Глава 4

Его хватило ровно на половину лестницы. Уже на третьей ступени злость на Гермиону улетучилась, и он стал злиться только на самого себя. Что же он натворил?! Гарри оглянулся на подругу. Она опустилась на диван и, сгорбившись, закрыла лицо руками. Невероятное чувство раскаяния чуть не утопило его, и он бросился обратно к подруге, сел рядом с ней и виновато забормотал, неловко тормоша её за плечи: — Гермиона, ну прости, пожалуйста! Я виноват, я идиот, кретин, дурак! Ну посмотри на меня, прошу тебя! Ты плачешь? Не надо! Гермиона… Она отняла руки от лица и посмотрела на него. К великому облегчению Гарри, её лицо было сухим, но очень печальным. Это он виноват, бесчувственный чурбан, как он мог ей столько наговорить! Вот уж действительно, он ничуть не лучше Рона. В ответ на её беспокойство вспылил и наорал. Да чтоб его «Ночной рыцарь» переехал! — Прости меня! — покаянно заговорил Гарри, глядя в её глубокие карие глаза, которые всегда светились теплотой, а сейчас выглядели необычайно грустными. — Прости, Гермиона, я был не прав! Я действительно поступил как… — Не надо! — покачала она головой, взяв его ладони в свои. — Ты всё сказал правильно, Гарри, я и правда сглупила, мысль о Хагриде мне почему-то и в голову не пришла. Я просто… Просто очень за тебя волновалась… Он понуро опустил голову, сжав её тёплые мягкие руки в своих руках, загрубевших от выматывающих квиддичных тренировок. Даже сейчас не стала его винить, нашла оправдание… — Я хотел сказать… — заговорил Гарри торопливо, зная, что непонятно откуда взявшаяся решимость может покинуть его в любой момент. — Хотел сказать, что ты самая лучшая, Гермиона! Ты такая! Ты самая умная, самая терпеливая, самая красивая девушка на свете! И нам с Роном чертовски повезло, что ты дружишь с нами! Гермиона порозовела, услышав от него целый поток комплиментов, и Гарри с облегчением отметил, что печаль с её лица ушла, и глаза снова стали лучистыми, греющими его душу, словно горячий шоколад. — Ну положим, насчёт самой красивой ты преувеличил, — сказала она со смешком. — Но всё равно спасибо. И чтобы ты знал — я тоже считаю дружбу с тобой невероятным везением. Только с ним? А с Роном? — И ничего я не преувеличил! — горячо запротестовал Гарри, как всегда возмущённый склонностью Гермионы скептически относиться к собственной внешности. — У тебя роскошные волосы, такие густые, кудрявые и пахнут тыквенным шампунем! И твои глаза… Они как две звёздочки на небе, знаешь? Такие сверкающие… И вообще, вот скажи мне, разве стали бы Крам и Маклагген увиваться за тобой, не будь ты красавицей? Да что это с ним такое? Откуда он вообще слова такие знает? Гермиона уже была свекольно-красной и смотрела на него со смущением и удивлением, и только на самом дне её глаз плескалась… радость? Да, это определённо была она. — Что это с тобой сегодня, Гарри? — спросила она сконфуженно. — Я от тебя столько комплиментов за все шесть лет не слышала. Не волнуйся, я уже не злюсь и тебе вовсе не обязательно… — Да нет же! — перебил он подругу, досадуя на то, что Гермиона решила, будто он её нахваливает, чтобы загладить свою вину. — Я на самом деле так думаю, честное слово. Ты невероятная девушка, ты самая умная из всех, кого я знаю, и ты надёжная, словно стены этого замка. Я благодарен Мерлину за тот день, когда ты зашла в купе, помогая Невиллу искать Тревора. Она порывисто подалась вперёд и стиснула его в своих фирменных рёброкрушительных объятиях. Гарри обнял её в ответ, с наслаждением вдыхая запах пушистых волос и чувствуя тепло хрупкого тела. Он понятия не имел, что заставило его наконец сказать вслух то, что хранилось в глубине души много лет, но это однозначно того стоило. — Как же хорошо, что мы друг у друга есть, — услышал он её приглушённый голос. Когда Гермиона отстранилась, он увидел её повеселевшее лицо и почувствовал, как тугое кольцо вины, сдавившее его сердце, постепенно разжимается. Он чуть было всё не испортил, но они поговорили и вернули всё на круги своя. Как же это здорово, что они всегда друг друга понимают. — Я добыл воспоминания Слизнорта, о которых просил Дамблдор, — сказал Гарри, зная, что эта новость окончательно приведёт её в хорошее расположение духа. — Неужели? — радостно взвизгнула Гермиона. — Но как… Гарри рассказал ей всё от начала до конца, умолчав лишь о том, что тоже пил вино, прекрасно понимая, что подруга такой поступок не одобрит. Двух ссор для этого дня явно было достаточно. — Ты такой молодец, Гарри, — похвалила она, дослушав его историю. — В самом деле, мы с Роном так увлеклись этой грызнёй друг с другом, что я даже и забыла о «Феликс Фелицис». — Знаешь, Гермиона, — решительно сказал он. — Если хочешь, я поговорю с Роном. Он действительно в последнее время ведёт себя по-свински. Я могу объяснить ему, что он зря тебя обижает. — Не стоит, — улыбнулась она в ответ, потрепав его по взъерошенным волосам. — Ваш разговор ни к чему хорошему не приведёт, в итоге Рон разозлится и на тебя тоже. Как всегда, придумает себе причину обидеться, начнёт дуться, перестанет с тобой разговаривать… Ты же хорошо его знаешь. — Да, — согласился он, нехотя признавая, что Гермиона полностью права и именно так Рон и поступит. — Но я уверен, с Лавандой у него несерьёзно и когда-нибудь он увидит, какая ты на самом деле и поймёт… Ну… Что ты к нему чувствуешь… Гермиона неожиданно вздрогнула и посмотрела на него с недоумением. — И что же, по-твоему, я к нему чувствую? — удивлённо спросила она. Гарри стушевался. — Ну как же… — забормотал он. — Ты же… Ну ты ведь… как бы… Ну то есть, я думал, что ты… ну… влюблена в него… — В РОНА УИЗЛИ?! — воскликнула Гермиона с бесконечным изумлением в голосе. — Нет, постой, ты в самом деле думал, что я… ЧТО Я ВЛЮБЛЕНА В РОНА?