Глава 3 «Дай знак»

Урок третий: думать о последствиях своих действий наперёд является признаком проявления рефлексии, которая важна для планирования и постановки целей и отличает разумных существ от неразумных (статус: не усвоено).

— Ты встречался с Эвелиной? — громко переспросил Слава. — С Эвелиной Карташовой? Та, которая у меня списывала физику, а у тебя матан?       Саша, что до этого делала вид, что моет посуду, уткнувшись в телефон, пока вода била из крана на грязную кухонную утварь, резко развернулась с таким же немым вопросом на лице. В её глазах плескались ужас и одновременное восхищение, будто они призвали кого-то мёртвого из своей прошлой жизни.       Был вечер пятницы и первый выходной день Максима, который он почти полностью провёл в полицейском участке, вернувшись по повестке, как и обещал, для дачи пояснений по своей ночной прогулке на кладбище. Полицейские поверили и отпустили, ведь на самом деле им нечего было предъявить. Да, стоит на учёте у психиатра. Да, выбирает странные места для свиданий. Но в целом никаких противоправных действий не совершает. Не вырывает трупы из земли. Не выкорчёвывает металлом. Даже не сношается у могилы. — Как бы так сказать… — задумался Максим, подбирая слова и делая глоток пива из бутылки. — Мы, короче, трахались и… — Блять! — громко выругалась Саша, роняя смартфон в воду от этих слов, грея уши за беседой друзей. — Вы чего? Подвинься!       Девушка заставила Славу потесниться на стуле, сев с ним рядом и всматриваясь в гостя со всем любопытством. Наглым образом украла из его ладони пару сухариков, закинув ногу на ногу и предвкушая дальнейший рассказ. Слышать о давно забытой однокласснице, которая вновь всплыла в их жизни, да ещё и таким пикантным образом, было сродни дворовой сплетне, которой девушка хотела уподобиться и выяснить все детали. — Ну да. Так вышло, — пожал плечами Максим, не отрицая своего образа распутника, что не брезговал краткосрочными связями. — Да это даже сексом не назовёшь по сути… — Она тебе отсосала? — прямо спросила Саша, широко распахнув глаза, и тихо ойкнула, когда Слава ущипнул её за ногу, чтобы та не перебивала. — Что? Клещами что ли из него вытягивать? Ну и что? Что дальше то? Спали или не спали в итоге? Максим!       Парень отставил бутылку на стол, облокотившись на спинку стула и поджимая губы. — В общем, — начал он, не спеша, собирая мысли воедино. То, что произошло прошлым вечером, ещё не успело разложиться по полочкам. Слишком было много вопросов, как и ощущений. И тех, что касались странного поведения Эвелины. И тех, что затрагивали его мужскую несостоятельность. — Короче, я случайно наткнулся на её страничку. Обычная страничка, — Максим недовольно зыркнул в сторону брюнетки, что уже успела подскочить, выключить воду, усесться на колени к Славе и что-то быстро начать листать в телефоне, без труда находя профиль бывшей одноклассницы в подписках друга. — Пролистай до фотки без лица с кладбища.       Саша послушно домотала до нужного изображения, показав то своему парню. Они вместе вслух прочитали загадочную подпись и так же синхронно вернули всё своё внимание к товарищу, что терпеливо ждал, пока те закончат. — Она такая же, как ты? — вопросила подруга, налету забирая у парня бутылочку пива, коротко отпивая и возвращая ту ему в руки. — Ты дурак совсем, Макс? Тащить девчонку в койку, с которой вы, возможно, должны вместе слушать причитания старых бабок… — Саш, помолчи хоть на секунду! — не выдержал Слава, беря в оборот свою сожительницу, пока та не давала и слова кому-то вставить. — Молчу-молчу, — ретировалась та, выставив перед собой ладони в жесте, что готова умолкнуть. — Ага. И? — Я не знаю, — честно отозвался Максим, припадая к узкому горлышку губами. — Когда мы приехали ко мне домой, мне показалось, что она что-то видела. Но она так разглядывала мою квартиру, что как у её бабки была, что я готов поверить, что я это всё и мог приплести просто…       Когда тишина повисла дольше, чем на пару секунд, давая знак Саше, что друг не знает, как продолжить, она мягко его подтолкнула: — А как так вышло, что вы переспали-то? Или это ностальгические воспоминания о бабке так взыграли? — Это моя природная харизма, Сашенька, — без тени скромности отозвался парень, отпивая вновь пиво и невольно дополняя: — Или психическое расстройство. Одно из двух. Да дело вообще не в этом. В общем, когда всё было окей… — Вы… — решил уточнить Слава, но был прерван. — Да, — согласился друг, не желая вновь слышать вопрос «вы переспали?». — В процессе у меня дико ломило голову. Вот прям очень сильно, что пиздец. И в какой-то момент у меня просто кровь пошла из носа. Естественно, всё мероприятие свернулось. И вот у меня вопрос: у тебя такое когда-нибудь было?       Слава удручённо покачал головой. Максим, что хотел бы услышать иной ответ, тяжело вздохнул. Вопрос, касаемо произвольного кровотечения, волновал его так же, как и возможность, что Эвелина могла иметь схожие с ним диагнозы. Но губительная мысль: «а не является ли это признаком каких-нибудь первых этапов начала импотенции?» заставляла молодого человека нервничать. Никому не хотелось бы оказаться импотентом в двадцать три года. Даже если нос и член были не связаны. Но тут вдруг неожиданно голос подала Саша: — У меня такое было, — призналась она. — Правда, не из носа, но было.       Слава и Максим посмотрели на девушку с выражением лица «ты издеваешься?», но та стойко выдержала оборону, равнодушно пожав плечами. — Что вы уставились на меня, как два хорька? Пытаюсь поддержать ваши мальчишеские разговоры. Как могу, так и поддерживаю. Ну, подумаешь, кровь из носа пошла. И что? Сворачивать гастроли из-за этого? Как ты там говорил, Слав? Крови бояться и что там дальше? — Волков бояться — в лесу не ебаться. Там и слова про кровь не было, — выдохнул парень, невесело посмотрев на друга.       Вид у него был едва повеселевший, но далёким до точки «приятный пятничный вечер в кругу друзей». Он был где-то не здесь, хоть и пытался всячески не выпадать из разговора. — Так, она сбежала после этого? — уточнил блондин. — Ну, можно так сказать. Быстро вызвала такси, а в коридоре я набросился на неё с вопросом, видела ли она что-то в квартире? — Ну ты дурак совсем, — выдохнула Саша. — Взрослый, но такой придурок. Кто бы тебе правду сказал при первой же встрече? Понятное дело, что вы стали чуть ближе, решив потрахаться, но… Признаваться, что видите мёртвых — это через чур. А вы потом переписывались? Ты ей писал? — Она меня заблокировала. Написала, что доехала до дома, и кинула в ЧС, — ответил Максим, вспоминая всплывшее сообщение и тёмный экран с диалогом. Evelin_Kar: Я дома. Время отправки: 23:38, пользователь онлайн. Пользователь ограничил доступ к своей странице.       Он не смог ей даже ответить или извиниться. И сейчас корил себя за свою несдержанность тогда в коридоре. Если бы он тогда не набросился с тупыми вопросами, возможно, девушка просто уехала, и у него ещё остался бы шанс на реванш, вторую встречу или объяснение. Но он всё испортил. Так сильно хотел добиться правды, что испугал её этим. Согласие поехать к нему домой уже означало, что блондинка испытывала какое-то чувство симпатии или доверия, даже если и рассчитывала на единоразовую встречу. Согласиться ехать к незнакомцу, пусть он и был бывшим одноклассником, с которым они не виделись много лет, было нечто таким, что говорило о том, что девушка не боялась его. До этого момента со странным поведением и расспросами о сумасшедших видениях. — Так, хорошо, — подытожила подруга, утаскивая с тарелки сыр-косичку. — Что ты ещё о ней узнал? Кроме странного поведения и что она не против была с тобой переспать. — Ну… — парень призадумался. А что действительно он знал? — Она говорила, что работает помощником в морге… — Уже неплохо, — оценила она, вновь перебивая. — Не совсем хороший выбор профессии, если учитывать, что в морге должно быть спокойно для всех, кто не говорит с трупами. Но это какая-то зацепка. Езжай в морг. Подкарауль её с цветами и извинениями после смены… — Но я не верю, что она говорила правду, — ответно оборвал Максим поток долгого плана, что разросся в голове Саши, пока она жевала. — Почему? — спросил Слава, пока его девушка давала и ему откусить закуску. — Ногти слишком длинные для работника больницы. Такие рвут перчатки. Да и крови она боится со школы. Не срастается как-то. — А может, она поэтому решила уехать побыстрее, потому что увидела кровь и ей стало не очень?       Подруга одновременно брала на себя роль и обвинителя, и адвоката. И обе эти стороны уживались в ней просто восхитительно, отрезвляя голову разумными вопросами. Но тогда враньё всё равно побеждало. Эвелина отрицала, что боится крови, и уверяла, что с ней всё хорошо, когда спешно вызывала такси. Пазлы не складывались в голове в общую картину. — Я на твоём месте всё равно бы загуглила адрес и режим работы нашего морга и попытала бы счастье. Ты ничем не рискуешь. А вдруг не врала? Может, она просто перебирает бумажки в морге? Таким, возможно, можно носить маникюр и он не мешает, — продолжала подкидывать идеи брюнетка, пододвинув к себе уже чашку с семечками. — Прикинь, если она реально тоже говорит с мёртвыми? А если вообще в этом хорошо уже освоилась и чему-то сможет научить тебя? Может, хотя бы тогда ты перестанешь ходить на кладбища ночью.       Идея, выдвинутая подругой с холодным рассудком, что сначала крайне сомневалась в чутье товарища парня, не была лишена героического оптимизма. Она, как и Слава когда-то, покрутила пальцем у виска, когда Максим признался, зачем постоянно ходит на кладбища. Подумала, что это очередное сезонное обострение, но он предоставил факты. Заговорил словами её покойного отчима, что вырастил Сашу, как родную дочь, и чей уход она переживала тогда. Передал одной ей известное милое прозвище, которым он всегда ласково обращался к падчерице. «Мурзик, не плачь. Успокой маму. Ей сейчас нелегко. Забери из дома мои часы и продай. Почините машину. Слава хороший парень. Он очень обрадуется. На моей машине пусть Кирилл катается, когда подрастёт. А ты не плачь. Мурзик…». Мурзик. Ласковое обращение, которое говорил папа Андрей ей с самых малых лет, когда девочка не расставалась с подаренной ей плюшевой игрушкой чёрного кота, едва выговаривая картаво «Мувзик». Тогда она зарыдала в голос, обнимая Максима, что лишь передал слова почившего мужчины, что стоял прямо за его спиной и сжимал руки в кулаки, видя, как тоскует девушка от его ухода. Как растягиваются губы в болезненном стоне, а из голубых глаз льются слёзы. Но он был спокоен, наблюдая, как Слава подходит к той со спины и бережно, словно хрусталь, обнимает, целуя в макушку. Выбор дочери его устраивал и при жизни, и после неё. Парень был хорошим. Любящим. И заботливым. Из кожи вон лезшим, добиваясь своего места под солнцем, совмещая работу и две подработки, чтобы накопить на отпуск у моря, о котором так мечтала девушка, ни разу его не видевшая. — Идея хорошая, но как будто провальная, — оценил наводку парень, опустошая бутылку. — А ты попробуй, — пожала плечами подруга. — Не выстрелит — соберём консилиум во второй раз. Обмозгуем… — На крайняк попрошу Виталика взломать её страничку и узнаем реально, где она работает, — внёс свою лепту в план Слава. — А это, кстати, хорошая идея. На случай, если всё-таки действительно, морг — это враньё.       На том и порешили. Пробили адрес и расписание работы моргов, которых оказалось всего два на весь город. Обычный, относящийся к местной больнице. И морг судебной медицины, работающий под началом следственного комитета, в котором хранились трупы с признаками криминальной смерти. Составили план, что во вторник — первый выходной день Максима и второй рабочий день Эвелины, тот поедет в морг больницы к концу рабочего дня. Если там будет ждать провал, то в среду поедет во второе место и попытает удачу уже там. Но если всё же это было враньём, то подключат Виталика, который в три счёта разузнает всю подноготную бывшей одноклассницы Эвелины Карташовой.

***

      Утро субботы встретило не добро. Истошно вибрировал телефон на подушке рядом, а на экране светился входящий номер Алины. Девушки, имеющей непонятный статус в жизни Максима. Они проводили время вместе иногда, оставались друг у друга с ночёвкой, целовались и спали по пьяни, но не были парой, как это принято считать в общепризнанном понимании. Могли не общаться днями, а потом срываться по первому звонку или сообщению: «Ты дома?». И такой формат «передружбы» парня устраивал. — Да, — охрипшим ото сна голосом ответил он, прикладывая мобильник с разбитым экраном к уху. — Ты дома? — спросила девушка без приветствия. В нотках её голоса слышалось что-то отчётливо дающее понять, что та не трезва. — Да. — Тогда открой. Я минут пять уже долблюсь в дверь.       Вызов сбросился, а Максим жалобно простонал, вставая с расстеленного дивана. Вечер пятницы с двумя бутылочками пива не закончился только на этих градусах. Сначала Саша выпроводила их, чтобы они сходили в магазин и купили ей чего-нибудь хмельного, хотя, когда предварительно её спрашивали о том, будет ли она пить, та категорично заявила, что не будет. А потом они втроём уже брели до подвального круглосуточного магазина, чтобы взять чего-нибудь покрепче. Вернулся парень, как того не планировал, домой только под утро, желая отоспаться в последний выходной, но до его мечт никому не было дела. — Тебя из пушки не разбудишь, — недовольно заявила Алина, по-хозяйски входя в коридор и спешно разуваясь.       От неё разило запахом спиртного, а ноги едва справлялись, чтобы устоять на высоких каблуках. Весь её образ кричал о том, что та провела ночь в клубе до самого закрытия, и, видимо, возвращаться домой было далеко, раз она решила вспомнить о давнем друге. Короткое платье в чёрных блёстках, что едва прикрывало ягодицы. Яркий, подуставший от жарких танцев макияж. Распустившиеся ярко-рыжие локоны. Пьяные карие глаза. Да, без сомнений, девушка прибыла к нему прямиком из клуба. — Я соскучилась, — пропела Алина, потянувшись к парню.       Оставила на его губах горячее дыхание, вбивающееся в нос остатками паров алкоголя. Припала к его рту, вжимаясь теплом своих губ. И Максим ответил, как ответил бы любой парень на его месте, когда красивая пьяная девчонка, которая на всё согласна, сама падает тебе в руки. Его ладони по-хозяйски легли на тонкую талию. Заученным движением провели по линиям бёдер, сжимая ягодицы и приподнимая тонкий подол. Алина не возражала, а напротив, явно демонстрировала, зачем пришла. За быстрым дофамином и диваном, на котором сможет выспаться, а позже поедет к себе домой. Но это будет позже. Сейчас она извивалась в мужских руках, припадая к голому торсу и несдержанно проникая тонкой ладонью за резинку домашних штанов парня. Оглаживала пальцами моментально появившуюся эрекцию, что не могла просто так не появиться от настойчивых намёков.       В голове тут же вспыхнул образ, как в глазах темнеет, а надломленный женский стон пропадает в тумане гула, что нахлынул на слух. Стонала Эвелина, а затем умолкала. Три злосчастные капли крови алели на бледной коже стройных ног, закинутых на мужские плечи. «Вот сейчас и проверим», — зло подумал Максим, подхватывая рыжеволосую гостью под ягодицы, вынуждая обвить его торс ногами. Было ли то кровотечение нелепым стечением обстоятельств или всё же это был первый тревожный звоночек импотенции, и что теперь, он на всю жизнь повязан только со своей рукой? Был только один способ это выяснить, который парень не собирался упускать.       Диван скрипнул под тяжестью веса пары, когда он упал спиной, утягивая за собой Алину. Грубо стягивал с неё платье, отбрасывая то в сторону ненужной тряпкой. Проводил ладонями по нежной девичьей коже, поднимаясь от бёдер к спине, чтобы расстёгнуть бюстгальтер и бросить его в сторону первого элемента одежды. Её кожа отдавала электрическим разрядом, а губы остервенело расправлялись с его губами. Разум начал туманиться, когда Алина опустилась ниже, проводя горячую влажную дорожку по шее. Спускаясь к груди. Животу. Поддевая пальцами и стягивая штаны вместе с трусами. Обжигая горячим дыханием кожу ниже пупка. — А ты скучал? — тихо спросила она, смыкая руку у основания члена. — Безумно, — выдохнул Максим.       Что ещё он мог ответить, когда находился в столь завидном положении с парализующим наслаждением? Ответить «нет» девушке, когда она уже наклоняется над подрагивающей головкой, было выше сил любого мужчины. Горячий язык припал к выступающим венам. Провёл вниз и обратно вверх, заставляя шумно выдохнуть и потянуться к её голове, запуская пальцы в рыжие волосы и подтолкнуть не травить. Гостья не стала спорить, послушно опускаясь по всей длине, плотно смыкая губы. И под веками тогда заплясали круги. Все мысли куда-то улетучились, стоило лишь ощутить, как умело девушка доходит до основания, а затем медленно поднимается вверх, оставляя вязкой слюной длину. Обдаёт каждый сантиметр давлением, жаром и влагой. Но на подкорке затуманенного рассудка билась истеричная мысль: «А что, если этот провал снова повторится?».       Не желая оттягивать момент неизбежного, парень грубо потянул девушку на себя, заставляя выпустить член изо рта, и утягивая её на себя. Стал слепо шарить рукой по полу, позабыв напрочь, что презервативы кончились. А вот и ещё одно фиаско подоспело. — Блять, — шумно выдохнул он в распухшие женские губы. — Что-то не так? — в тон ему прошептала Алина, закусывая свои губы. — Я тебя не ждал, честно говоря. Не подготовился. — Может, без них? — Не-не-не.       Максиму проще было дать заднюю, вспоминая десятки рассказов, как после таких «может, без них? Я успею. Ощущения будут ярче» все оставались в проигрыше. Один его бывший одноклассник ушёл из девятого класса, когда его подружка залетела, а он пошёл работать, чтобы обеспечить новоиспечённую семью. Парень с работы уже шесть лет был в безнадёжном браке с женщиной, с которой не планировал ничего, развлекаясь в кабинке клуба, но тест на беременность неутешительно разделил его жизнь этими двумя полосками на «до» и «после». Подруга Саши Марина жила с нелюбимым мужем-тираном, боясь уйти с ребёнком, которого они тоже не планировали зачинать на какой-то тусовке, ведь за плечами у неё была многодетная семья и полное отсутствие денег. Игра не стоила таких рисков. Тем более, Макс не раз задумывался, что так сильно он не доверяет Алине. Был ли у неё кто-то ещё на стороне или нет, его это мало волновало, но преподнесённый венерический букет из другой койки ему был не нужен, как и навязанная возможная беременность от другого мужика. — Да брось, — мурлыкала Алина, трясь промежностью о стоячий член. Размазывая смазку и целуя его шею. Провоцируя. — Люди годами пытаются забеременеть и ничего. От одного раза ничего не будет. Я тебе доверяю.       «А я тебе нет», — хотелось ответить парню, но он лишь мягко отстранился, вставая и убирая голую девушку с себя. — Давай так, котёнок, я быстро сбегаю до аптеки, вернусь, и мы продолжим? — миролюбиво предложил он, уже натягивая трусы.       Было больно. Чудовищно больно второй раз за три дня отдёргивать себя от голого женского тела. Больно внутри и снаружи, когда член вообще не хотел снова падать, а поверх него натягивали одежду. — Ты портишь весь настрой, — надув губы упрекнула Алина, завалившись на подушку, пока хозяин квартиры спешно одевался.       Он коротко поцеловал её в губы. Накинул толстовку и джинсы, покинул квартиру, перепрыгивая через ступеньки. Быстро дошёл до близлежайшей аптеки, купил средство контрацепции и уже открывал входную дверь. Всё это не заняло и десяти минут, но девушка, что так спонтанно ворвалась в его утро, уже пьяно спала, зарываясь по самый нос в одеяло. — Да блядь… — тихо выругался Максим, кидая пачку презервативов на тумбочку в зале.       Это было похоже в его голове на какой-то мировой сговор. Дважды обломать его за три дня.

***

      Ночь опускалась на город. Летние знойные дни плавно перетекали в прохладные сумерки, ведя Максима уже привычной дорогой. Оставив машину в кустах, парень прошмыгнул через дыру в заборе, подцепив на рукав пару колючек. В воздухе было умиротворяюще тихо, и это пугало. Обычно здесь было много голосов вдалеке, но сейчас все они разом смолкли, расступаясь перед незваным гостем.       Где-то вдали каркнула ворона, пока мужская фигура в тёмной толстовке огибала покосившиеся могильные оградки, идя по узким тропам. Вначале кладбища всегда было так. Заброшенные старые захоронения встречали тишиной. Души уже смирились с новым домом, не слоняясь вокруг да около и не доставая соседей. Некоторые и вовсе нашли свой покой, в отличие от тех, кто ещё относительно недавно был живым, цепляясь за всё, что могло бы задержать их существование на поверхности. Старые обиды. Непринятие своей кончины. Весточка родным, которую они не успели передать. И ещё множество других причин, удерживающих их якорем у своей таблички, где были выведены прожитые годы. — Вот хлыст! Опять припёрся, — начала старую песню постоялица кладбища. Тучная возрастная женщина в своём самом лучшем платье, брошью на полгруди и длинной ниткой жемчуга на шее, будто встретила свою смерть на какой-то шекспировской опере в театре. — Тебе тут мёдом намазано, что ли? Живым ночами спать положено, а не по кладбищам шататься. Люськ, опять горемычный явился. — Да что тебе неймётся-то? Шастает тут, шастает. Тропинки топчет, — заворчала соседка с могилы, кутаясь в потрёпанную шаль.       Максим отмахнулся от надоедающих призраков, как от мошкары, следуя дальше. Заученным маршрутом ноги сами несли его к нужной могиле, что утопала в выцветших венках, высаженных цветах и портрете с траурной лентой на уголке. Он ориентировался среди однотипных захоронений лучше, чем в собственной квартире, иногда проходя сквозь бестелесные сгустки тел, что собирались встать на его пути. — Молодой человек, осторожнее! — вспыхнул мертвец, когда его протаранил живой гость.       Он отдёрнулся от Максима, как от смертельной болезни. Поправил очки, огладил ворот свитера и бросил взгляд в сторону удаляющейся спины.       Парень резко повернул вправо, когда на его пути возникла скрюченная старушка. Она была той ещё занозой, спешно перебирая ногами в галошах по притоптанной земле, ковыляя за гостем и пытаясь зацепить его руку клюшкой. — Максим! Максим! Погоди, не успеваю. Стара я, куда бежишь? Ты передал мою просьбу Аксинье? Эта старая маромойка ещё не знает, какую змею на груди пригрела! — сетовала пожилая женщина, обзывая «маромойкой» соседку, а «змеёй» своего мужа-вдовца, что вскорости после кончины жены сошёлся с вышеназванной, предварительно несколько лет крутя роман за спиной ещё живой Зинаиды Адольфовны. — Вот вытаскает у неё всю пенсию, вот тут-то она запоёт! Импотент старый! Олень безрогий…       Живой гость лишь ускорил шаг, срываясь на бег и оставляя душу далеко за собой. Если бы она того хотела, то в ту же секунду догнала бы его, но призрак прекратил погоню, плюнув на лист лопуха и возвращаясь к своей могиле.       Кончики пальцев начали подрагивать, когда в поле зрения возник нужный памятник, выполненный из белого мрамора. Он словно светился в ночи кладбища, как маяк, на который каждый раз шёл Максим. Но это было не спасение. Это была мука.       Золотые буквы гласили: «Никифорова Кира Евгеньевна, 17.07.2001 — 17.05.2018». Последняя дата была вымышленной. Никто не знал наверняка, когда погибла старшеклассница. Паталогоанатомы смогли назвать при вскрытии точную дату смерти, но родители захотели запечатлеть на камне другие цифры. На мраморе высекли день, когда её видели живой в последний раз. Когда их девочка ещё улыбалась, повязывая вокруг талии белый кружевной фартук, спешно бросая родным «пока!». Захотели увековечить день, когда их старшая дочь была счастливой, с планами на будущее и жизнью, пока какой-то изувер не сломал её. Изрезал. Избил. Изнасиловал. Вывез в лесополосу, привалив засохшими ветками и облив вонючим бензином, чтобы сбить собак со следа. Не поджёг хотя бы, к счастью. Следствие предположило, что преступника просто что-то спугнуло, но от этого не становилось легче.       Максиму было тогда шестнадцать лет, и он до сих пор помнил закрытый белый гроб на прощании, окружённый белыми лилиями. Он не видел её тела. Гроб привезли сразу закрытым в их дом. Наверное, именно поэтому он всё ещё верил, что там, за массивной крышкой лакированного дерева, была не она. Там не было вообще никого. Но он ощущал тяжесть собственным плечом, пока шла похоронная процессия, а он и ещё несколько мужчин во главе с отцом несли эту проклятую коробку к вырытой яме.       Рука легла на холодный могильный камень, проводя пальцами по надписи. Парень зажмурился, обращаясь в пустоту: — Привет, — выдохнул он. — Я снова здесь. Ты не зовёшь меня, но я знаю, что тебе меня не хватает. Кира, прошу, дай мне хотя бы знак, что слышишь.       Он шумно выдохнул, концентрируясь на ощущениях, как это делали пресловутые экстрасенсы с телевизионных шоу. Прислушивался к звукам. Вдыхал полной грудью, надеясь, что сможет ощутить что-то новое, кроме аромата, пропитанного мокрой землёй и тенью цветущих растений. Впитывал чувство холода от памятника. Но всё было по-прежнему. Никто не откликался. Не давал никаких вестей с того света. — Бог, если ты есть, то хоть ты дай подсказку: в этой могиле нет никого?       И Максим снова обращался к всевышнему. Впитывал в себя вновь пространство, и оно вдруг начало откликаться, но не так, как он надеялся. Не было карканья вороны, как в остросюжетных триллерах. Не было порыва ветра, принёсшего с собой едва различимый аромат её духов. Не было и каких-то образов в голове. Лишь лоб начало ломить, как от удара молотом о наковальню. — Твои подсказки… — парень хотел выругаться, но острая боль разлилась к вискам, заставив услышать писк и зашипеть, отступая на шаг от могилы. — Я нихуя не понимаю! Помоги, блять!       И снова боль. Как ответ. Как подсказка на его просьбу, но он не различал этого предупреждения. «Да» или «нет» — чёткого ответа не было. Была лишь мигрень, пронзающая череп. И воспоминания. Голова болела точно так же, как в тот день, когда он встречался с Эвелиной. И те же тёмные круги под сомкнутыми веками. А ещё непонятные голоса. Шипящие. Голдящие. Перебивающие друг друга.       Последним, что успел различить Максим, так это то, что пытается ухватиться за оградку, падая меж могил на мокрую землю. И то, как на фоне кто-то из постояльцев кладбища пронзительно ахнул.