Глава 2 «Кто это?»

Урок второй: когда вы зовёте гостей к себе домой, проследите, чтобы им было комфортно и они чувствовали себя уютно (статус: не усвоено).

             Голова болела, а сердце билось неровно в районе горла, словно уже замучилось справляться с дозами кофеина, что владелец тела, в котором приходилось быть жизненно важным органом, постоянно заменял недостаток сна. Короткий зевок на светофоре, пока красные цифры сменяли друг друга, был плохим знаком, как и желание достать припасённую на такой случай банку энергетика с заднего сидения. Но Максим плохо улавливал намёки, и когда сигнал светофора сменился на зелёный свет, в салоне раздался щелчок металла от открытой крышки, переходящий в шипение газированных пузырьков. — Себе посигналь, додик, — тихо выругался парень, когда стоящая за ним машина уже истерично подавала звук трогаться, будто водитель держал руку на сигнале и только и ждал, когда впереди стоящая старенькая белая «Ауди», по возрасту годящаяся водителю практически в ровесницы, замешкается.       День прошёл паршиво. К этому Максим уже привык, когда поставил в приоритет сну блуждание по кладбищам. Стоит признать, но человеческий, хоть и молодой организм нуждался в отдыхе, а не в очередной порции энергетика.       Навигатор на телефоне вымеренным женским голосом велел повернуть направо, направляя водителя к назначенному месту. Почти до самого утра парень переписывался с бывшей одноклассницей. По началу они бегло обменялись дурацкими вопросами «почему не спишь?», а потом вспоминали былое, договорившись встретиться вечером и пожелав спокойной ночи в голосовых. До будильника тогда оставалось полтора часа, которыми этот «организм» не воспользовался, пролистывая ленту Evelin_Kar с особым вниманием к деталям до неутешительного уведомления «Будильник: 7:00».       Он пролистал все закреплённые «сторис». Досмотрел профиль до самой первой публикации, на которой Эвелине было лет четырнадцать. Первый пост был фотографией со школьного новогоднего концерта, где она была в образе Снегурочки, а кто-то из одноклассников, кого Максим не узнал под дешёвой бородой, Дедом Морозом. На фоне разглядел даже себя. Смазанную фигуру, что мчалась куда-то по краю сцены, активно жестикулируя для роли. Кажется, он играл какого-то злодея, по типу Гринча, что хотел похитить Новый год. — Вы приехали! — объявил навигатор, доведя водителя до парка, что находился в другом конце города. — Спасибо, мать, — отсалютовал Максим, выключая приложение и покидая салон.       Говорить с мертвецами было его не единственной странностью. Он говорил со многими неодушевлёнными предметами, хоть те и не отвечали. Саша, что базово изучала психологию в институте на первом курсе, уверяла, что это признак глубокого одиночества и того, что парень пытается найти себе собеседника даже в тех вещах, которые не смогут ему ответить, но способны просто выслушать. Максим же в этом видел лишь элемент игры и дань уважения искусственному интеллекту.       Солнце, что неумолимо двигалось к закату, распускалось алым заревом на небе. В этом была своя прелесть летних вечеров, когда у тебя остаётся ещё иллюзия, что времени полно, хоть на часах и было уже почти девять вечера.       На скамейке у входа парень заприметил знакомую фигуру. Девушка с длинными белыми волосами, что доходили до талии, в лёгком голубом длинном платье сидела в телефоне, что-то увлечённо печатая и замечая подошедшего лишь тогда, когда его фигура загородила солнце, отбрасывая на неё тень. — Привет, — улыбаясь, подал голос Максим.       Эвелина ответила самой ослепительной улыбкой, наспех доставая наушники из ушей и поднимаясь. Ростом она доходила парню до подбородка, запрокидывая голову, чтобы встретиться с карими глазами и жмурясь от яркого солнца за его спиной. — Привет! — пропела она, неловко приобняв бывшего одноклассника, как это делают обычно малознакомые друг другу люди. — Заканчивай есть «Растишку». Вымахал под два метра.       Её голос был тонким и звонким, как в школе. Но сама она изменилась. Очень сильно похудела, от чего пропали детские щёчки. Стала краситься, что было логично, ведь ей было уже не шестнадцать, как в девятом классе, и из поля зрения пропала Тамара Васильевна, лютующая по поводу макияжа на «юных особах». Стала выше, но не намного, да и рост придавала ей обувь на высокой платформе. — А тебе не досталось из-за меня? — отшутился бывший одноклассник, отпуская девушку из коротких объятий. — Видимо, — продолжая смущаться и заправляя прядь волос за ухо, ответила она, кивнула в сторону дорожки. — Прогуляемся?       Максим не стал возражать. В конце концов люди приходят в парк как раз этим, чтобы пройтись среди деревьев и обойти скопление мамочек с колясками, загорождающих проход.       Только сделав шаг вперёд, голова загудела, а черепная коробка будто стала давить, заставив невольно парня сморщиться на короткий миг. «Дурацкая мигрень», — подумал он, проклиная ту спасительную мысль, что пронеслась у него в салоне автомобиля, что не плохо было бы выпить таблетку. Но по обычаю, он отмахнулся от здравой затеи, выбрав потерпеть. И сейчас расплачивался.       Бывшие одноклассники обменялись комментариями по поводу того, как кто изменился со школы. Обсудили дальнейшую жизнь после выпускного. Эвелина осталась в школе до одиннадцатого класса. Затем поступила в институт на врача, но не потянула программу из-за обилия химии и отчислилась после первого же курса. «Тройка» по школьному предмету не научила её, что в точных предметах та полный ноль. Поступила в медицинский техникум и каким-то чудом, везением и взятками окончила по специальности «сестринское дело». Сейчас же работала в морге ассистентом.       Макс ненадолго замер со стаканчиком мороженого, которое купил себе и спутнице по дороге в ларьке у тропинки, как истинный джентльмен. Помощник патологоанатома. Она? Милая девчонка, от которой за версту тянуло сладкими ванильными духами, не походила на сотрудницу последнего отделения больницы, где клятва Гиппократа «не навреди» уже была пустым звуком. «Только здесь я чувствую себя спокойно. Здесь слишком много голосов…» — вдобавок всплыла в памяти подпись к фотографии с кладбища. И именно в тот вечер, когда он вдруг вновь задумался над тем, что в мире ещё есть такие же, как он. Живые, что могут говорить с теми, кто попал в загробный мир. С «клиентами» анатомического стола, что Эвелина видела ежедневно. Вот так совпадение!       «Бог, если ты есть, дай ещё одну наводку, что я не ёбнулся!» — мысленно взмолил парень, пока пепельная блондинка продолжала щебетать о своей жизни. — А ты как? А то я заболталась. Сам понимаешь, на работе особо не поговоришь, — опомнилась девушка, откусывая пломбир и устремляя взгляд серых глаз на собеседника.       Максим быстро, не вдаваясь в подробности, пересказал свою биографию. О том, как закончил после девятого класса колледж на автомеханика. Проработал недолго в одном из СТО, но ушёл на «вольные хлеба», прихватив с прошлого места работы товарища, базу поставщиков и большую часть клиентов, пообещав тем более сжатые сроки и низкий прайс. Но и эта затея прожила недолго. Потом подался в перекупы поддержанных автомобилей. Затем в менеджеры автосалона, где теперь отбывал свою повинность с восьми утра до восьми вечера и графиком два-два, примеряя чуждый для себя образ интеллигента в белой рубашке, но с довольно сносным доходом, если были продажи. — И старые дела свои бросил? — усмехнулась Эвелина, когда они прошли уже парк два раза и вернулись к началу. — Не понимаю, о чём ты, — поджав губы и проведя пятернёй по коротким волосам, отозвался он. — Какие ещё дела? Не было у меня никаких дел… — Ой, брось. Все парни в школе знали, что если кто-то прокосячится, то можно подойти к тебе и ты напишешь их даме стих с извинениями. А за дополнительную копеечку ещё и на гитаре его споёшь под окном. — Нет заказов, как и Музы, — пуская в ход одну из самых своих обворожительных улыбок, кинул намёк Максим, желая, что и девушка поделится подробностями личной жизни, намекнув на свой статус.       Не от старой памяти, что когда-то Эвелина ему нравилась. А от молодости. Всё же проводить время со свободной девушкой было не одним и тем же, что с занятой. Здесь были развязаны руки. Здесь можно было играть по крупному, повышая ставки и отпуская вольности. Даже самые грязные, с намёком продолжить этот вечер уже у него в квартире. Без обязательств, чувств и угрызений совести. А лишь потому, что они оба могли это себе позволить. — Ты замуж-то не вышла, кстати? — будто промежду прочим спросил он, когда одноклассница не спешила продолжать диалог. — А ты видишь у меня обручальное кольцо на пальце?       Максим опустил глаза к рукам девушки. На большом пальце правой руки был серебряный обруч, будто снятый с мужской руки, на левой ещё два тонких колечка. Но все они не подходили под обручалку. Невольно парень отметил, что ещё недавно эти тонкие пальцы с длинными ногтями, что должны были быть под запретом у работника медицинского учреждения, могли держать скальпель или чьи-то органы. И что-то в этот момент не сошлось в голове. — А удобно с такими? Перчатки не рвутся?       Эвелина, будто не пойманная на лжи, вопросительно изогнула бровь, заметив короткий кивок головы на свои руки. Бледные, с проступающими сухожилиями и синюшными венами. — Я помощник по бумажным вопросам. Заполняю карточки и отчёты. Трупы — это стезя патологоанатома. — Получается, ты не вскрываешь людей? — усмехнулся парень, переводя взгляд к серым глазам бывшей одноклассницы, которая откровенно врала на кой-то чёрт, хотя могла бы ответить правду на столь простой вопрос о своей работе.       Пазл не сходился. «Бог, если это и есть твоя подсказка, то и я нихера не понял, учти» — вновь мысленно обратился он к высшим силам, к которым вопрошал только по случаю и которые явно насмехались над его просьбами помочь. — Ассистирую, максимум, — пожала плечами блондинка. — Подать скальпель, болгарку или ещё чего.       Максим кивнул, будто довольствуясь ответом, хоть внутри и сохранил всё тот же скепсис относительно вранья. Эвелина явно не имела ничего общего с медициной, если только оконченный медицинский колледж, который тоже был теперь под вопросом. Изученная вдоль и поперёк личная страница, которую бывший одноклассник прошерстил ночью, была вдоволь напичкана подробностями прожитых лет. Но ни на одной из фоток в социальной сети он не увидел и намёка на белый халат. Зато разглядел жирную подсказку с кладбища, что виднелось на фоне той злополучной фотографии, выбивающейся из общей эстетики. — Поздновато уже, — протянул он, недвусмысленно глядя на заходящее за горизонт солнце. — Подвезти тебя домой? Или, если хочешь, можем поужинать.       Девушка едва не рассмеялась, подавив внутри прилив веселья. Что-то в его словах, выглядящее как дешёвый подкат, её раззадорило. Спустило курок, который он наводил на неё своими вопросами. И выстрел не заставил себя долго ждать. — Можем просто попить чаю, если ты не готов меня отпускать, — с вызовом бросила Эвелина.       Хитрый прищур серых глаз, пущенный в сторону парня, который не видел причин, чтобы отказываться, был сродни брошенной перчатке на дуэль. И Максим с превеликим удовольствием принял этот вызов. — Чаю, так чаю, — лукаво улыбаясь, отозвался он, ступив в сторону машины.       Она пошла за ним. Села в салон, когда парень учтиво открыл перед ней пассажирскую дверь. Расправила подол платья с высоким вырезом до бедра, что пытался обнажить её худые ноги, пока водитель заводил двигатель и трогался с места, сжимая челюсти от нарастающей волны боли под черепом. Быстрая интрижка на одну ночь ещё никогда не была такой простой, как сейчас. И это отключало мужскую бдительность, призывая думать уже другими органами. На кой хрен ему разбираться, кем она там была, если первое любовное поражение, полученное в школе, теперь добровольно ехало с ним к нему домой, обещая стать очередным именем в послужном списке побед? Верно, не на кой.       Девушка заливисто смеялась над шуткой, брошенной Максимом, когда его автомобиль подрезал какую-то учебную машинку в правом ряду, а инструктор истошно надавил на гудок, осыпая нарушителя бранью через приоткрытое окно.       Белые волосы трепал тёплый летний ветер, и долгая дорога на другой конец города уже не была такой утомительной и долгой, скрашенная пустой болтовнёй.       Спустя какое-то время «Ауди» встала на свободное место возле подъезда дома, где жил парень. Приветственно пискнула дверь домофона, открытая чипом, и звук скрипучей замочной скважины, извещающий о приходе хозяина, донёсся до мёртвых ушей второго жильца, которому стоило не появляться сейчас на глаза Максима. Покойный дед Сергей хоть и был вечным свидетелем непотребств, но умел исчезать, когда порог его бывшего жилья переступала очередная девушка. Чаще всего это была Алина, не имеющая какого-то официального статуса в жизни нового постояльца, но иногда, как сейчас, это бывали и совсем незнакомые личности.       Эвелина пытливо огляделась по сторонам. Квартира была со старым советским ремонтом и запахом сигарет, но это не отпугнуло. Напротив, она разулась на входе, намереваясь здесь остаться. Если повезёт, то до утра. А если это очередной развод на «мы же только чай договорились попить», то не дольше, чем на пару минут. — О, прикольно! У меня бабушка жила в точно такой же квартире. Даже зеркало такое же было, — восхитилась она, разглядывая отражение в старом зеркале с патиной времени, висящем напротив входной двери. — Идём, — мягко подтолкнул Максим девушку в сторону кухни, положив руку на её спину.       Виски сдавило с такой силой, что едва ли не заставило зашипеть от боли. Но что теперь была головная боль, когда блондинка, взятая в оборот несколькими «лайками» этой ночью, заходила с ним на кухню? — Мама передала? — усмехнулась она, заметив на столе пакет с пирогами, что остался лежать там с ночи. — Саша передала, — честно ответил парень, шлёпая на кнопку чайника, пока гостья села на предложенный ей стул, вертя головой по сторонам. — Откармливает Славку. Мне тоже припадает иногда. — Вы общаетесь? Они всё ещё вместе?       Эвелина искренне удивилась. Она не поддерживала общение ни с кем из школы, но всё ещё помнила, как всему классу стало известно, что одноклассники начали встречаться в девятом классе. Сидели за одной партой. Танцевали вместе вальс и отпускали в небо один воздушный шарик на двоих на последнем звонке в одиннадцатом классе, загадывая, кажется, одно и то же желание. Кажется, даже смутно начинала вспоминать, как кто-то из родителей потерял двух молодых людей с разыгрывающимся пубертатом, когда те решили уединиться в школьном туалете посреди выпускного вечера. — Я запретил Славке и думать о том, чтобы они расставались. Иначе я рискую остаться голодным, — отшутился Максим, не желая вдаваться в подробности, что несколько раз пара всё же расставалась за эти годы. Но это было не его дело. И разговор этот был ни к чему. — Ты не против, я закурю? — Валяй, — отмахнулась девушка, всё ещё поглощённая изучением ностальгического интерьера.       Максим прикурил сигарету, выпуская дым в приоткрытую форточку. Краем глаза не упускал из виду гостью, что с лёгкой улыбкой уставилась на него, будто случайно обнажая острые колени. На фоне, в коридоре, прошмыгнула тень деда Сергея, что со всей своей старческой прытью поковылял восвояси. И Эвелина обернулась в его сторону, заставив горький дым в лёгких парня загореться от долгой затяжки. Она смотрела прямо в спину бестелесного признака. Хоть и делала вид, что разглядывает помещение с пожелтевшими обоями, но взгляд карих глаз, устремлённых в её лицо, видел то, как она слишком долго, целых три секунды, смотрит в одну точку, не моргая. Не пугаясь. Не шевелясь. Дышит ровно, будто сталкивается с этим не в первой. Вот он! Очередной знак, что он не сошёл с ума и что случайности, выпавшие лентой рекомендаций в Интернете, не случайны. — Что-то не так? — подал голос Максим, заставляя девушку невозмутимо обернуться в его сторону.       Он бы хотел услышать сейчас как правду, что не один такой, так и ложь, не мешающую дальнейшим планам хорошо провести вечер, перетекающий в ночь. И Эвелина была лишена возможности ответить не верно на этот вопрос, ведь в любом случае парень бы вышел победителем в сложившейся ситуации. Либо соратник. Либо секс. — Квартирка один в один, как у моей бабули. Даже плинтус в том же месте отходит, — продолжала врать блондинка.       Умело. И непоколебимо. Так, что Максим даже хотел отмахнуться от своего наблюдения. Может и правда, его квартира была точной архивной копией, что загоняла Эвелину в воспоминания о детстве и покойной бабке? — Слушай… — протянул парень, роясь в кухонных шкафчиках. — А я тебя обманул по поводу чая. Закончился. Кофе не предлагаю, время к ночи всё-таки, но… — Есть что-то покрепче? Гостеприимно, — хмыкнула девушка, закидывая ногу на ногу. — Ну, угощай, чем придётся, что теперь.       «Самый лёгкий секс, который у меня только был», — подумал он, мысленно хлопая в ладоши. Эвелина явно не была той девчонкой, что будет делать вид недотроги и невинно хлопать глазами, когда его руки позволят себе больше, блуждая по её телу. Даже будто сама была готова снять с себя это платье, принимая стакан с разбавленным виски. Мало колы и много виски, которые способны были развезти её небольшую массу с одного глотка. — Нихуя себе ты щедрый, — выругалась девушка, скривившись от яркого градуса на языке. — Как себе налил? — А разве на девушках можно экономить? — лукаво отозвался он, делая небольшой глоток. Да, переборщил с алкоголем, но так даже было лучше.       Телевизор, бывший чуть ли не единственным современным элементом в интерьере, который новый жилец приобрёл самостоятельно, включился на каком-то недавно вышедшем сериале, когда молодые люди перешли в зал. Эвелина по-хозяйски уселась на диван с ногами, развернувшись всем корпусом в сторону хозяина квартиры. Что-то болтала, пока он отмечал, как покраснели бледные щёки. И даже не повела бровью, когда размашистая мужская ладонь легла на её колено, а сам он нагнулся ближе, отвечая на какой-то вопрос. Небрежным жестом огладил большим пальцем выступающую кость, пока всматривался в блестящие серебристые глаза. И снова никакого сопротивления. — А как тебя взяли в морг, если ты крови боишься? — не отступался парень, когда гостья вновь затронула тему работы.       Он хотел вывести её на чистую воду и загнать в угол, указав, что что-то в её словах не сходится. То длиннющие ногти. То полное отсутствие способностей к наукам, по типу химии. То пресловутая боязнь, что заставляла девчонку падать в обморок, когда они ещё учились в школе. Одноклассница не выносила вида крови и это узнали все, когда на одном из уроков физкультуры кто-то сорвался с турника и расшиб себе всё лицо о деревянный пол. Тогда к медсестре под руки привели двоих. Парня с лицом, залитым кровью и выбитым передним зубом и Эвелину, едва стоящую на ногах. — Я не боюсь крови. С чего ты взял? — ухмыльнулась она, отставляя опустевший стакан на пол и устремляя едва повеселевший взгляд в сторону карего взгляда. — Может, путаю тебя с кем-то, — не стал спорить Максим, когда девушка захотела вытянуть ноги, а его рука сорвалась с острой коленки прямо на голое бедро.       Пальцы с нажимом проверили по коже, уходя выше. Вжались в мягкую кожу, оставляя красные следы и заставляя глаза хищно заблестеть. Эвелина пододвинулась ближе, касаясь кончиками острых ногтей впалых скул бывшего одноклассника. С вызовом и насмешкой она глядела ему прямо в глаза, очерчивая линии лица. Играла с его дыханием, обводя контур пухлых губ и закусывая свои. Развратно. И красиво. Так, что заставило вмиг сорваться, повалив девушку на диван и впиваясь в её рот. Укладывая под себя, терзая податливые губы и запуская язык в её рот, наполняя тягучим ощущением жара и нарастающей похоти, поднимающей член в штанах. Сжимая её ягодицу одной рукой, запуская ту под платье и держа за шею второй, чтобы притянуть её голову ещё ближе к себе. Заставляя закинуть ногу ему на бедро, пока она оглаживала тонкими пальцами рук мужские плечи и грудь. Отвечать на поцелуй развязно и несдержанно, находя его язык и переплетаясь с ним в поглощающей борьбе.       Мокрые поцелуи спустились по шее, оставляя за собой горячие прикосновения. Вынуждающие девушку прикрыть глаза, шумно потянув воздух ртом, когда чужое дыхание обожгло чувствительную кожу. Он заставлял её дыхание дрожать, проводя кончиком языка по выпирающим линиям горла, от чего Эвелина откинула голову, подставляясь под несдержанные губы. Он целовал. Едва закусывал тонкую кожу, зализывая место укуса. Не переставал гладить её тело, поднимая голубой подол почти до самой талии. И она не возражала, ответно потянувшись к краю его футболки, захватывая ту в цепком движении и нетерпеливо утягивая вверх. Максим поддался, позволил бывшей однокласснице привстать, чтобы освободить его от одежды, пока та, как оголодавшая, водила пальцами по его обнажённой коже, оставляя ответные поцелуи. На шее. Плечах. Ключицах. Проводила кончиком языка по груди, что не ровно вздымалась под располяющей страстью.       Одним нетерпеливым движением парень снял с девушки платье, отбросив то в сторону. Заворожённо провёл руками по очертаниям голого тела. По линиям бёдер. Талии. Груди, на которой отсутствовал лифчик. Сжал выпирающие соски, от чего блондинка едва заметно вздрогнула, удержавшись от короткого писка. И вновь прижался к её губам, яростно расправляясь с надоедающими джинсами.       Это было похоже на что-то, что разносит голову, как прицельный выстрел. Голова всё ещё болела, как когда он вышел с работы, но сейчас это чувство усилилось в несколько раз, отдавая гулом в барабанные перепонки. Но Максим был сейчас слишком поглощён почти полностью обнажённой девушкой, что села на него сверху, шоркаясь голой кожей о его. Захватывающей его губы и грубо сжимающей плоть зубами, чтобы в следующую секунду подарить почти обезболивающее ощущение, зализывающее место укуса мокрым языком. Она была одновременной болью и спасением. Огнём и водой, что способна сжечь и затопить, выйдя из берегов.       Его пальцы поддели тонкие полоски белья, спуская его ниже и оглаживая мокрые складки. Эвелина вздрогнула. Выдохнула рвано в его рот, подавшись навстречу и привставая выше, чтобы дать больше пространства для манёвра. И парень принял сдавшуюся крепость, входя пальцами в неё полностью. Растягивая и заполняя, ощущая сбитое дыхание, что мелкими вздохами срывалось на его губы. Девушка ёрзала на нём, подталкивая делать то, чего так требовало её тело. Хрупкое. Тонкое. Бледное. Извивающееся и вынуждающее входить в неё до самого основания. Разводить внутри пальцы, ощущая, как мышцы напрягаются на каждое проникновение и стонут, когда он вынул мокрые пальцы, закидывая девушку обратно на диван, срывая насквозь промокшее бельё.       Губы поползли по её щекам. Бегло целовали кожу на шее и груди, обводя ореол языком, пока Максим разбирался со своими трусами. Длинные ногти вцепились в его спину, оставляя кровавые полумесяцы на едва загоревшей коже, когда бывший одноклассник нашаривал вслепую брошенные на пол джинсы, выуживая из кармана презерватив. Они не отрывались друг от друга ни на секунду, охваченные животной похотью и собственными прикосновениями. Весь мир сузился до пространства маленькой квартирки с дряхлым ремонтом, где царствовали ощущения. Прикосновения обнажённой кожи. Впивающиеся в бёдра руки. Обжигающие поцелуи, заставляющие низ живота пылать от возбуждения и травли, когда женские пальцы быстро раскатали латекс по члену, оглаживая тот по всей длине. Сжимающие и проводящие с напором движением вверх-вниз, вынуждая ресницы парня задрожать и потянуть воздух носом.       Тихий стон был пойман его ртом, когда губы вновь слились в поцелуе, а Максим медленно вошёл в девушку, удерживая ту за бёдра и заставляя развести ноги шире. Входя до упора и заглушая её вздох своими губами. В ушах снова зазвенело от того безумного опьянения, что испытывал молодой человек, когда его член плотно обхватил жар и влага. Внутри её тела было туго и скользко, а острые прикосновения, что небрежным движением водили по спине, заставляли мурашки пойти по шее, а дыхание окончательно сбиться.       Эвелина стонала, закусывая губы, пока он медленно учащал ритм, любуясь этим зрелищем свысока. Он смотрел, как прикрытые веки сжимаются, а губы растягиваются от каждого стона. Как ритмично трясётся маленькая грудь, когда его член входит в неё. И это было лучшим зрелищем за этот день, за которым он хотел наблюдать как можно дольше, закидывая её ноги себе на плечи. Блондинка застонала ещё громче от новой позы, что сделала ощущения ещё ярче, затягивая горячий ком внизу живота. Сжала пальцами обивку дивана, закусывая распухшие губы. И стонала. Стонала. Всё громче и громче, усиливая звон в ушах и заставляя картинку перед глазами плыть.       Мокрый поцелуй остался на её лодыжке, когда Максим с яростью сжал тонкую щиколотку, удерживая ту на своём плече. Но образ затуманился. Испарина, проступившая на бледной коже и отблёскивающая в слабом свете, больше не была фокусом его внимания. Ощущение, как он грубо входит в неё частыми рывками, меркли. В ушах был треск и собственное дыхание, что загнанно отбивалось по перепонкам. Больше не было мокрых шлепков, когда голая кожа бьётся друг о друга… — Максим… — застонала Эвелина с придыханием сквозь пелену гула. — Максим! — крикнула она, заставляя мир стать чётким, увидев её встревоженное лицо.       Она часто дышала, ещё не справляясь с собственным телом. Но серые глаза были заволочены не возбуждением. Они мельтешили, бегая от его лица к своим ногам, что всё так же были закинуты на широкие плечи. По бледной коже от колена к бёдрам стекали три капли крови. Горячие и красные. — Блять! — выругался Максим, спешно проведя пальцами по своему лицу.       На коже остались красные следы. — Подожди секунду. Прости! — бросил он второпях, скидывая подрагивающие ноги Эвелины на диван и устремляясь в сторону ванной, прижимая ладонь к носу, из которого срывались бордовые капли.       На фоне лязгнул бокал, ударившись о пол, что он задел, спешно ретируясь в ванную. Лязгнула щеколда на двери, оставляя парня один на один с собой. Голого и растерянного. Вглядывающегося в своё отражение в зеркале и стирая кровавые ручьи полотенцем. Но кровотечение не останавливалось.       «Блять-блять-блять. Блять!» — мысленно повторял Максим свою мантру. «Ептвою мать, какого хера? Какого хера?! Позорище, блять». Прежде с ним ещё никогда такого не случалось, чтобы секс доводил его до назального кровотечения, которое как будто не собиралось останавливаться. Максим вообще был крепким парнем, и такое фиаско в самом разгаре очень приятного времяпрепровождения было сродни поражению. Глупому и позорному, вынуждающему прерваться в самом разгаре и оставляя голую девушку и себя в том же состоянии, ни с чем, обрываясь на… это? — Блять, — вслух тихо произнёс Максим, когда махровое полотенце уже практически полностью стало красным. — Какого хера вообще?       Холодный душ, под который парень опустил голову, тоже не помог. Кровь продолжала литься из ноздрей. И этот надоевший писк в ушах, словно радио не может поймать волну, тоже уже задолбал. Но это сейчас тревожило его меньше всего. На первом месте была Эвелина, которой пришлось сейчас остаться в зале одной. Обнажённой. Не удовлетворённой. И не понимающей, что вообще происходит. В этом они были похожи на данный момент. — Макс, всё в порядке? — раздался обеспокоенный голос за дверью, и парень не знал, что ответить. Всё было не в порядке! — Минуту! — Слабенький ты стал, — горестно вздохнул дед Сергей, заставляя Максима отшатнуться от неожиданности так, что пришлось хвататься за скользкую шторку ванной.       Она не спасла, к слову. Лишь крючки сорвались от напора, лязгнув о бортики ванной. — Дед, иди на хрен сейчас, ради Бога, — шикнул он.       Говорить с призраком в ванной комнате с вялым членом было тем, что парень не мог представить себе даже в самом страшном сне. И масла в огонь подливала ещё и девушка, что стояла по ту сторону замкнутого пространства.       Сколько он пробыл в ванной, Максим боялся даже считать. Но кровь не останавливалась, а напряжение, что тот уже ощущал кожей, вынуждало выйти. Хорошо он организовал этот вечер, ничего не скажешь! — Я хер знает, что это было, но я готов зализать свою вину. Мне очень стыдно, — поднимая руки в жесте «сдаюсь» произнёс парень, вплетая в голос немного иронии, пока сам выглядел вообще не иронично глупо.       Тампоны из туалетной бумаги, что он заткнул в ноздри и повязанное на бёдрах полотенце, не делали его в глазах Эвелины мачо. Но та лишь неловко улыбнулась. Уже одетая и будто пристыженная, что её пришлось с этим столкнуться. — С тобой всё в порядке?       Она спрашивала его так, будто у него впервые не встал или он подошёл к финишу за доли секунды. Теперь Максим понимал, что чувствуют импотенты, когда их пассия утешительно гладит их по плечу, шепча: «Не переживай. Со всеми бывает». Поражение. Стыд. И чувство, что ты готов провалиться сквозь землю. — А с тобой? — Не у меня носом пошла кровь, — виновато пожала плечами блондинка. — Я клянусь, хер знает, что это было. Но я… — Не стоит, — оборвала девушка, закусив губы.       «Конечно, теперь не стоит, потому что ты захуярил весь романтический настрой, еблан!» — ругал себя Максим. Он бы тоже не согласился продолжить, наверное. Хотя кому он врал? Себе? Какие-то три капли крови никогда не отвернули бы его от начатого. Но женщины были устроены чуть иначе. — Так как ты? Часто у тебя такое? — поинтересовалась Эвелина. — Впервые, — он и вправду признавался в импотенции. Моральной, так точно. — Я всё испортил, да? Останешься или подвезти тебя домой? — Я вызову такси, не утруждайся. Тебе как будто не стоит садиться за руль в таком состоянии.       Девушка уже потянулась к телефону, но брюнет был не из тех, кто просто отпускает. Он хотел ещё побороться, чтобы оставить хотя бы нормальное впечатление после себя, а не этот стыд, что ещё очень долго будет преследовать его ежесекундно. — Эй! — мягко окликнул Максим, присаживаясь рядом. — Я знаю, что это фигня выглядит не здорово, но… — Всё в порядке, — улыбнулась блондинка, отмахиваясь.       К её вранью он уже успел привыкнуть. Да и роль наивного дурачка, что вечно соглашался со всем, чтобы не лезть из кожи вон в перепалке, была привычной. Но Эвелина, бывшая одноклассница, что он не видел почти семь лет с последнего звонка в девятом классе, а сегодня любовался совершенно голой в своей квартире, собиралась вновь исчезнуть из его жизни, дав слишком много пищи для размышлений.       Она собиралась уже уходить, обуваясь в коридоре, пока Максим всё так же задавался вопросом «что это всё было?». — Почти подъехал, — объявила девушка, глядя на карту в приложении такси, где жёлтая машинка сворачивала в нужный двор. — Доброй ночи. Если что… — Погоди! — не выдержал парень, загораживая собой выход. Струна терпения лопнула. Девушка могла сейчас исчезнуть безвозвратно. Заблокировать его номер и профиль, просто испарившись. И все намёки Бога, что девчонка была знаком свыше, были бы проёбаны. — Давай на чистоту? Ты же не работаешь в морге? — Макс, у меня такси, — напомнила она, пытаясь оттолкнуть преграду, ставшую на её пути. — Отмени. Я вызову другое. Просто ответь. — Ты меня пугаешь. Смысл мне врать? Всё, давай, пока. Мне домой нужно.       Блондинка вновь попыталась отпихнуть парня от двери, но тот перехватил её руки. Сжал тонкие запястья в цепком движении, приложив к своей груди. Под сплетением ладоней билось сердце. Неровно и истерично, словно хотело проломить рёбра. — Ты что-то видела в коридоре. Ведь так? — не сдавался он, пугая девушку грозным тоном, что хотел достучаться до её правды. — Скажи… — Максим, ты сходишь с ума? Отпусти меня сейчас же! Я хочу уйти.       Парень шумно выдохнул через рот, ведь в носу всё ещё стояли эти злополучные скрутки, останавливающие кровотечение. Она, правда, его боялась. Об этом кричали большие серые глаза, мечущиеся по его лицу. Говорило её тело, что сжалось от угрозы, что не давала выхода. — Прости. Не спал всю ночь. Видимо, какие-то проблемы… — смягчаясь произнёс он, отступая от двери.       Максим потянулся было к Эвелине, чтобы обнять ту на прощание, но она лишь юрко увернулась и выскочила в подъезд, оставляя странного, пугающего бывшего одноклассника за собой. — Чиркани, как доедешь! — крикнул мужской голос вдогонку, когда её силуэт уже спешно спускался по лестничному пролёту.       «Ну и придурок!» — дал себе мысленную затрещину он, закрывая дверь. В сердцах ударил по стене, тихо выругиваясь. Знак Бога, о котором он просил и считал его именно в этих намёках, разбился. Как мираж. Как сон. Как ускользающий призрак, оставивший его вновь наедине с собой. — Она тебя видела? — спросил он в пустоту тёмного коридора, зная, что тот, к кому он вопрошает здесь и услышит. — Не знаю, — отозвался дед Сергей, выглядывая из-за угла. — Не видел. А кто это? — Да хрен знает кто это, — резко ответил Максим, отходя от двери.