично отворяя закрытую дверь и проходя внутрь дома.       — Мама? — испуганно крикнул мальчик.       — Что вы делаете?! — взвигнула та. — Я вам уже ответила! Убирайтесь!       За Ривой внутрь прошел Учиха и закрыл за собой дверь. Падающий свет солнца скрылся, оставив за собой полутьму прихожей.       На лбу женщины выступил холодный пот.       — Э-это… не наше! — выкрикнул мальчишка, спрятавшись за подолом побледневшей матери.       — Тогда кому он принадлежал? — спросил Саске.       — Я взял его у старика Сато, — протянул мальчишка.       Сато?       — Но мой сын ничего не крал! — выкрикнула женщина. — Этот сумасшедший забрел в лес и сам закопал этот проклятый медальон! Мой сын просто нашёл его!       — Где живёт этот мужчина? — не вслушиваясь в объяснения женщины, сухо спросил Учиха.       — Т-там, — замахал рукой женщина в неопределенном направлении, одновременно указывая на выход, чтобы двое незваных гостей как можно скорее оставили её жилище.       — Ничего другого ваш сын больше не выкопал? С медальоном?       — Нет! — резко протестовала женщина. — Я решила заложить его, потому что он выглядел дорогим, чтобы выручить немного денег. Моему сыну было нечего есть в осень!       Рива встретилась с Саске взглядом. Не было похоже на ложь. Значит, не Фукуда Реко была владельцем кулона?       — Пусть ваш сын покажет, где живет Сато, — коротко бросил Учиха.       В указанном доме на старом крыльце и правда кто-то сидел, как сказал мальчишка. Это был мужчина, который сгорбился над кучей травы, методично в ней копаясь. Когда Рива и Саске подошли, он никак не отреагировал на их присутствие. Лишь сверкнул глазами, дальше принявшись перебирать свежую зелень, раскинутую под ногами.       — Добрый день, — начала Рива.       Она уже знала этого мужчину.       — Вы ко мне? — спросил он без особого интереса.       — Да, — кивнула Шибуя. — Не могли бы мы поговорить в вашем гэнкане?       Мужчина на её слова странно причмокнул. По её прошлому знакомству с ним, местные не просто так назвали его сумасшедшим.       — Ну, тогда проходите, — кинув рукой на дверь своей лачуги, он поднялся.       Саске не стал тратить время на любезности. Едва они скрылись от деревенских глаз, тут же достал медальон. Сато без особого интереса посмотрел на вещь и, спустя мгновение, изменился в лице. Гримаса полного ужаса исказила лицо мужчины. Он рухнул на пол и, тяжело дыша, схватился за абсолютно седые волосы.       — Снова… снова этот свет! — завыл он, переходя на хрип. — Зачем вы принесли его? Он должен быть в земле! Гниль должна спать! Собака… собака больше не лает, почему я слышу лай?!       Саске обменялся с Шибуей взглядами. Она глазами указала на медальон, и тот его скрыл в рукаве.       — Саске, ты можешь успокоить его? Пока на его крик не сбежалась вся деревня, — указала куноичи.       Саске не стал спорить, и Рива наблюдала, как тот моргнул, показав шаринган Учиха. Парень сел перед бившимся в припадке мужчиной и поднял его голову, стараясь поймать блуждающий взгляд. Едва он установил зрительный контакт, Сато обессиленно обмяк.       Прекрасно… Значит, владелец кулона наконец найден.