Глава 12

Фредерика окинула внимательным взглядом упорядоченные по лишь ей одной понятной схеме материалы дела вперемешку с ее собственными записями на листах бумаги и стикерах. Импровизированный пазл получился большим и захватил не только привычный журнальный столик и часть пола около него, но и диван. Кое-какой информации для полноты картины все еще не хватало, но Эркерт не хотела терять время и ждать понедельника. Если все сложится так, как она думала, то, выйдя на работу, она уже ко вторнику сможет вставить в пустые окошки пазла недостающие элементы. Да и все равно ей было нечем заняться воскресным утром: столбик термометра забрался слишком высоко, заставив быстро прекратить раннюю прогулку на природе, валяться в постели с мирно похрапывающим Рихардом было слишком жарко, а будить его не хотелось. При мысли о Круспе, Фредерика улыбнулась самой себе: поначалу она не думала, что с ним окажется так хорошо в постели. Видимо, несмотря на года, сказывался его колоссальный опыт, приправленный невероятной чуткостью ласк и нежностью во взгляде. И вообще — с Шолле было спокойно и уютно. Фредерика даже предположить не могла, что большую часть субботы с наслаждением проваляется с ним в полусне в кровати, а к вечеру они переберутся на диван в гостиной. И там ей очень понравится сидеть с тарелкой сухофруктов на коленях и прижиматься к его широкому плечу. Правда пришлось сдерживаться от нелестных комментариев относительно сюжета детектива, который захватил внимание Рихарда. Эркерт поняла: только когда она была рядом, у него появлялась возможность вести себя как обычно — включить телевизор, музыку или свет в спальне и при этом не привлечь к дому внимание. «Но все-таки в будущем, я не готова смотреть с ним детективы», — подумала в тот момент комиссар и сама испугалась собственной мысли: откуда вдруг возникли такие далеко идущие планы? — Ты опять взялась за работу? — из размышлений Фредерику вывел хриплый со сна голос Рихарда. Поплотнее запахнув полы халата, оставшегося от Михаэля, Круспе зевнул и пристроился на подлокотнике дивана. — Да. Хочу хорошенько разобраться в картине первого убийства. Но сделать это не видя перед собой ни трупа, ни места преступления, довольно сложно. — Эркерт бросила взгляд на план нужных помещений Олимпийского стадиона, который пришлось нарисовать от руки на двух склеенных листах бумаги. — Нашла что-нибудь? — Так, хлебные крошки. Давай я тебе расскажу? Может быть, ты что-то дополнишь. Все-таки, ты был там, — предложила она и еще раз окинула взглядом свой пазл. Рихард кивнул, соглашаясь. — Место преступления — комната для мит-н-грита. Дверь выходит в коридор с неисправной камерой. Туда же выходят подсобки, которые приспособили под гримерные, стадионные душевая и раздевалка, а также эвакуационный выход. Затем, влево, поворот в коридор, ведущий к одному из выходов на поле и в подтрибунное пространство. Убийство было совершено во время афтепати, проходившей в комнате за поворотом в другой коридор, справа. В обоих боковых коридорах камеры работали. Во время убийства в интересующую меня зону никто не заходил и не выходил. — В Мюнхене тоже рядом с местом убийства был запасной выход. — Рихард нахмурил лоб, припоминая невесть откуда взявшуюся в мозгу информацию. — Убийца мог проникнуть через него? — Нет. Там был служебный вход. Это разные вещи. Служебный запирается как снаружи, так и изнутри. И его нельзя открыть без ключа. А эвакуационной оборудован замками, которые открываются изнутри без ключа. Но при этом снаружи его невозможно открыть. Выход был заперт, это проверили. Убийца мог использовать его только при наличии сообщника, который бы впустил и выпустил. Но такие, как наш некрофил, всегда работают в одиночку. Кроме того, снаружи есть камера. На записи видно: из дверей никто не выходил и не входил. Так что тут цепляться не за что. — Эркерт бросила взгляд на морщившего лоб Рихарда. Как же он хотел, чтобы она сказал ему, что что-то нашла! Как открыто это читалось в его взгляде! — Мне очень интересно, как у вас обстоят дела в гримерных. Теоретически, преступник мог там спрятаться до убийства и отсидеться после, чтобы в общей сутолоке, когда станет известно об обнаружении трупа, смешаться с толпой и безопасно покинуть место преступления. — Она вопросительно посмотрела на Круспе. — Нет, это не вариант. — Рихард решительно мотнул головой. — В наших гримерках нет места, куда мог бы спрятаться взрослый мужчина. В райдере единое требование ко всем площадкам, кругом стандартная мебель определенного размера. Ничего другого быть не может. Ты ведь ездила в Мюнхен, наверняка видела мою гримерку. Так что можешь судить по ней об остальных. — Все понятно, спасибо. — Фредерика улыбнулась. — Остаются душевая и раздевалка… — Она выудила из моря бумаг нужные. — Конечно же, их проверили — они были заперты. Если кто-то и прятался, то только там. Других вариантов просто нет! Но эта версия идет вразрез с моими предположениями, что убийца один из ваших безопасников. Никто из них не мог слишком долго отсутствовать, его бы обязательно хватились. А в деле нет ни слова о ком-то из службы безопасности, который выпал бы из поля зрения и со связи. — Эркерт бросила задумчивый взгляд на Рихарда. — Тебе нужно поехать на стадион? — уточнил он. — Смысла нет. Прошло почти два месяца. За это время стадо слонов-спортсменов затоптало все возможные улики. Единственное, что я сделаю — узнаю каким ключом открывали замки. Дубликатом, отмычкой или родным. Шауман не потрудился это проверить. А в управлении еще раз пересмотрю все записи. Хочу до минуты расписать день убийства. И сама отслежу перемещения Грим. Для меня пока остается неясным: почему жертвы пришли в эти комнаты. Не просто так же они это сделали. — Эркерт взяла фототаблицу, составленную из стоп-кадров в записи. — Грим покинула афтепати в ноль семнадцать, сразу же направилась в коридор с гримерными. Она сильно волновалась, это заметно даже по скринам с видео. Но при этом вела себя уверенно. Жертва не просто так вышла с вечеринки и пошла погулять, она знала куда ей нужно прийти. Аналогично было и с Монтеро. Но почему… Очевидно им кто-то что-то сообщил, заманил в удобное место. Но ни в мессенджерах, ни в истории звонков ничего интересного нет. Остается только личный контакт жертвы и преступника. Они познакомились буквально за несколько часов до убийства. Некрофил завлек их туда, куда ему было нужно. Место убийство не случайное: это не подсобка, не коридор, не туалет… — Фредерика вздохнула и, шлепая босыми ногами, прошлась по гостиной, задумчиво покусывая губы. — А еще, каким-то образом, преступник уговорил жертв не оставлять цифрового следа, который вывел бы на него. Они даже в мессенджерах своим подружкам ничего не говорили. Странно. Очень странно. Одно исключает другое… Выглядит и как случайный выбор жертвы и как запланированный… И что самое паршивое в первом убийстве — это то, что ты ушел с вечеринки перед Грим, в двадцать три пятьдесят восемь. На камерах видно, что ты направился к гримерным. Круспе тяжело вздохнул: он еще тогда понял, что чертова неработающая камеры создала ему массу проблем, а сейчас, когда узнал больше деталей, гораздо лучше понял насколько у него оказалось шаткое положение, и почему Шауман заподозрил его. — Я очень паршиво чувствовал себя после концерта. Голова раскалывалась, но я не стал привлекать лишнее внимание и беспокоить Зайдля: решил отлежаться, до отъезда в отель. В итоге задремал, а проснулся уже от криков. — Рихард поморщился: ему не хотелось лишний раз говорить Рике о проблемах со здоровьем. Да и воспоминания той ночи заставили задуматься о смерти. Вот так — был человек, веселился на афтепати, обнимался с кумирами, а потом… — Я вообще не помню эту девушку, Лору, — тихо произнес он, зацепившись взглядом за фото жертвы: оно как раз лежало рядом на диване: симпатичная, молодая… У нее впереди была вся жизнь. — Твоя работа не предполагает запоминать всех и вся, с кем ты пересекаешься. Это я держу в голове массу деталей, — с улыбкой произнесла Фрида. Круспе с сомнением прикусил нижнюю губу, чувствуя, как в груди поднимается волнение. Кажется, разговор сам зашел на нужную тропинку? Сколько еще ему думать о спектакле, что они устроили друг для друга? — А когда ты поняла, кто я на самом деле? — озвучил он давно мучивший вопрос и пристально посмотрел на любовницу в надежде, что ему достанет наблюдательности понять станет она лгать или нет. — После нашей встречи в Тойфельсзее. — Рика едва заметно улыбнулась и уселась в пока еще свободное от бумаг кресло, поняв, что намечается долгий разговор. Теперь, когда стала ясна природа их отношений, было логичным, что Рихард хотел знать, когда же она его раскусила. Наверняка не раз и не два обжигался на любительницах знаменитых рокеров. — Ты старался замести следы и приехал на машине старшей дочери, но мне не составило труда узнать имена ее ближайших родственников и посмотреть фото. Скажу честно — была удивлена, когда узнала кто ты на самом деле. — Ты так проверяешь всех новых знакомых? — мрачно спросил Рихард. — Только тех, кто странно себя ведет и избегает людных мест. На Павлиньем острове ты был голоден, но наотрез отказался идти в кафе. Тогда, я правда, подумала что ты увидел в очереди кого-то с кем не хочешь видеться. Но позже поняла, что причина крылась в продавце в футболке твоей группы. А до этого был паренек, который таращился на тебя, как на сошедшее с небес божество. Этих звоночков было достаточно, чтобы я решила убедиться, что мой знакомый действительно тот, за кого себя выдает. Да и твои проблемы с законом стоило исключить. — Так ты решила, что я… — Круспе нахмурился. — Моя работа приучила меня не верить первому впечатлению о человеке. Может быть, другая женщина на моем месте и не заметила бы странности, но я комиссар полиции. Однако знание кто ты на самом деле — ничего не изменило для меня. — Фредерика улыбнулась и слегка повела плечами. — Ты понравился мне таким, каким хотел быть. Без лоска, звездности… С тобой было приятно общаться. Поэтому я решила молчать. Но для меня осталось загадкой, почему ты решил продолжить знакомство с художницей из парка и как долго собирался прикидываться рядовым бюргером. — Это все Пауль… — Рихард вздохнул, вспомнив неугомонного друга. — Он не знал, как меня расшевелить и на ходу придумал историю про неудачников-каверщиков. Я как-то совсем раскис после очередного расставания. — Он поморщился, вспоминая Кристин. — Ты мне тоже понравилась и я не хотел оказаться посланным куда подальше за весь этот театр. Я не знал как лучше тебе признаться. В моей жизни было слишком много женщин, которым был нужен Рихард из «Раммштайн», а не Шолле. — Он снова вздохнул и бросил напряженный взгляд на Рику. Что будет дальше? Вот он и раскрыл карты, показал свои страхи и сомнения. — Зря боялся. Не послала бы. — Эркерт вмиг посерьезнела: настало время платить откровенностью за откровенность? — Я ведь тебе тоже не все рассказала. Ты до сих пор не все обо все знаешь. — Она подошла к комоду и взяла свой телефон. Разблокировав его, протянула Рихарду. — Будет лучше, если сам погуглишь, что пишут обо мне. А я отвечу на твои вопросы. Удивленно приподняв брови, Круспе взял гаджет из рук любовницы. — И что из этого правда? — спросил он спустя полчаса интернет-серфинга. Фредерика все это время дожидалась его вопросов сидя в кресле и листая какие-то фототаблицы. — Я действительно пристрелила Бомгартнера, — спокойно ответила она, решив ничего не скрывать. Можно было бы сказать, что журналисты все переврали, что на самом деле все было совсем не так… Но не хотелось. — Только сначала, из-за моей самоуверенности, он подстрелил меня. Я не просто так сказала тебе вчера, что ранения в плечо могут быть очень опасными. — Эркерт провела рукой по вновь занывшему шраму, и посмотрела на помрачневшего Рихарда, на лбу которого разом появились несколько глубоких морщин. — На его счету двенадцать похищенных жертв за семь лет. Бомгартнера или его машину видели рядом с местами их исчезновения, но ничего не получалось доказать. У него всегда находилось оправдание — он или проезжал мимо, или снимал номер на соседнем этаже или приехал пообедать в кафе… Максимум, что вышло у полиции — вызвать несколько раз на допрос как свидетеля. Но ведь таких совпадений не бывает. Мой предшественник, который поплатился карьерой, пошел ва-банк и устроил обыск в доме Бомгартнера после похищения одной из девочек. Но ничего не нашел. Стерильная чистота в ванной, следы кислоты у сливного отверстия и в самой канализации — не основание для ареста. Как и идеальная чистота в машине. Проверили даже салонный фильтр! Быть помешанным на чистоте — не преступление. Но этот обыск дал понять, как Бомгартнер избавлялся от трупов — растворял в кислоте, а потом спускал в канализацию. С телами детей много времени не нужно. А учитывая то, что он работал в клининговой компании, занимающейся уборкой помещений после убийств и обнаружения трупов, то доступ к кислотам и специальным чистящим средствам у него был и не вызывал подозрений. — Эркерт прикрыла глаза: в памяти одна за одной всплывали страницы дела. — Когда расследование передали мне, я тоже ничего не могла сделать. Мы бились словно рыбы об лед. У нас даже не было сведений из-за чего он похищает девочек, что с ними делает и как именно убивает. Ничегошеньки! — Фредерика скрипнула зубами, вспоминая собственную беспомощность на протяжении года. — И я видела, что Бомгартнер становится осторожнее: он арендовал ангар на окраине Берлина на имя брата. Очевидно, собирался избавляться от очередного трупа там. Я поняла, что близится третье похищение, которое я не в силах предотвратить. Все, что мы могли — устроить засаду у ангара. Но никто в полиции не знал, в какой момент он убивает жертв. Я не захотела рисковать жизнью ребенка. Эркерт, глядя куда-то прямо перед собой, скрестила руки на груди и в комнате повисла тишина. Она подбиралась к самой сложной части своего рассказа, и по спине снова пробежал холодок от воскресших в памяти воспоминаний. — Я отследила, когда он поедет в ангар чтобы все подготовить. Доступ к дорожным камерам мне никто не давал, но я нашла способ присматривать за Бомгартнером время от времени. И поехала за ним. Я не могла запросить официальную слежку и все такое прочее. После промаха комиссара Мозера, руководство четко дало понять: необоснованное преследование законопослушного гражданина чревато большими проблемами и ордер хоть на обыск, хоть на арест дадут только тогда, когда в деле будут прямые улики. Я знала, что смогу обставить все так, чтобы никто больше не сомневался в виновности маньяка. Но ранение спутало мне все карты. Пришлось стрелять ему в спину. — Фредерика вздохнула и несколько мгновений кусала нижнюю губу. — В деле есть заключения экспертов, доказывающие, возможность полного растворения тел жертв в кислотах и емкостях, что были найдены в ангаре. Когда мои коллеги перетряхнули помещение, то нашли украшения пропавших девочек. У кого-то были сережки, у кого-то цепочка, браслет… Прямая улика, сделавшая Бомгартнера убийцей. То, чего нам не хватало столько лет. Но это не оправдало меня в глазах общественности. Чертово гуманное общество! — воскликнула Фредерика. — Но единственное, о чем я жалею, это то, что среди найденных улик не было украшений двух пропавших девочек. Дела об их исчезновении не закрыты. Родители до сих пор надеются, что дочери вернутся. А Бомгартнер уже никогда не расскажет, стали ли они его жертвами или полиция ошиблась. Но так или иначе — десять детских смертей — более чем достаточно, чтобы получить пулю. — Еще один вздох стал точкой в тяжелом повествовании. Рихард вздрогнул, поняв что все это время слушал затаив дыхание и, ощущая, как сердце все сильнее сжимается от каждого слова Фредерики. Краем глаза он читал об этом деле в новостях и иногда ловил себя на страхе за Максим. — А другие? Пишут, что ты еще убивала при задержании. — Круспе сделал над собой усилие, стараясь не думать о кошмаре, который остался позади. — Да, убивала, — спокойно ответила Эркерт. — Журналисты, конечно, несколько увеличили количество. Но это были случаи, когда иначе я не могла поступить. В одной ситуации был сын влиятельного бизнесмена, убивавший проституток, в другой — псих, которого бы упекли в лечебницу, но потом бы выпустили. И он взялся бы за старое… В третьей — как и в случае с Бомгартнером, не хватало улик. И далее по списку… Во всех ситуациях я знала, кто убийца. Но еще я знала, что их шансы получить законное наказание мизерны. Смерти этих людей сохранили с десяток других жизней. А раз так — я все сделала правильно. Конечно, было не так-то просто вывести все на сопротивление при задержании. Часть моих шрамов как раз из-за этого. Я специально провоцировала нападения на себя. Чтобы потом ко мне было не слишком много вопросов. — Она вздохнула и зябко обхватила себя руками. Фредерика редко с кем-то откровенничала, а на тему своих спорных поступков и вовсе предпочитала не говорить. Михаэль, конечно же, сам все понял, догадался, но никогда не поднимал эту тему в разговорах. И она принимала это как данность — он знает, но делает вид, что его это не касается. И все. — Ты не боишься ошибиться? — напряженно спросил Рихард, глядя на любовницу. Эркерт подошла к Круспе. Положив руки ему на плечи, она долго смотрела в его глаза. Фредерика боялась увидеть в них отвращение, но нашла лишь испуг и страх. — Сейчас я ошибаюсь насчет твоей невиновности? — тихо спросила она. — Нет, не ошибаешься, — ответил Рихард и, тяжело сглотнув, ощутил, как по спине прокатилась волна ледяных мурашек. — Помни всегда только одно, Шолле — я принимаю спорные с точки зрения общества решения лишь тогда, когда уверена в своей правоте. Сейчас я абсолютно права в отношении тебя. И я не сомневаюсь в этом. — Ты сложный человек… — вздохнул Рихард, пытаясь переварить полученную информацию. — Я такая, какая есть. И не пытайся меня переделать. А я не стану пытаться изменить тебя. — Фрида решила не ходить вокруг да около и сразу обозначила границы допустимого влияния друг на друга. Опыт подсказывал, что если отношения станут развиваться дальше, то такой человек, как Круспе, рано или поздно попробует изменить партнершу под себя. Послышавшийся с улицы скрип калитки заставил Фредерику напрячься и прислушаться. Рихард замер, вопросительно глядя на любовницу. Она почувствовала, как он вздрогнул, когда за дверью послышались шаги. Круспе, чувствуя, как сердце начинает стучать где-то в горле, мысленно взмолился небесам, чтобы на пороге оказалась соседка, решившая попросить о каком-нибудь одолжении. — Фрида, давай все-таки поговорим! — раздалось из-за двери вместе со стуком. — Шауман, твою же мать! — сердито прошипела Фредерика и поймала испуганный взгляд Рихарда. — Это мой бывший, — поспешила пояснить она и добавила: — Иди в кладовку и ни звука. Когда Рихард скрылся за тонкой деревянной дверью, Эркерт окинула гостиную внимательным взглядом: нет ли где-нибудь намека, что в доме есть кто-то еще? Только убедившись, что следов Круспе нет, она открыла дверь. — Зачем? Что тебе не ясно? — сходу спросила Фредерика. — Какого черта ты приперся сюда? — Твоя соседка сказала, что ты с пятницы не появлялась дома. А я… Можно я войду? Тут припекает. — Михаэль криво улыбнулся. Фрида отступила на шаг, освобождая проход, и мысленно занесла в список ближайших дел серьезный разговор с не в меру любопытной фрау Шольц. — Ты работаешь над делом Круспе? — спросил Шауман, оказавшись в гостиной. Ему хватило одного взгляда на разложенные бумаги, чтобы понять, какое расследование не давало Эркерт бездельничать в выходной. — Да. О нем пришел поговорить? — Фрида встала перед Михаэлем, внимательно глядя на него. — Я хочу извиниться, — выпалил он, понимая, что бывшая любовница выделила ему не так много времени. — Я во всем был не прав. В тот момент у нас обоих был трудный период. Ты — после ранения и под служебным расследованием, я — со своими проблемами с родителями… Я повел себя как идиот. Я не должен был так говорить. — Я уже слышала это от тебя. И не один раз, Михаэль, — сухо произнесла Фрида. — От того, что ты будешь твердить, будто заевшая пластинка, что жалеешь о своих словах, ничего не изменится. Я уже сказала — я услышала о чем ты думал. Спасибо, мне все ясно. — Я ляпнул сгоряча, Фрида! — воскликнул Шауман, и по его взгляду Эркерт поняла, что он на самом деле раскаивается. — Я действительно ошибся. Моя родня подлила масла в огонь, а я оказался безмозглым придурком. Они все время твердили, что с тобой я угроблю не только карьеру, но и личную жизнь… — Я это уже слыша-а-ала-а-а-а… — Эркерт театрально растянула гласные. — Фрида, дай мне шанс все исправить. Я докажу, что ты не зря доверилась мне. Когда я просил тебя выйти в отставку, я действительно хотел как лучше. Я боялся тебя потерять! Врачи же в последний момент успели! То, что я наговорил тебе… Что хочу, чтобы рядом была нормальная женщина — да я на себя не посмотрел! Я же сам ненормальный мужчина! Я живу на работе! Фредерика молча вздохнула и на несколько мгновений отвела взгляд, сосредоточенно глядя на узор выцветшего коврового покрытия. Она не хотела возвращаться к этому разговору, не хотела вспоминать о нескольких неплохих годах, проведенных вместе с Михаэлем. Память услужливо подкинула картины, как они на самом деле отлично понимали и дополняли друг друга. И не только в стенах управления, но и в обычной жизни. — Я не хотел обидеть тебя, когда говорил, что мне нужна нормальная женщина, — продолжил Шауман: поведение Фриды дало ему надежду, что шанс все-таки есть, нужно только уцепиться… — Говоря о нормальной женщине, я имел в виду ту, которая не полезет на рожон, под пули. А ты… Ты даже слушать меня не захотела! Тебе было плевать на мои переживания и страх потерять тебя. Я детей приплел только от обиды! Раз их у тебя не может быть, то пусть так и будет. Не с нашей работой думать о них. Мне дети не нужны! Нет, так нет. — Очень хорошо, что твои нервы тогда сдали. Я узнала твои истинные мысли, — сухо произнесла Фредерика и скрестила руки на груди. — Фрида, услышь же ты меня, наконец! — с отчаянием воскликнул Шауман. — Я жалею о тех словах. — Михаэль просяще посмотрел на нее. Два года назад, когда он решился на отношения с Эркерт, понимал, что просто не будет, но не думал, что однажды все рухнет по его вине. Он знал ее тяжелый характер, но все равно в глубине души теплилась надежда все вернуть. Где еще ему найти женщину, которая поймет его так же хорошо, от которой никогда не услышит обвинений, что опять заночевал на работе или подставился под пулю? Да нигде. Фрида сама такая. — Ты мне больше не нужен, — отрезала она и отступила на шаг. — Спасибо, что поддержал и был рядом в самый дерьмовый момент. Но сейчас — не трать свое и мое время. Найди себе другую. Шауман покачал головой, глядя на поджатые губы Фриды и ее холодный взгляд. Внезапно, догадка осенила его. Да и фрау Шольц же поделилась своими наблюдениями: видела недавно, как соседка привела к себе какого-то мужчину! — У тебя уже кто-то есть? Ты поэтому отказываешь мне? Фрида, ты же понимаешь, что кого бы ты ни нашла, этот кто-то никогда не поймет тебя так, как я. — Он шагнул вперед и взял ее за плечи. — Ты не сможешь рассказать ему всего о себе! О том, как ты решаешь некоторые ситуации! — Михаэль попытался ухватиться за последнюю соломинку. — Уйди. Просто уйди. — Эркерт рывком высвободилась из рук Шаумана. Быстро подойдя к входной двери, она распахнула ее. Очень хотелось сказать что-нибудь еще, наорать на придурка, что стоял посреди гостиной, взять его за шкирку и выпихнуть из дома… Но это все эмоции, которым не было сейчас места. Михаэль так уверен, что она вернется к нему? Ну конечно же, его внешность обеспечивает невероятную популярность среди всей женской половины управления. Он думает, что ему одному известно, что и почему иногда делает комиссар Эркерт? Да как бы не так! Есть и другой мужчина! Теперь есть. Вздохнув, Михаэль все-таки ушел. Закрыв за ним дверь, Фрида прижалась спиной к деревянному полотнищу и услышала как с пробуксовкой рванул с места автомобиль. Идиотизм! Этот тупой разговор не должен был состояться. По крайней мере, не сейчас… И не при Рихарде. Эркерт стиснула кулаки так, что ногти на пару секунд впились в ладони. Боль помогла успокоиться и выкинуть из головы лишние мысли. — Выходи, он уехал, — громко сказала она, и через несколько секунд, выпуская Рихарда, открылась дверь кладовки. Пройдя в гостиную, Круспе внимательно посмотрел на Рику. От его взгляда не укрылось ее побледневшее лицо и напряженно поджатые губы. Очевидно, разговор с бывшим оказался для нее очень неприятным и основательно морально потрепал. Решив ничего не спрашивать, Круспе молча обнял свою Рику. — Когда все закончится, я растолкую Шауману, куда ему свалить, раз он такой тупой, — тихо произнес он, борясь с желанием посильнее стиснуть Рику в объятьях и сказать, что для него тема детей не станет камнем преткновения. Рано. Еще было слишком рано для подобных слов. — Помоги мне прибраться в гостиной. Нужно бумаги собрать, — заговорила Фредерика спустя минут пять. Объятия Рихарда подействовали на нее успокаивающе. Она словно оказалась завернута в какой-то большой теплый и безопасный кокон начисто отгородивший ее от проблем внешнего мира. Михаэль? Не было его в ее жизни. И не будет. — Скоро начнется вторая серия детектива, который тебе вчера так понравился…