Глава 2

Солнце, испытывая горожан на прочность, продолжало плавить Берлин. Открыв двери на террасу, и позволив зною и ветру заглянуть в гостиную, Рихард вот уже около часа бесцельно перебирал клавиши старинного пианино. Несмотря на ясное небо Круспе казалось, что шторм не за горами. И не потому, что за жарой всегда следует ливень. Рихард отчетливо чувствовал, как внутри начинает разгораться буря — так было всегда перед очередным туром. Сколько бы лет ни прошло, а все равно перед новыми концертами он, как мальчишка, ощущал мандраж и предвкушение чего-то особенного. Хотелось надеяться, что продолжение весеннего тура позволит немного стряхнуть с себя хандру и отвлечься от невеселых раздумий. Боковым зрением Рихард увидел, как загорелся и вскоре погас экран телефона, лежащего на крышке пианино. Очередное сообщение. После обеда от Кристин пришло сразу несколько посланий, в которых бывшая извинялась за свое поведение и пыталась уверить, что осознала ошибку. Круспе даже малодушно было занес палец, чтобы написать ответ, но в последний момент передумал и закрыл мессенджер. Не о чем ему больше говорить с Кристин. Свое лицо она уже показала во всей красе. Хватит с него. Девушка стала страницей, которую было нужно не перевернуть, а безжалостно вырвать из книги жизни и никогда о ней не вспоминать. — Не помешаю? — после короткого стука в гостиную вошла Кира. Рихард кивнул старшей дочери и вопросительно посмотрел на нее: за тридцать лет он научился безошибочно угадывать ситуации, когда она приходила о чем-то его просить. — Ты помнишь, мы с Мерлином планировали вечеринку и диджейский сет? — начала дочь. — Ты дал нам на это добро и террасу на растерзание. Круспе опять кивнул, конечно же он помнил. — Ты ведь собирался в конце недели уехать с Кристин в Париж. А теперь, я так понимаю, останешься тут? — Конечно. — Рихард кивнул и тут же сообразил почему дочь начала этот разговор: раз он никуда не едет, значит, будет дома, и грандиозная вечеринка, на которую уже настроились дети, оказывалась под вопросом. Так уж у них сложилось: если младшие Круспе устраивали какие-то мероприятия для своих друзей в жилище отца, то делали это только в его отсутствие. — Я не собираюсь никуда ехать, у меня нет планов на субботу. — Тогда я все отменяю? — спросила Кира, и Рихард увидел плохо скрытое разочарование во взгляде дочери. Круспе задумался: он знал, как старшие ждали эту вечеринку и сколько сил потратили на ее подготовку. Однако у него не было ни малейшего желания хоть как-то пересекаться с их тусовкой или весь день сидеть в глухой обороне в студии или спальне, делая вид, что его нет дома. — Не нужно, я куда-нибудь выметусь в субботу. Не знаю, правда, куда, но наша договоренность в силе. — Рихард улыбнулся, мысленно чертыхнувшись. Дети иногда вили из него веревки, а он до сих пор пытался загладить все свои промахи перед ними. Поболтав еще немного с Кирой, Круспе стал прикидывать: где провести субботу? Решив, что мог бы наведаться в гости к брату, или, в крайнем случае, к матери, он вздрогнул, услышав звонок личного телефона. Кристин не понимает, что означает его молчание? Или что-то из ее вещей все-таки осталось у него и это нужно поскорее вернуть? Взяв гаджет, он с удивлением увидел незнакомый номер. — Слушаю, — осторожно сказал Рихард, решив-таки ответить на вызов. — Привет, это Фредерика. Мы встретились с тобой на Павлиньем острове, — раздалось в трубке. Голос художницы звучал очень уверенно и немного игриво. — Привет, помню тебя, — отозвался Рихард, вновь мысленно чертыхнувшись. Пауль! Черт его еби во всех позах! За прошедшие пару дней Круспе успел забыть про встречу в парке. Однако новая знакомая, вопреки всем ожиданиям, вдруг решила напомнить о себе, хотя Рихард не сказал бы, что она относилась к женщинам, готовым первой позвонить понравившемуся мужчине. — Я тут прикинула кое-что и решила предложить увидеться в субботу. Я снова собралась порисовать. Если ты согласишься немного попозировать — буду очень рада. Можешь и друга своего с собой взять, — прозвучало смелое предложение Фредерики. Круспе усмехнулся сам себе. А она, похоже, не догадывалась, что общается сейчас совсем не с улыбчивым обаяшкой Паулем, а с его хмурым приятелем. — Хм… А ты в курсе, что сейчас говоришь не с Паулем, а с Рихардом? Это мой номер он тебе дал, — решил не ходить вокруг да около Круспе. В разговоре повисла небольшая пауза. Очевидно, Фредерика была удивлена таким поворотом событий. — А не проблема, — неожиданно ответила она. — Мое предложение универсальное. Раз уж Пауль дал мне твой номер, значит, решил, что мне с тобой будет интереснее, чем с ним. — Рихарду показалось, что он буквально видит улыбку на тонких губах художницы и озорной огонек в глазах. И теперь настала его очередь задуматься: он впервые в жизни столкнулся с подобной ситуацией и, несмотря на весь свой богатый любовный опыт, оказался к ней совершенно не готов. — Ну так как? В субботу свободен? — уточнила Фредерика, заждавшись ответа. — Свободен, — сказал Рихард, сам толком не понимая на какую авантюру подписался. Но эта затея показалась ему гораздо интереснее поездки к родным. Договорившись о встрече и сунув телефон в карман, Рихард удивленно посмотрел на свое отражение в оконном стекле. Ну и чем все это для него закончится? Ответа на этот вопрос у него пока не было.

***

— Раз дом остается в твоем распоряжении, то мне нужны ключи от твоей машины, — сказал субботним утром Рихард, наведавшись в квартиру дочери. Кира вопросительно глянула на отца: куда он собрался? Судя по тому, что не избавился от щетины, и на нем были спортивный костюм, бейсболка и очки, о каком-то серьезном выходе в люди не могло быть и речи. Он же в таком виде всегда сидит дома. А тут вдруг захотел ее машину! Да у него своих две штуки! — Куда ты едешь? — с прищуром спросила Кира, но вложила в руку отца ключи. — На Павлиний остров, прогуляюсь там, а дальше как пойдет. К полуночи вернусь, так что постарайтесь закруглиться к этому времени, — сообщил Круспе. Кира лишь удивленно посмотрела отцу вслед. Павлиний остров? Что он там забыл? Отправляясь в заповедный парк, Рихард до конца не верил, что решился на это. Ну что за бред? Ну на кой черт ему сдалась встреча с художницей? В прошлый раз он с ней почти не общался. Это Пауль трещал без умолку, а он так, был приложением к другу, которое налегало на мороженое. И вот теперь, замаскировавшись как только возможно, сидя за рулем неприметного кроссовера дочери, он зачем-то решил провести день как обычный житель Берлина, не имеющий никакого отношения к мировой рок-сцене. Субботнее утро в парке отличалось от буднего — отдыхающих оказалось в разы больше, но, тем не менее, столпотворения не было: на Павлиний остров люди ехали не за активными развлечениями, а ради покоя и единения с природой. Обойдя стайку туристов, стремившихся сфотографировать парочку белых павлинов, Круспе добрался до знакомой лужайки. Фредерику он заметил еще издали — художница расположилась с мольбертом в тени дерева, где в прошлый раз они сидели с Паулем. Однако она была не одна: рядом с ней стояла какая-то женщина и крутилась парочка подростков, лет тринадцати-пятнадцати. Рихард напрягся: очень не хотелось, чтобы сегодняшняя встреча подкинула сюрпризы. Вдруг с Фредерики станется решить познакомить его со свободной подругой? Поприветствовав Круспе, художница попросила несколько минут: к облегчению Рихарда она взялась рисовать мультяшный портрет подростков по просьбе подошедшей к ней женщины. Глядя на то, как ловко цветные карандаши скользят по бумаге, делая персонажей все более похожими на мальчишек, Рихард не сразу заметил, как один из них, тот, что постарше и с черным лаком на ногтях, слишком долго и внимательно смотрит на него. Мысленно Круспе выругался: пацан если не узнал его, то точно задался вопросом, где мог видеть раньше. Решив от греха подальше прогуляться до мороженщика, Круспе невзначай убедился — лак с ногтей он стер так, что даже следов не осталось. К моменту его возвращения Фредерика уже все закончила и раскладывала карандаши по местам. Поблагодарив Рихарда за мороженое, она кивнула ему, предлагая расположиться на покрывале у ствола дерева. — А ты запомнил, что я люблю ванильное или наугад взял? — спросила Фредерика. — Я сам такое люблю, — просто ответил Рихард, глядя на новую знакомую и пытаясь понять в какую сторону повернет их дальнейшее общение. Судя по тому, что одета она была почти точно так же, как и в прошлый раз, и в ее образе не было и намека на сексуальность, вряд ли Фредерика расценивала эту встречу как свидание. Женщины, вознамерившись отвоевать себе место в постели Рихарда, одевались на встречи с ним совсем иначе. По крайней мере, красоту их груди он мог оценить почти сразу же. А тут… Под мешковатой рубашкой в мужском стиле попробуй пойми — второй тут размер груди или пуш-ап. — А ты много рисуешь за деньги? — спросил Рихард после обмена несколькими ничего не значащими фразами, когда мороженое было съедено. Если уж день обречен пройти не так, как хотелось, пусть он хотя бы добудет немного полезной информации для Пауля. Ведь тот точно не забросит идею с комиксами. И со дня на день, а может быть и в грядущем туре, начнет методично капать всем этим на мозги. — Не-а. — Фредерика отрицательно мотнула головой и облизала губы, перепачканные в лакомстве. — Просто ко мне та женщина подошла, предложила денег за портрет ее сыновей. У старшего сегодня день рождения. Я не взяла, конечно. Не промышляю уличными художествами за деньги. Заказы — другое дело, кому надо, находят меня, а так — мне было несложно ей приятное сделать. Люблю детей. — Она прищурилась и окинула Рихарда оценивающим взглядом. — А этот пацан на тебя так внимательно смотрел, что мне показалось он сейчас пойдет просить у тебя автограф. — Может, я ему какого-нибудь актера напомнил. — Рихард как можно безразличней пожал плечами. — Мне как-то сказали, что я на кого-то похож. Но вот только я имя забыл. — Он улыбнулся. — А ты любишь детей? — Круспе решил сменить скользкую тему на, как ему в тот момент показалось, нейтральную. — А ты вот так сразу в лоб интересуешься с целью создания семьи? — Фредерика шутливо изогнула бровь и широко улыбнулась. Рихард в который раз за день мысленно выругался: вот почему Пауль с ней так хорошо заобщался! Они же два сапога пара — у обоих привычка с подъебом отвечать вопросом на вопрос! — Я решил остановиться на троих. Мне хватает седины из-за них. Закрашивать вон, приходится, — попробовал отшутиться Круспе и чуть приподнял бейсболку: корни-то не мешало бы прокрасить. Фредерика рассмеялась. — Взрослые? — Двое. А младшая только в гимназию пошла. Художница прищурилась. — Разведен? — Ага. — Рихард решил не вдаваться в подробности. — А ты? — Детей нет. В длительных отношениях замечена не была, — просто ответила Фредерика. — Характер не тот. — Идеальных характеров не бывает, — задумчиво протянул Рихард. — Бывают слишком придирчивые люди. В ответ Фредерика неопределенно передернула плечами. — Если ты настроен, то попозируешь мне немного? — спросила она после недолгого и немного неловкого молчания, за время которого Круспе понял, что при Фредерике лучше не трогать тему личных отношений. Очевидно, было в ее жизни что-то не очень приятное, о чем она не хотела ни вспоминать, ни говорить.

***

— Ты, наверное, уже устал? Давай закончим? — предложила Фредерика, откладывая в сторону карандаши. Вот уже несколько часов Рихард занимался тем, что просто сидел под деревом время от времени меняя позу. Поначалу это занятие ему не нравилось: как-то все слишком долго и нудно, но чем больше минут проходило, тем больше он понимал, что начинает получать удовольствие. Нет раздражающих щелчков фотоаппаратов, команд фотографов, свет не слепит и совсем не душно. Ну и что, что сидишь не шелохнувшись? Зато можно наблюдать, как на опушке леса дети играют с мячом. А еще оказалось очень удобно вести разговор обо всем на свете: политике, любимых местах отдыха и увлечениях. Они даже чуть-чуть затронули детство, но Круспе быстро свернул тему — очень уж не хотелось возвращаться в ГДРовское прошлое к скандалам с отчимом и непониманию матери. — Нормально, но предпочел бы размяться, — отозвался Рихард: пошевелившись, он понял, что тело основательно затекло. Однако спина вела себя вполне сносно даже без обезболивающих. — Мне кажется, ты мог быть моделью, если бы задумался об этом, — сказала Фредерика, заканчивая рисунок. Это был уже не комикс: сегодня в привычной технике художница сделала всего с десяток набросков, а потом перешла на классическую портретную технику. Теперь в папке на мольберте собралось пять угольных портретов Рихарда разной степени проработанности. Круспе усмехнулся: не так уж и далека Фредерика от истины. — У тебя красивые черты лица, — продолжила она. — Хорошее сочетания мягкости и мужественности. Думаю, лет двадцать назад, у тебя отбоя не было от подружек. Хотя… И сейчас с этим проблем нет. — Но мне уже не тридцать и я не похож на Аполлона. — Круспе удивленно приподнял брови. — Фигня. — Фредерика махнула рукой. — Внешняя красота привлекает внимание, а удерживает его — внутренняя. Вот у тебя аура к которой хочется прикасаться, если удастся ее раскрыть. Твой друг, Пауль — он сразу завоевывает внимание и симпатию, он кажется открытым, но на самом деле внутри него много тайн. А вот ты наоборот — ты кажешься закрытым и отталкивающим. Но если чувствуешь симпатию, начинаешь раскрываться собеседнику. Рихард ответил улыбкой: во многом новая знакомая оказалась права, но посвящать ее в тонкости своей натуры он не спешил. — Прогуляемся? — предложила Фредерика, поняв, что отвечать собеседник не собирается, но при этом явно доволен услышанным. Рихард согласно кивнул и уже через полчаса мысленно назвал себя идиотом: привитая в детстве галантность, далекая от современных уравнительных позиций, не позволила ему допустить, чтобы художница несла свой мольберт. Тот хоть и был облегченным, но нести его оказалось чертовски неудобно — чемоданчик оказался объемным и весомым, а его ремень то и дело норовил соскользнуть с плеча. Все-таки, управляться с гитарным кофром Рихарду было куда привычнее, да и вес там был поменьше. — Не хочешь перекусить? Давай посидим тут? — спросила Рихарда Фредерика, когда они добрались до единственной на весь остров кофейни. Ответить ему не дал заурчавший живот: все-таки завтрак был слишком легким, а перекус минералкой и орешками за обед сойти никак не мог. Больше походившее на пляжное кафе заведение с деревянными ставнями и парой десятков столиков под зонтиками, было полупустым. Посетители парка, получив свой заказ, предпочитали разместиться подальше на газоне или и вовсе в небольшой посадке среди деревьев. Футболка со знакомым принтом бросилась Рихарду в глаза сразу же. Еще бы — ему да не узнать фирменный мерч «Раммштайн» на пареньке-продавце! Вот ведь… Если с подростком утром удалось сделать вид, что ничего и не было, то с явным фанатом вряд ли выйдет. Уж он точно раскусит его маскарад и хорошо, если не пристанет с селфи или автографом. — Да я и не особо голодный, — соврал Круспе. — Я тебя тут подожду, не люблю, когда вокруг много людей. — Он постарался улыбнуться как можно беззаботнее. Фредерика внимательно посмотрела на него, словно пытаясь понять почему вдруг ее голодный знакомый так странно повел себя. С минуту она задумчиво окидывала взглядом посетителей кофейни, после чего, что-то решив для себя, направилась к прилавку. Хмурясь, Круспе посмотрел вслед Фредерике. Ну и что дальше? Когда выйдет так, что его кто-нибудь узнает и подойдет на улице? Ничего страшного в этом, конечно, не будет. Но как-то не хотелось оказаться идиотом в глазах художницы. Устроил же он этот спектакль, поддержав вранье Пауля! Ну и придурком же он будет выглядеть, когда все откроется. И как он объяснит это? Я, зарвавшаяся самовлюбленная звезда, решил поиграться в простолюдина? Или свалить все на Пауля? Правду-то о друге-своднике Рихард и под дулом пистолета не скажет! — Эй, все нормально? — размышляя, Круспе не сразу обратил внимание на подошедшую к нему Фредерику. — О чем задумался? — Она участливо заглянула ему в лицо, поудобнее перехватывая большую тканевую сумку-шоппер из которой исходил невероятно аппетитный аромат. — Да так, мелочи. Бывает. — Бывшую что ли увидел? — с улыбкой спросила Фредерика, и Рихард был готов поклясться, что под солнечными очками она наградила его пристальным изучающим взглядом. — Ну, можно и так сказать. — Он решил не разубеждать художницу. — Держи, ты же голодный. — Фредерика достала из сумки большой бургер. — Еще есть пончики и кофе. Пойдем, устроимся где-нибудь подальше в тени? — Она кивнула в сторону деревьев. — Спасибо. — Рихард с улыбкой взял угощение. — В следующий раз ужин с меня, — сказал он и тут же умолк. Кто его за язык тянул? Никто. А чего он тогда так сказал? А кто его знает… Само вылетело как-то.

***

— Созвонимся на неделе? — спросила Фредерика, когда после закрытия парка они сошли с парома и направились к парковке. — Я на днях доведу рисунки до ума. Могу присылать по мере готовности, если хочешь. Или встретимся в твой выходной? — У меня свободный график, — ответил Рихард. — Уточню пару моментов и скажу, когда будет время. — Тебя подвезти? — предложила она, когда чуть погодя, Круспе загрузил мольберт в багажник ее авто и взял аккуратно вложенный в папку один из портретов. — Я на своей, — ответил он, порадовавшись, что не зря взял машину старшей дочери. Не нужно Фредерике знать, что его авто стоит чуть больше годовой зарплаты востребованного врача. Сколько уже раз в его окружении появлялись те, кто клюнул на красивую обертку жизни знаменитого рокера? Обменявшись еще парой фраз, они попрощались. Оказавшись в нагретом салоне машины, Круспе достал рисунок и внимательно посмотрел на него. Не признать, что исполнение было профессиональным он не мог. Редко попадались такие красивые и тонкие работы. — Фрида Цайхнер, — прочел Круспе подпись художницы и улыбнулся. Вот и познакомились. Интересно, а когда она узнает его фамилию? Вздохнув, Рихард убрал рисунок подальше и побарабанил пальцами по рулю. Вечер был в самом разгаре и он понятия не имел куда деваться до ночи. Мелькнула даже мысль, что зря так рано попрощался с Фредерикой. Можно было бы предложить прокатиться куда-нибудь. Но голос разума тут же напомнил Рихарду, что не везде и не всегда он может появиться без риска быть узнанным, и сегодняшний день тому подтверждение. Достав телефон, Рихард удивленно приподнял брови — как-то он не обратил внимания на десяток сообщений от Пауля. Так увлекся общением! Общий смысл посланий сводился к тому, что Ландерсу требовалось немедленно удовлетворить любопытство: как дела у друга с новой девушкой и все ли хорошо в постели. — С чего ты вообще взял, что я с Фредерикой? — Рихард решил позвонить Паулю, понимая, что просто так тот не угомонится. — С чего? Ну с того, что ты не ответил мне, хотя всегда отвечаешь, когда не спишь и не валяешься пьяным. Потом я написал Кире, и она сказала, что ты куда-то смылся из дома в непотребном виде, прихватив ее машину. Ну я и проявил чудеса дедукции… или как оно там называется. Раз ты решил прикинуться рядовым бюргером, то наверняка поехал на свидание с Фредерикой. Я прав? — Нет, не прав. Точнее — мы с ней виделись, но это не было свиданием. Так, просто встреча. — Просто встреча? — В голосе Пауля послышалась улыбка. — Встреча, длившаяся больше шести часов в течение которых ты не мог найти время, чтобы проверить телефон? Что, она горячая штучка в постели? — Твою мать, Ландерс! Почему ты сразу говоришь о сексе? — А почему нет? Прекрасное времяпрепровождение для мужчины и женщины, которое гарантированно понравится обоим. Чего еще надо? Как там у Тилля… — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Круспе. — Не было у нас ничего. Даже намека. Мы просто гуляли по Павлиньему острову. Болтали. Она много рисовала и все. — И даже не целовались? Ты же всегда был быстрым… — Нет, прикинь! — Ха! — отозвался Пауль. — Значит ты всерьез заинтересовался художницей. Отличную я тебе девчонку нашел. — Я?! — воскликнул Круспе. — Ну да. Обычно ты на третий час знакомства лезешь на девицу, а тут целый день продержался. Значит, хочешь произвести серьезное впечатление. — А ты не допускаешь, что Фредерика не интересует меня как женщина? Я же тебе сказал — она не в моем вкусе! Мы просто шапочные знакомые. — Ну, от знакомых до друзей не так уж и далеко. А что до друзей, то дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, кто-то один всегда заинтересован в большем, — Пауль продолжил упрямо гнуть свою линию. Рихард решил ничего не отвечать и благоразумно промолчал. Уж кому, как не ему, не знать бараньего упрямства друга? Раз уж Ландерс вбил себе что-то в голову, то выбить это будет чрезвычайно проблематично. — Если следовать твоей философии, то дружба возможна только между мужчинами, — сказал наконец Рихард. — И по этому поводу — готовь пиво и закуску. А еще лучше — ужин. Я обещал Кире вернуться не раньше полуночи, так что мне нужно где-то прокантоваться. — Хочешь все-таки обсудить Фредерику с глазу на глаз? — решил не униматься Пауль, и Рихард отчетливо слышал смех в его голосе. — Пиццу закажи! Я буду через час! — сказал он и принялся выруливать с тесной парковки. *** Легкий вечерний дождь ничуть не сбил жару и сделал даже хуже: теперь из-за влажности возникало ощущение, что Берлин оказался в тропиках. Стоило выйти на улицу, как одежда тут же прилипала к телу, а на лбу выступал пот. Рихард поморщился, глядя на подсветку телебашни, переливавшуюся миллиардами огней в водяном мареве. Облако сигаретного дыма медленно таяло в темноте. Хотелось вдохнуть свежесть полной грудью, но вокруг был лишь раскаленный сырой воздух. Прошлепав босыми ногами по террасным доскам, в кондиционированных недрах дома скрылся Мерлин. Кира и Максим пока не спешили следовать примеру брата — они плескались в бассейне. Затушив сигарету, Рихард вытянулся на шезлонге. Вскоре телефон пискнул входящим сообщением: Фредерика прислала несколько доведенных до ума рисунков. Рассматривая их, Круспе легонько улыбался — было в художествах что-то неимоверно живое и теплое. Какая-то душа, которой оказывались лишены даже самые профессиональные фото. На этих рисунках он был все еще красивым мужчиной с притягивающим внимание взглядом и мягкими чертами лица. И нет, художница не пыталась ему польстить, убрав лишние морщины и килограммы — все они были на своих местах, просто выбор ракурса и света стер их, словно ластик. «Они очень красивые. А ты не станешь их никуда выкладывать?» — спросил Рихард, быстро набрав сообщение: запоздалое опасение вяло пошевелилось в мозгу. Днем ранее он немного полазил по социальным сетям, но страничку художницы так и не нашел. Вернее, наткнулся на пустой аккаунт с размытой аватаркой и десятком подписчиков. С одной стороны — это внушило некоторый оптимизм, с другой… Да что с другой-то? Все, что ли, обязаны вести активную онлайн жизнь и предоставлять отчеты в виде постов? Радоваться надо — ему наконец-то встретился человек, который явно не побежит хвалиться своим знакомством с соло-гитаристом «Раммштайн». «Нет, я не выкладываю работы. Для этого у меня нет даже странички. Я отдам тебе все рисунки при встрече, если они тебе нужны», — пришло почти тут же ответное сообщение. Рихард улыбнулся: портрет он уже разместил на почетном месте на стене у лестницы и был этим очень доволен — рисунок отлично вписался в общую концепцию. «Конечно нужны! Хочешь покажу, где твой подарок?» — написал он. Когда прилетел положительный ответ, Рихард направился в дом. Пришлось снять пару находившихся рядом фото, чтобы не спалиться: на них он был с золотыми дисками в руках. «Почетное место в фотогалерее?» — спросила с подковыкой Фредерика. «Что-то типа того». «Как насчет увидеться в среду? Обещаю не мучить тебя контрапостом и пустыми разговорами». — Круспе слегка призадумался: в принципе, он был не против очередной встречи, хотя по-прежнему не очень понимал зачем это делает. «Не зову тебя в студию, чтобы не травить запахами краски и растворителя и чтобы ты случайно не подумал, что я имею виды на обнаженную натуру», — прилетело новое сообщение, пока Рихард раздумывал. В конце послания была добавлена кучка ржущих смайлов. «А я не стесняюсь своего тела, — решил принять вызов Рихард. — Но раз не хочешь травить меня краской, то давай снова в парке. Ужин с меня. Я выберу место и сообщу тебе?» В ответ пришел довольный смайл и почему-то поцелуй. — И как ее зовут, если не секрет? — прозвучал неожиданно рядом голос старшей дочери отчего Рихард вздрогнул и уронил рамки со снятыми фото, которые держал подмышкой. Осколки стекла веером разлетелись по ступенькам. — Кира! — укоризненно воскликнул он.- Зачем ты подкрадывалась? — Я не подкрадывалась, это ты с головой ушел в разговор и ничего вокруг не замечал. — Кира решила не комментировать улыбку, что была на губах отца, пока он писал ответные сообщения. — Так кто же та, что завладела твоим вниманием? — Девушка прищурилась, внимательно глядя на него. — Мы просто общаемся. Это Пауль нас познакомил. Я согласился попозировать для нее. Она художница. Возможно, будет рисовать кое-что для группы. Есть у Пауля одна идея… Кира кивнула, старательно делая вид, что верит объяснениям, после чего подошла к рисунку и стала внимательно рассматривать подпись. — Тебе помочь тут все убрать? Схожу за пылесосом и веником, — предложила она. Рихард лишь кивнул, соглашаясь. Скрывшись за поворотом коридора, Кира, пользуясь моментом, вытащила телефон из кармана туники и спросила у всезнающего Гугла что за новая знакомая появилась у отца. Однако поисковик беспомощно развел руками — всего-то пара ссылок: на пустой профиль в соцсети да на сайт художников-фрилансеров к созданному четыре месяца назад аккаунту.

***

— Ты все-таки на свидание собрался, — прокомментировала Кира, когда принесла ключи от своей машины и застала Рихарда перед зеркалом в попытке более-менее уложить волосы. Все-таки бейсболка бейсболкой, но ему совсем не хотелось, чтобы под ней обнаружилось воронье гнездо. — С чего ты взяла? Я похож на влюбленного мальчишку? — Рихард вопросительно изогнул бровь. — Я тебе уже сказал — это все станет сотрудничеством на благо «Раммштайн». Просто рабочие встречи, ничего такого, о чем ты подумала, и что мог надуть тебе в уши Пауль. — Круспе все-таки плюнул на укладку, водрузил на голову любимую бейсболку и, сцапав ключи, поспешил покинуть жилье. — Свидание! — проворчал он себе под нос, усаживаясь в машину. — Да что они все ко мне пристали-то с этим? — Рихард посмотрел на себя в зеркало заднего вида. — Можно подумать, в другие дни я не торчу перед зеркалом… «Ага, не торчишь, — тут же вставил внутренний голос. — Только в другие дни ты не так старательно пытаешься выглядеть как обычный немец, а не звезда». Спорить с этим утверждением Рихард не стал. Да, что есть, то есть. Ему пришлось с самого утра призадуматься о своем внешнем виде и опять стирать черный маникюр. Да, в Берлине никого не смутит мужчина с накрашенными ногтями, но все равно — повышенное внимание гарантировано. А где внимание, там и риск быть узнанным. Именно поэтому, выбирая место для очередной встречи, Рихард предложил не какое-нибудь кафе в центре, прогулку в многолюдном парке или что-то в этом духе, а вояж в Тойфельсзее. Этот парк, больше похожий на лес, расположившийся на одной из окраин Берлина, пришелся Круспе по душе: там почти отсутствовала инфраструктура — отдыхающие были предоставлены сами себе на нескольких десятков гектаров леса, где лишь малая часть носила явные признаки присутствия человека в виде ровно подстриженных кустарников и огороженных клумб. В остальном — грунтовые дорожки вились среди зарослей ясеней, кленов и орешника, да иногда выводили к соснам и песчаным полянкам, на которых даже в жару было не так уж и много отдыхающих — местом притяжении в Тойфельсзее являлось озеро с пляжем. — Извини, что пришлось ждать. — Фредерика появилась на парковке с небольшим опозданием. Рихард заметил, как она поморщилась выбираясь из машины: похоже, спина снова давала ей о себе знать. — Вот черт! — процедил сквозь зубы Круспе, когда собравшись помочь художнице вытащить чемоданчик с мольбертом, сам был вынужден ухватиться за поясницу. Многострадальные позвонки вдруг решили, что курс капельниц и уколов им просто необходим. — Осторожнее, не хватало нам обоим хвататься за спину. На сегодня хватит одной меня. Надеюсь, ничего серьезного? — Фредерика с волнением посмотрела на него. — Старая болячка. — Рихард лишь махнул рукой. — Как-то совсем некстати. — Он поморщился, пытаясь привычно выгнуться и размять спину. — Давай сегодня без рисунков? Не будем таскать тяжести, — предложила Фредерика. — Если, конечно, ты настроен просто так погулять. На мгновение Рихард задумался. Кажется, он должен был себе признаться, что совсем не против провести день в обществе художницы. Ничего страшного не произойдет, если они просто прогуляются по тенистым дорожкам и пообщаются на отвлеченные темы. Тем более, что, как ему показалось в прошлый раз, разговоры у них получились вполне содержательными и интересные для обоих. — Давай пройдемся, — просто ответил он. — Но только подальше от озера. Не хочу в толпу. Фредерика согласно кивнула и поудобнее закинула на плечо неизменную сумку-шоппер.

***

— А чем ты кроме кавер-группы занимаешься? — спросила Фредерика, припомнив легенду, что наспех сочинил Пауль, когда Рихард рассказал, как в первый раз взял в руки гитару. — Я повар, — нашелся он. — Но временно не работаю. Взял тайм-аут. Немного отдохнуть решил. А ты? Ты, вроде говорила, что рисование — это твой фриланс. Есть другая работа? — Нет. — Фредерика тряхнула головой. — Предпочитаю пока работать по свободному графику. Не вижу необходимости сидеть пять дней в неделю в офисе от звонка до звонка. — Ты совсем другое поколение. Ты ведь родилась уже после объединения? — Фредерика утвердительно кивнула в ответ, и Рихард продолжил. — В мою молодость так работать было ненормально. Нужно было обязательно трудиться пять, а то и шесть дней в неделю. Это было нормальным для Восточной Германии. — Моя мать до сих пор считает, что то, чем я занимаюсь — это ненормально для женщины. — Фредерика поморщилась и сорвала листик с хилого куста дикой смородины. Растерев его на пальцах, она вдохнула пряный аромат. — Она так и не уехала из ГДР. Ты ведь понимаешь, о чем я. Рихард кивнул и улыбнулся: ему некстати вспомнился Флаке с его вечным ворчанием и остальгией. Звонок телефона заставил прервать разговор. Глянув на имя абонента, Рихард поморщился. Хотелось сбросить вызов, но в данном случае было проще ответить. — Да, Джо… Говори быстрее, я сильно занят, — взглядом Рихард извинился и отошел на пару шагов. — Да, как всегда. Можно подумать, в первый раз собираешь оборудование… Да… Нет… Не нужно брать больше запасных гитар, а вот усилитель лучше захватить. И постарайся не забыть новые мониторы. Ты, иначе, сам, блять, за ними поедешь! Все, не звони мне до вечера. Да… Да, я очень сильно занят. Не твое дело чем. — Круспе с долей раздражения сунул телефон в карман. Напоминание о предстоящем продолжении тура, как всегда, немного взвинтило нервы. И опять в голову полезли бесконечные мысли как все пройдет, сколько будет технических накладок, как встретят фанаты… — Случилось что-то? — осторожно поинтересовалась Фредерика, глядя нахмурившегося Рихарда. — Мелочи, мы тут с Паулем и приятелями парочку концертов организовали. — Рихард несколько преуменьшил масштабы тура по родине. — Теперь вот с подготовкой кое-какие вопросы в последний момент решаю. — Он чуть развел руками и немного досадливо улыбнулся. — Многих не отпускают времена разделения. — Круспе поспешил вернуться к прошлой теме, опасаясь, что Фредерика может напроситься на шоу или поинтересоваться названием кавер-группы. — Я думал, что быстро забуду их как страшный сон. И так вроде бы и было. Но вот с годами что-то все чаще вспоминаю прошлое, и мне его как будто бы не хватает, — тихо добавил он. — Наверное, я уже становлюсь слишком старым. — Говоришь, будто бы ты совсем древний дедуля, — с улыбкой произнесла Фредерика. — Я тебе в отцы гожусь. Мы из разных миров и поколен… Не успел Рихард договорить, как истошный женский визг заставил их обоих вздрогнуть. — Это там! — Фредерика легко определила направление и едва ли не бегом поспешила на крик по извилистой тропинке. Рихарду ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. К моменту, когда тропинка резко вывернула из-за кустов, на небольшой полянке собралось около десятка привлеченных шумом людей: кто-то поспешил на помощь, кого-то отправило на приключения любопытство. — Это не я… не я! Мой пес… Он сорвался с поводка, — верещала какая-то совершенно бледная полная женщина лет пятидесяти, трагично прижимая к груди руки. — Он… Он побежал к этой куче и раскопал… А там… — Больше ничего женщина внятно сказать не могла, лишь тыкала в сторону горы сухих веток и листьев да заливалась слезами. Большой золотистый ретривер, чей поводок она держала в трясущихся руках, отчаянно пытался освободиться и продолжить исследование так заинтересовавшей его кучи. С проснувшимся охотничьим инстинктом пес не мог ничего поделать. Кто-то из прибежавших на крик мужчин поспешил к женщине и для надежности забрал у нее поводок, постаравшись отвести подальше упирающегося пса, морда которого оказалась перепачкана в земле. — Отойдите, не нужно туда подходить! Не трогайте ничего! — Фредерика поспешила к любопытствующим, опасно приблизившимся к веткам. Последовавший за ней Рихард увидел, что стало причиной переполоха: из кучи выглядывала тонкая рука, кожа на которой приобрела серовато-зеленоватый оттенок. Кое-где на ней были заметны следы укусов каких-то мелких животных или насекомых. А еще под ворохом листьев виднелись перепачканные в грязи длинные светлые волосы. Фредерика шагнула бы дальше, но ее взгляд зацепился за побледневшего Рихарда, прикрывшего рот рукой. — Тихо-тихо-тихо, — она буквально подлетела к нему и увела в сторону, — не нужно тут… Круспе хотел что-то ответить, но его желудок имел совсем другие планы. Хорошо, что рядом оказался большой куст лещины. Согнувшись, краснея от стыда и досады на самого себя, Рихарду оставалось лишь дожидаться, пока внутренности перестанет скручивать рвотными позывами. Всякое у него случалось на свиданиях, но тогда он хотя бы был или обдолбанным или вусмерть пьяным и проблеваться в обществе очередной одноразовой девицы было совсем не так стыдно, как сейчас. Вытерев тыльной стороной ладони выступившие слезы, Рихард на мгновение смежил веки, но тут же поспешил распахнуть их. Стоило закрыть глаза, как рука трупа снова всплывала в сознании и, казалось, он видит еще больше деталей: почерневшие ногти, коричневую сетку сосудов под зеленовато-серой кожей… — Ничего страшного, так бывает. — Рихард вздрогнул от легкого касания Фредерики к спине. Успокаивающе она чуть-чуть погладила его. Прикосновение оказалось каким-то очень жарким, но в то же время уютным. — Твои знакомые часто блюют в кусты, когда видят трупы? — криво усмехнулся Рихард, вытирая рот протянутым Фредерикой платком. Она лишь улыбнулась и неопределенно мотнула головой. — Не все могут спокойно смотреть на трупы. Такова уж природа человека. На дорожке началось движение — прибыли вызванные кем-то полицейские. — Пойдем, от нас все равно никакого толку, — мягко сказала Фредерика, беря Рихарда за руку и уводя подальше.

***

— А разве мы не должны были остаться и сообщить полиции, что являемся свидетелями? — спросил Рихард, когда они отошли на приличное расстояние и остановились на одной из широких тропинок, огороженных заграждением из кривоватых прутов лещины. Облокотившись на этот хлипкий заборчик, он попытался прийти в себя, вглядываясь куда-то в заросли. Во рту все еще ощущалась горечь желчи, а руки слегка дрожали. — Свидетели чего? — спросила Фредерика. — Мы с тобой ничего не видели. Труп та собачница нашла до нас, на месте происшествия мы не топтались, так что никакого прока от нас для полиции не будет. — Художница, вертевшая все это время в руках телефон, быстро набирала какое-то длинное сообщение. Видимо, хотела поделиться приключениями с подругой. Рихард криво улыбнулся, поздно сообразив, что было бы, если бы пришлось пойти свидетелем. Тут уже не отвертишься от раскрытия личности и демонстрации документов. Хорошо, что Фредерика так быстро сориентировалась и увела его. Да и хватило ему в прошлый раз общения с берлинской полицией. Воспоминания о разговоре с немного тупящим комиссаром, который месяц назад занимался убийством группис, были все еще живы в памяти Рихарда. — Держи вот, выпей, тебе успокоиться нужно. — Фредерика отправила сообщение и протянула Рихарду бутылку воды. Он благодарно кивнул и осторожно сделал несколько глотков. Выпитое назад не запросилось. Но здравый смысл подсказывал, что вряд ли сегодня получится поесть. — Наверное, ужин отменяется, хоть я и обещал его тебе в прошлый раз, — виновато улыбнувшись сказал Круспе. — Что-то мне кажется, я не смогу на еду смотреть. — Не страшно, — успокоила его Фредерика. — У тебя будет возможность в следующий раз… — она вопросительно посмотрела на Рихарда, словно ища подтверждения: а настроен ли он на еще одну встречу? Круспе на мгновение задумался — первый концерт второй части тура состоится уже через пять дней и послезавтра нужно уезжать в Штутгарт. Все-таки саунд-чек и небольшую репетицию после перерыва никто не отменял, плюс какое-то там мероприятие от лейбла, черт бы его побрал. А на завтра намечено несколько встреч по поводу «Раммшопа», и к вечеру Рихард точно будет представлять довольно жалкое зрелище: задерганный и злящийся по малейшему поводу. Конечно, Штутгарт не другая страна, но два концерта там, потом в Мюнхене… Дел будет по горло. И Круспе не был уверен, что, как всегда, в начале тура, у него что-нибудь не разболится, и он не будет изображать труп в номере отеля. Так что, вырваться в Берлин получится не раньше, чем через дней десять. — Мне нужно будет уехать. Я говорил, что мы тут пару концертов организовали. В Бельгии, — решил приврать для надежности Рихард. — Не знаю как получится… — Он пожал плечами и заметил как чуть-чуть помрачнел взгляд Фредерики. Его слова запросто могли показаться ей словами мужчины, пытавшегося тихо-мирно завершить ненужное знакомство с не понравившейся женщиной. — Если что — я не пытаюсь соскочить, — поспешил добавить Круспе. — Просто реально дел будет полно. Немного разгребусь и, как буду в Берлине, сразу же позвоню. Фредерика кивнула, но в ее взгляде мелькнуло что-то недоверчивое и настороженное… Позднее, когда над Тойфельсзее стали сгущаться сумерки, они вернулись на парковку. О случившемся в лесу тут говорили лишь фургон телевизионщиков да пара полицейских машин. Вручив Рихарду папку с привезенными рисунками, Фредерика помахала ему на прощание и, усевшись в машину, принялась что-то печатать в мессенджере. Оказавшись в своем авто, Рихард мельком глянул художества, мысленно отметив, что два из них точно отправятся на стену. Правда, придется снять какие-нибудь фото. Но не беда! Запустив двигатель, Круспе набрал номер Пауля: в мессенджере висело сообщение в котором Ландерс интересовался, как прошло очередное свидание. В этот момент Рихард никак не мог увидеть, что Фредерика, чуть прикусив нижнюю губу, спешно записала в телефон номер его машины.