Глава 5

Гарри заморгал, растерявшись от такой её реакции. Но как же, неужели он ошибался? Она ведь так страдала по нему, ревновала его к Лаванде… Разве это не признаки любви? — Ну, я так думал, — пробормотал он наконец. — Прости, это не моё дело, но просто ты так страдала из-за него всё это время… — Я? Страдала из-за Рона? Да что с тобой, Гарри Джеймс Поттер? Он окончательно растерялся и счёл за лучшее замолчать. Гермиона смотрела на него так, словно увидела пляшущего ламбаду Снейпа в короткой юбочке. По крайней мере, Гарри ещё не доводилось лицезреть лучшую подругу такой ошарашенной. — Гарри, я не злюсь на тебя, — заговорила она спустя минуту. — Просто хочу знать, почему ты сделал такие… неожиданные выводы? Он жалел, что вообще заговорил об этом. Настолько ему было неудобно. Но вместе с тем ему было ещё и крайне любопытно. Если Гермиона так удивилась, то значит, все его предположения о её чувствах к Рону… Значит, он ошибался, думая, что она влюблена в него? — Ты ведь помогла ему попасть в сборную по квиддичу, — изложил Гарри ей свой первый аргумент. — Даже наложила на Маклаггена «Конфундус», чтобы у Рона было больше шансов. Гермиона вздёрнула брови: — Вообще-то я сделала это, чтобы избежать вашей с ним новой ссоры. — Новой ссоры? — Ну разумеется, вспомни четвёртый курс! Рон тогда разозлился из-за того, что ты попал в список чемпионов, и не поверил, что ты не бросал своё имя в Кубок. Конечно, потом он одумался и извинился, но… Провались он на отборочных соревнованиях, начал бы капать тебе и мне на мозги своими жалобами на собственную никудышность и невезучесть. И перед каждой игрой его унылое лицо служило бы тебе укором, что ты мало того что сам не ушёл из команды в знак поддержки, так ещё и принял вратарём Маклаггена. Вот я и решила, что проще будет помочь Рону попасть в команду. Гарри опешил от подобного объяснения. Рациональное зерно в нём, безусловно, имелось. Если бы Гермиона не оглушила Кормака, Рон несомненно провалился бы на испытаниях, и тогда… Да, тогда его друг снова стал бы хандрить, бурчать и косо глядеть на всех вокруг. В первую очередь на него, Гарри. Просто потому что он не только в команде по квиддичу, но ещё и её капитан. Да, они наверняка снова повздорили бы. — А… А как же Лаванда? Я думал, ты ревнуешь его к ней, — выдвинул он аргумент номер два. Гермиона вздохнула. — Честное слово, Гарри, ты совершенно не разбираешься в людях, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я не ревную его, меня просто раздражает, что он так старается показать, как у него всё хорошо с новой подружкой. Я рада, что Рон наконец завёл личную жизнь и активно постигает все азы любовной науки, но зачем это демонстрировать на каждом углу и желательно при как можно большем скоплении народа? Он словно хочет показать всем и каждому в Хогвартсе, что Рональд Уизли наконец тоже целуется и обнимается с девушкой. Это, мягко говоря, неприлично. — Но… Как же тогда Рождественский бал у Слизнорта? — произнёс Гарри, чувствуя, как вся его аргументация летит гиппогрифу под хвост. — Ты ведь пригласила Кормака, чтобы досадить Рону. Ты мне сама сказала. Гермиона вдруг покраснела и отвела взгляд. Она повела плечами и почти отвернулась от него, разглаживая юбку на коленях. — Гермиона… — он мягко тронул её за руку, стараясь заглянуть ей в глаза. — Гермиона, что с тобой? Она взглянула на него, чем-то снова смущённая, и сказала тихо, покусывая розовые губы: — Я действительно позвала Кормака, чтобы вызвать ревность. Но не у Рона. Гарри уже в который раз за последние десять минут растерялся, пытаясь собрать мысли воедино. — А у кого? — спросил он хрипловатым из-за пересохшего горла голосом. Гермиона посмотрела ему в глаза и тихо, почти беззвучно ответила: — У тебя. Его словно ударили бладжером по корпусу. Дух практически вышибло, стало нечем дышать, а глаза чуть ли не полезли на лоб. У него? Вызвать ревность у него? — Ты мне нравишься, Гарри, — всё так же тихо сказала Гермиона. — Очень давно, с третьего курса. Но я просто не знала, как тебе это показать. Ты ведь был без ума от Чжоу, а куда мне до неё. Когда вы расстались, я подумала… Может… Ты наконец обратишь внимание… Гарри чувствовал себя выброшенной на берег рыбой, жадно хватая ртом воздух и пытаясь осмыслить всё, что он сейчас услышал. Настолько это было неожиданно, настолько невероятно, что ему казалось, что это всё происходит не наяву. Определённо, он сейчас лежит пьяный где-нибудь в теплице профессора Стебль, и признание Гермионы ему просто снится. — Я думала, ты знаешь, — продолжала она, неудержимо краснея. — Почему бы ещё я стала таскаться за тобой повсюду, как приклеенная? Я думала, ты просто делаешь вид, что не догадываешься, чтобы не обижать меня отказом. Она замолчала. Её рука нервно теребила край юбки, а глаза упорно смотрели в сторону. Гарри отошёл от первого шока и медленно, неуверенно дотронулся до её ладошки. Гермиона замерла, но смотреть на него по-прежнему отказывалась. Гарри поспешно вытер вспотевшие ладони о собственные брюки и нежно обхватил её лицо, аккуратно развернув к себе. Она была в смятении, она была напугана и она явно жалела о том, что проболталась. А он смотрел на неё и думал, что ещё никогда в жизни не был так счастлив. Сейчас он чувствовал себя так, словно выпил как минимум несколько бочек «Феликс Фелицис». — Гермиона, — произнёс он всё так же хрипло, тщетно пытаясь поймать её взгляд. — Если бы ты только знала, как ТЫ мне нравишься! Но я думал… Я был уверен, что тебе нравится Рон… Она охнула, наконец посмотрев ему прямо в глаза. Гарри дрожащими руками слегка погладил её щёки, а затем переместил ладони на её волосы, такие мягкие, такие шелковистые. — Но… Чжоу… — пробормотала Гермиона, тоже задрожав и неотрывно глядя на него. — Я думал, отношения с ней меня отвлекут, — признался Гарри, медленно пропуская её кудри между пальцев. — Я не допускал даже мысли о тебе, потому что был уверен, что мы только друзья. И что тебе интересен Рон. — Ты такой дурак, — покачала она головой, накрыв своими ладонями его руки. — Только ты, Гарри Поттер, можешь думать, что девушке интересен не ты сам, а твой рыжий, не слишком опрятный, недалёкий друг. Как по-твоему, сколько часов продержались бы наши с Роном отношения, не скрепляй их ты? Мы же спорим и грызёмся по любому поводу. Если честно, не будь он твоим лучшим другом, я бы к нему и на километр не подошла. Но поскольку Рон с первого курса был неотъемлемой частью тебя, то я… привыкла. Он ласково улыбнулся ей, стараясь не сиять от неожиданно свалившегося на него счастья, как новенький галлеон. Ну да, он дурак, и одной пары очков ему явно недостаточно, раз уж он столько лет умудрялся не замечать простых вещей. Неужели он на самом деле держит сейчас её личико в руках, в то время как её пальцы поглаживают его запястья? Неужели это на него она смотрит таким проникновенным взглядом, в котором помимо привычного тепла таится что-то ещё, смутно проглядывавшее раньше, но только теперь проявившееся в полную силу? Гермиона Грейнджер, самая талантливая ведьма своего поколения, красивая девушка, отважная и верная, боевая подруга, ни разу в жизни его не оставившая и не предавшая. И он, Гарри Поттер, Гарри из чулана под лестницей, худой паренёк со шрамом на лбу, смертник, который рано или поздно окажется под прицелом палочки Змеемордого и получит очередную Аваду, но теперь уже материнская любовь его не спасёт. Он привычно заколебался, отводя взгляд в сторону от её лица, и уже хотел было опустить руки, как вдруг Гермиона почти яростно произнесла: — Мерлиновы кальсоны, Гарри, ну поцелуй ты меня наконец! Вздрогнув, он снова посмотрел на неё. Несомненно, она поняла, куда свернули его мысли, и теперь глаза её сверкали тем самым огоньком, который впервые загорелся во время битвы в Отделе Тайн. — Всё будет хорошо, — сказала Гермиона уверенно и твёрдо. — И с тобой, и со мной. Мы справимся. Вместе. К тому же, если ты сейчас же не прекратишь сомневаться и не поцелуешь меня, то я прикончу тебя раньше Волдеморта. Он рассмеялся тихо и облегчённо, ощущая, как все сомнения уходят прочь, как в душу возвращается чувство невероятной эйфории, как её голос мягко обволакивает его сердце, наполняя теплотой и покоем. Решительно наклонившись вперёд, Гарри мягко и нежно прикоснулся к её губам своими, чувствуя моментальный отклик. Её рука зарылась в его волосы, тело теснее прижалось к нему, и скоро они оба растворились друг в друге, поглощённые прорвавшимися наружу чувствами, тщательно скрываемыми столько лет.