Глава 3

Была уже почти полночь, когда Гарри, пошатываясь, вышел из хижины Хагрида и направился к замку. Всё прошло как нельзя лучше. Услышав о похоронах чрезвычайно ценного Акромантула, Слизнорт сам чуть ли не потащил Гарри к лесничему. Предав тело Арагога земле, они втроём провели чудный вечер, поминая старого Хагридова друга. Пышные тосты произносились один за другим, кружки с вином (а каждая кружка у Хагрида была чуть ли не размером с ведро) опустошались и наполнялись, и одна песня сменяла другую. Гарри тоже налили, и он опорожнил почти три кружки, так что под конец рискнул даже отведать бутерброды с мясом горностая. Ничего особенного, кстати, есть можно, чем-то курицу напоминает. Когда Хагрид влил в себя четырнадцатую по счёту порцию вина и захрапел, уронив голову на стол, Гарри ловко и искусно довёл профессора Слизнорта до слёз и добыл-таки у него ценные воспоминания, ради которых всё и затевалось. Сейчас он шёл к Хогвартсу, чувствуя, как выдыхается зелье удачи, но странным образом не теряя весёлого расположения духа. Разумеется, теперь в нём действовал не столько «Феликс Фелицис», сколько вино, но ощущения были примерно те же. Кроме того, его душу грело осознание выполненного задания. Без всяких препятствий Гарри вошёл в замок, добрался до нужного этажа, подошёл к портрету Полной Дамы, кокетливо улыбнувшейся ему и даже не потребовавшей пароля, а мгновенно распахнувшей вход в гостиную. Гарри расшаркался в ответ, засвистел что-то весёленькое и прошёл в комнату, предвкушая встречу с тёплой кроватью и сладкий сон. Но не успел он оказаться в родных пенатах, как поперхнулся и закашлялся, мгновенно растеряв всю браваду и бодрость духа. На диване у горящего камина сидела Гермиона. Очень злая Гермиона. Очень-очень-очень злая Гермиона. Она была в школьной форме, волосы растрёпаны больше обычного, а лицо взволнованное и, как показалось Гарри, даже заплаканное. — ГАРРИ!!! Едва увидев друга, она вскочила и кинулась к нему, замолотив кулаками по его груди, словно боксёр на ринге. Опешивший от столь «тёплого» приёма Гарри даже и не подумал защищаться, растерянно опустив руки и морщась от каждого удара. Гермиона тем временем лупила его, не жалея сил, и вопила во всю мощь лёгких: — ГАРРИ-ХРЕНОВ-ПОТТЕР!!! ГДЕ, МАТЬ ТВОЮ, ТЕБЯ НОСИЛО?! ИСЧЕЗНУТЬ, НЕ ОСТАВИВ НИ ЗАПИСКИ, НЕ ПРЕДУПРЕДИВ НИКОГО!!! ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ СВОЕЙ ДУРЬЕЙ БАШКОЙ, ЧТО Я ТУТ СЕБЕ НАПРИДУМЫВАЛА!!! Я ВЕСЬ ЗАМОК ОББЕГАЛА!!! Я ТЕБЯ ИСКАЛА! ГДЕ ТЕБЯ ДЕМЕНТОРЫ НОСИЛИ?! Гарри, после очередного весьма чувствительного удара, схватил её за плечи и аккуратно отстранил от себя. — Гермиона! Гермиона, послушай же ты! Я был у Хагрида… — Ах, у Хагрида он был! — рявкнула подруга, нанеся ему последний удар по печени и теперь начав избивать его просто словами. — А предупредить меня, что ты к нему собираешься, тебе было тяжело? Ещё и Карту Мародёров с собой забрал! Я привыкла, Гарри, что ты обычно ведёшь себя не слишком разумно, но сегодня… Ты перешёл все границы! Я чуть не поседела, пока носилась по всему замку! Расспрашивала всех, не видели ли они тебя! Я уже хотела идти к профессору Макгонагалл, сообщить, что ты пропал! — Меня видел Невилл! — стараясь хоть как-то защититься, сказал Гарри. — И я не думал, что ты будешь так переживать, и вообще, ты могла бы догадаться, что раз меня нет в замке, то я наверняка в гостях у Хагрида. На несколько мгновений Гермиона потеряла дар речи, явно опешив от его наглости. Её карие глаза блестели от гнева, пышные волосы, казалось, зажили своей жизнью, и каждая прядь чуть ли не тянулась к нему с целью схватить и придушить, а личико раскраснелось. — Знаешь, а ты прав, — сказала она наконец подчёркнуто спокойным и ровным тоном. — Действительно, с чего это я так переживаю за тебя? Не стоило мне тратить весь вечер на твои поиски, надо было поступить как Рон — спокойно поужинать и лечь спать. В конце концов, ты всего-навсего мой лучший друг и за тобой всего-навсего охотится вся пожирательская братия. Но я, видимо, напрасно трачу свои нервы на тебя. На вас обоих. Рон уже показал сегодня, что для него значат мои старания. И ты решил не отставать. Неожиданно сравнение с Роном страшно разозлило Гарри. Всё его терпение именно в этот момент закончилось, и он вдруг решил тоже хотя бы раз в жизни высказаться. — Хочешь сказать, что я поступаю как Рон? — сердито заговорил он в ответ. — Я всего лишь ушёл в гости к нашему общему другу, в то время как он постоянно обижает тебя и старается уязвить своими телячьими нежностями с Лавандой. И ты ещё можешь нас сравнивать! Я не обзывал тебя, я просто не догадался предупредить, куда ухожу. Но не думаю, что тебя бы моя новость в тот момент заинтересовала. Ты же вся погрузилась в страдания о своей отвергнутой любви! Гарри сам не понимал, откуда в нём берутся такие обидные слова. Но видимо, крышку у давно кипевшего чайника с его выдержкой окончательно сорвало. Его бесконечно раздражало поведение друзей, и особенно — поведение Гермионы, такой умной, независимой, рассудительной Гермионы, которая поддалась своим подростковым гормонам и теперь ещё пытается в чём-то его обвинять. Подруга, явно не ожидавшая от их разговора подобного поворота, кажется, слегка растерялась. А Гарри, перехватив в их диалоге инициативу и вспомнив о том, что лучшая защита — это нападение, продолжал: — Вы двое только и делаете в этом году, что ссоритесь! А я должен вас успокаивать и мирить! Конечно, у меня же и без этого проблем недостаточно. Ну так вот что я скажу тебе, Гермиона: ты можешь злиться на меня из-за учебника Принца, из-за недостаточного рвения к учёбе или из-за того, что я не отчитываюсь перед тобой о своих перемещениях. Но не надо проецировать на меня свою злость на Рона. Буквально выплюнув последнюю фразу, Гарри прошёл мимо застывшей Гермионы и начал подниматься по лестнице в спальню.