Глава 11

— Такое ощущение, что мы разозлили какого-то гребаного злого волшебника и он отправил нас в параллельную реальность, — зло выплюнул Тилль, отруливая от парковки у дома Пауля. — У меня все происходящее в башке не укладывается. Ландерс, тяжело опустившийся на пассажирское сиденье, вздохнул и принялся сосредоточенно глушить последствия вчерашней выпивки мятной жвачкой. — Сколько еще они будут дергать нас с этой хуйней? — продолжил возмущаться Тилль. — Уроды, бля! Опять им на допрос явись! И обязательно сегодня! Рихард неизвестно где, никто не знает что с ним… А они его, как преступника ищут! — Линдеманн напряженно стиснул руль так, что побелели костяшки пальцев. — Развели эту херню с обвинениями! А может быть, ему помощь нужна! Вдруг с ним что-то случилось? Тилль чуть резче, чем стоило, перестроился в другой ряд, вызвав недовольный гудок сзади. Пауль вздохнул. Слушая Линдеманна, он понимал, что все, что тот говорит, может оказаться правдой. Мысленно Пауль уже десятки раз просил всех известных ему богов и божеств сделать так, чтобы друг нашелся живым и здоровым. А на кого еще надеяться? Они, музыканты, оказались беспомощны в этой ситуации. Хотя, по сравнению с остальными, Ландерс знал чуть больше. — Не сгущай краски. Я думаю, все не так херово, как тебе кажется. — Пауль попытался успокоить Тилля. Все-таки была эта комиссар, Эркерт. Фрида. Она дала понять, что хочет помочь Рихарду. Может, поможет… Если еще не слишком поздно. Если друг жив, а не умирает где-нибудь в подвале, связанный по рукам и ногам мексиканскими отморозками. — Да что не сгущать-то? Ты сам себя слышишь? — психанул Тилль. — Как я должен не сгущать краски, если сводная сестра моей дочери в истерике от того, что приключилось с ее отцом и, между прочим, моим другом? Да и твоим тоже! — рявкнул Линдеманн. — Ты вообще в курсе, в каких случаях полиция задействует программу защиты свидетелей? Она использует ее только тогда, когда по всем фронтам пиздец. Вот и думай теперь… Еще и комиссары — дебилы. Один молодой, ни хера толком не знающий, но желающий выслужиться, а второй недоебанная фотомодель. Что они сделать-то могут? Ищут они Рихарда… — Этот второй, который фотомодель, больше не занимается расследованием. Его отстранили. Делом Рихарда теперь занят другой, — пояснил Пауль, радуясь, что Шаумана, попившего Рихарду немало крови, все-таки убрали. — Другой? — удивился Линдеманн. — Как другой? А ты откуда знаешь? Ландерс досадливо поморщился. Не вовремя озвученная мысль поставила его не в самое удачное положение. Но с другой стороны — Тилль — это Тилль. Надежный и верный друг Рихарда, что бы там между ними временами не происходило. — Так меня же таскали на повторный допрос на днях! Там и познакомился. Не знаю почему журналисты еще не пронюхали, кто ведет дело. Может, полиция не хочет лишнюю шумиху раньше времени поднимать. — Шерлока Холмса что ли пригласили? — попытался пошутить Тилль, но взгляд остался грустным и тревожным. — Нет. Фредерика Эркерт. Я тут почитал про нее немного, — уклончиво ответил Пауль, не зная, что и как рассказать Линдеманну. Пользуясь тем, что они наглухо встряли в стоящую из-за ремонтных работ пробку, Тилль, наплевав на правила, вытащил телефон и принялся серфить в интернете, время от времени бросая взгляды на дорогу. Пока Линдеманн сосредоточенно возил пальцем по экрану гаджета, Пауль старательно обрывал заусенцы. Нервы, которые он последние пару дней успокаивал алкоголем, снова взбунтовались. А все из-за того, что после встречи в допросной с Фридой, решил побольше разузнать о ней у Гугла. Ландерс думал, что поисковик выдаст ему одну или две ссылки со скудной информацией на сайте берлинской полиции, но… Его едва не погребло под сотнями страниц. Пауль хорошо помнил как вытаращился на результат поиска, когда на экране высвечивались один за другим заголовки газет: «Полицейская — судья-убийца», «Как наказать убийцу, если она комиссар полиции?», «Убийца убила убийцу или все-таки невинного человека? Улик недостаточно!», «Три выстрела в спину — теперь в полиции это называется самооборона?». Из статей, что шли далее, он узнал, что комиссара Эркерт обвиняли в хладнокровном убийстве Ника Бомгартнера. Ландерс не понаслышке знал, как иной раз журналисты могут вывернуть и переврать очевидные факты и потому к изучению статей подошел критически. Но одно дело читать что-то о знакомом мире шоу-бизнеса, и совсем другое — о мире криминала. Тут Пауль понятия не имел, где делить на два, а то и на все пять. Однако из прочитанного он вынес то, что у берлинской полиции отчаянно недоставало улик против Бомгартнера, который, по ее версии, на протяжении нескольких лет похищал сначала по всей Германии, а потом и в столице, девочек, тела которых так и не были найдены. За время, что длилось расследование, успело смениться аж четыре комиссара и для каждого оно становилось своеобразным могильным камнем на карьере. Когда его возглавила Эркерт, таблоиды быстро пронюхали про ее репутацию одной из лучших ищеек. Но спустя год и еще два бесследных исчезновения, стали намекать, что и она поломала зубы о хитроумное дело. Когда щелкопёры заготовили черновики статей о назначении очередного комиссара, прилетела новость, что Бомгартнер застрелен во время ареста. А дальше Ландерс погрузился в подробности случившегося в одной из заброшек на окраине Берлина несколько месяцев назад. Как и журналистов, его тоже озадачил вопрос: почему Эркерт оказалась там одна, и не было даже намека на вызов подкрепления? Она могла бы стать героем, получившим ранение при задержании маньяка, если бы от родственников Бомгартнера не просочилась информация: он был убит несколькими выстрелами в спину. Если бы Бомгартнер попытался скрыться, одного выстрела хватило бы остановить его. Но три, негодовали журналисты, уже походили на хладнокровную расправу и полицейский произвол. И ситуацию в пользу Эркерт никак не мог склонить тот факт, что убитый тоже был вооружен пистолетом, пусть и доставшимся ему от прадеда. С этого момента и началось повальное смакование подробностей отстранения комиссара и расследования случившегося. Кто-то даже докопался, что за десять лет карьеры Эркерт в полиции, в ее послужном списке оказался чуть ли не десяток убитых при задержании преступников. Слишком много, как уверяла пресса… Пауль помнил, как пару раз перечитал некоторые статьи, а по спине у него в этот момент стекали капельки холодного пота. Да, он ни черта не смыслил во всем этом, но даже ему ясно, что выстрелы в спину не очень-то похожи на арест. Ландерс попытался взять себя в руки и прокрутил в голове все, что было связано с Фридой. Там, на Павлиньем острове, она показалась ему открытой и располагающей к себе. У него даже тени сомнений не возникло, что новая знакомая окажется не той, кем представилась. Но в полицейском управлении перед ним была уже другая Фрида — человек, привыкший командовать и чувствовать себя хозяином положения. Он словно заново с ней познакомился. И она обещала помочь Рихарду. Так поможет или нет? От мысли, которая пришла Паулю на ум, его бросило в озноб: а если Эркерт увидела в Рихарде преступника? Если он для нее — убийца? Что тогда делать? Она найдет его, и как все сложится дальше? Сутки Пауль слонялся по дому, отмахиваясь от вопросов встревоженной Ариэллы. Как ему быть-то? Молчать или пойти рассказать все главному комиссару? Что для Рихарда станет меньшим из зол? Прикончив за вечер бутылку водки, Ландерс все-таки решил не вмешиваться. В конце концов, успокаивал он себя, была уверенность, что у друга с Фридой все складывалось хорошо. В последние дни Круспе выглядел действительно довольным жизнью и слегка влюбленным. Стало быть, нашел взаимность? Очень похоже на то. И раз Фрида попросила молчать, значит он, Пауль, будет молчать. И постарается не думать, что возвращение комиссара Эркерт к работе было результатом объективного расследования, а не следствием нежелания руководства берлинской полиции отвечать на вопрос: как они допустили, что такую должность занимает потенциальный убийца. — Да уж… — напряженно сказал Тилль, отложив телефон и плавно нажав на газ, чтобы пододвинуть машину в пробке на пару метров вперед. — Эта мадам еще потреплет нам всем нервы. И Рихарду тоже. Редкостная стерва, судя по всему. — Линдеманн нервно хохотнул. — Черт, вот везет же Шолле на стерв! Он их к себе как магнитом притягивает! Ни одной нормальной бабы ни разу не было! Даже комиссар полиции по его делу и та… Пауль вымученно улыбнулся, видя насколько натянуты нервы Тилля. Он хотел сказать что-то ободряющее, но тут в памяти всплыло далекое уже утро в отеле и то, как Дум настойчиво интересовался личной жизнью Рихарда. Да он же все испортит! Кристоф к вечеру тоже поедет в управление и все выложит Шварцу. Откуда ему знать, что не нужно говорить о наметившихся у друга переменах на личном фронте? Очевидно же — полиции ничего не известно о зазнобе Рихарда! Значит, Фрида сделала так, чтобы никто не узнал о наметившемся романе. А вот когда Дум все расскажет… вряд ли это поможет Рихарду, и уж точно создаст проблемы Эркерт. Да и Тилль… -Ты ведь не говорил полиции о новой знакомой Рихарда, с которой он переписывался? — осторожно поинтересовался Ландерс, напряженно глядя Тилля. — А меня не спрашивали. А что? — Линдеманн ощутимо напрягся. — Ничего. И не говори о ней. Не надо. — Ты что-то знаешь, чего не знаю я? — Он с прищуром посмотрел на Пауля. — Ничего я не знаю. Но знаю, что если всплывет связь Рихарда с ней — проблем станет еще больше. У всех нас. — Шолле что, подцепил жену какого-то мафиози? — спросил Тилль, мысленно чертыхнувшись: вот так и просирают многолетнюю дружбу. Все-таки теперь Пауль посвящен во все сердечные дела Круспе, а не он. — Говорю же — не знаю. Но знаю точно — не нужно ничего об этом никому говорить. Хорошо? В ответ Тилль лишь утвердительно кивнул. — А теперь поехали к Шнайдеру, — попросил Ландерс. — Его тоже предупредить не мешало бы.

***

Рихард выключил магнитолу и тяжело поднялся с подушек, что набросал на пол, обустроив себе пункт прослушивания новостей. Ничего хорошего за день он так и не узнал. Его по-прежнему разыскивают, а полиция не делает новых заявлений. А слухи… Они, казалось, множились в геометрической прогрессии. Услышав в одном из ток-шоу пространные размышления о своих предпочтениях в сексе от какой-то из бывших любовниц, внешность которой он уже и вспомнить-то не мог, Круспе смачно выругался. Цирк, что творился за стенами домика, ставшего его крепостью и тюрьмой, набирал обороты и зрителей. Сидеть в четырех стенах было тошно. Если в первый день после отъезда Рики Рихард просто отсыпался, то на второй решил устроить генеральную уборку. Слой пыли на поверхностях четко намекал, что времени на борьбу с ней у хозяйки дома не было. Когда последняя полочка была протерта, Рихард оглядел результат своих трудов и довольно улыбнулся. Отлично! Теперь, живя тут, у него больше нет шансов заработать аллергию на пыль. И все бы хорошо, если бы… Вычистив закоулки, Круспе больше не знал чем себя занять. Будь он дома, взялся бы за гитару! А тут откуда ей взяться? Помыкавшись, утром он изучил скромное содержание двух книжных полок — какие-то издания по автомеханике, что-то о биологии, несколько потрепанных школьных учебников и сборники сказок. Сказок Рихарду хватило на день. Но от этого чтения на душе стало настолько тошно, что захотелось выть — память услужливо подкинула картины, как совсем недавно он читал их Максим. В итоге, на следующий день, Круспе коротал время угнездившись на диване и пытаясь дремать. Иногда он вставал к магнитоле, включал очередной выпуск новостей, но ничего толкового там не было. Сколько еще пройдет времени прежде, чем ситуация хоть как-то изменится? Рихард смотрел на настенный календарь с котенком и осознавал, что понятия не имеет, как ответить на этот вопрос. А еще… Он совсем не хотел об этом думать, но близился его день рождения. Круспе не планировал устраивать шумное торжество — это неминуемо выбило бы его из рабочей колеи тура, но был совсем не против ужина в кругу родных. А теперь ничего этого не будет. Он что, проведет день рождения в одиночестве в этом домике? Рихард вздохнул. Интересно, а когда приедет Рика? Вновь глянув на календарь и решив, что она должна появиться сегодня, он направился на кухню соорудить из имеющихся продуктов некое подобие приличного ужина. А попутно подумать: сказать Рике о личном празднике или нет?

***

Сломавшаяся система вентиляции совсем не располагала полицейских к продуктивной работе вечером пятницы и потому, все, кто мог, под разными предлогами поспешили покинуть управление до понедельника. Открыв окно, Фредерика уже второй час пыталась сосредоточиться на хлебных крошках дела — так она называла не очевидные улики. Однако картина расследования пока была туманной, а вероятность ошибки слишком высока. Залетевший в гости с улицы ветерок шевелил уголки бумаг на столе и слегка освежал, но вместе с ним доносились действующие на нервы звуки города и крики детей, резвящихся в небольшом сквере напротив. Решив, что сегодня точно не сможет продвинуться в расследовании, Эркерт стала собирать все необходимые материалы: в выходные, в тишине, у нее будет больше шансов найти нужные кусочки пазла. За этим занятием ее и застала заглянувшая в открытую дверь кабинета Агнесс. — Вот так дела — Фредерика Эркерт бьется над головоломным расследованием и при этом не засиживается в пятницу на работе до ночи? — с нескрываемым удивлением произнесла Гаус. — Да тебя подменили! А завтра ждать? Я приду, надо над одним делом поразмыслить. — Нет, завтра буду работать из дома. Или не работать. Может быть, поеду на выходные за город проветрить мозги, — ответила Эркерт, упреждая предложение подруги куда-нибудь вместе сходить. — Свидание с тем мужчиной из парка, да? — Агнесс пристальное посмотрела на Фриду. — Все серьезно? Фредерика лишь улыбнулась в ответ. — Как думаешь, это все-таки Круспе или кто-то еще? Шауман ошибся? Шварц сказал, что повторный осмотр тела Марии Монтеро дал еще немного косвенных улик против этого музыканта. — Пока не могу сказать, — расплывчато ответила Фредерика. Она могла бы для вида подтвердить, что тоже подозревает Рихарда, но не хотела этого говорить. Попрощавшись с подругой, Эркерт направилась к лифту — ей не хотелось спускаться по лестнице с внушительной папкой, рискуя рассыпать содержимое по ступенькам, а потом очень долго его собирать и раскладывать по порядку. — Подождите! — в момент, когда она зашла в подошедший лифт и собралась нажать кнопку первого этажа, в кабину, придержав двери, буквально влетел Шауман. Судя по удивлению и легкой растерянности, отразившихся на его лице, он не видел того, кто зашел до него. Оказавшись один на один с Фридой, Михаэль ткнул кнопку первого этажа и уставился на двери. — А я зашел передать Густаву пару дел. Пока Блюм держит меня в отпуске, они сами себя не раскроют, — заговорил все-таки он, косясь на бывшую любовницу. — Отлично, — бесстрастно отозвалась Фрида. К ее радости лифт благополучно добрался до первого этажа, и она поспешила шагнуть в холл. Взгляд тут же зацепился за стенд с ориентировками на разыскиваемых преступников. Кто-то додумался разместить листовку с именем и портретом Рихарда на самом видном месте. Машинально пробежав глазами скудную информацию о том, во что был одет подозреваемый и как может себя повести при встрече, Эркерт обратила внимание на дату его рождения. — Я бы хотел с тобой поговорить. Пошли в наше кафе? — Шауман по-своему истолковал то, что Фрида задержалась у стенда. Мысленно Эркерт выругалась. На что Михаэль рассчитывает? Что она забудет все, что он ей наговорил? Нет, у нее отличная профессиональная память. — У тебя времени свободного много? — холодно поинтересовалась Фредерика вопросительно глядя на Шаумана. — Как мне еще дать тебе понять, что ты больше мне не нужен? Может быть, о преследовании заявить? — с издевкой продолжила она. Михаэль напряженно поджал губы и покачал головой: разговор был завершен и ловить, по крайней мере сейчас, было нечего.

***

Увлеченный готовкой, Рихард не обратил внимание на то как Фредерика тихо вошла в дом. Некоторое время она смотрела, как он ловко орудует у плиты, колдуя над каким-то соусом, в то время, как по кухне плавает аромат жареного мяса. Решив, что подходить к борцу и рестлеру, хоть и бывшему, со спины без предупреждения не самая лучшая идея, Эркерт постучала по притолоке. Вздрогнув, Рихард обернулся и тут же улыбнулся, увидев свою Рику. Несколько мгновений она колебалась — ну и какой должна быть их встреча? Простое: «Привет» или, в свете всего уже озвученного, стоит стать чуть ближе? — Привет! — Фредерика приблизилась к Рихарду и легко поцеловала его. — Ммм… Явно обалденный соус, — прокомментировала она, ощутив на его губах вкус приготовленного. — Привет, — ответил Круспе. — Обычно готовлю его к утке, но сегодня в моем распоряжении только куриные ножки. Решил, что ты голодная приедешь. — Конечно же. Даже если бы у меня было время, я бы не стала заезжать перекусить, раз у меня есть такой потрясающий повар. — Фредерика улыбнулась и принялась загружать привезенные продукты в холодильник, пока Рихард занимался стряпней. — Сигареты и бритвенно-мыльное я сразу отнесу в ванную, — сказала она и ушла в душ, а Рихард вздохнул: раз Рика купила ему все это, значит… Его заключение в этом доме не близится к концу. После ужина, разобравшись с грязной посудой на кухне, Рихард вышел в гостиную. Несколько минут он с интересом наблюдал, как Рика, переодевшись в поношенное домашнее платье и разложив бумаги по журнальному столику и по полу, задумчиво хмурит лоб. Включенный ноутбук молча высвечивал заставку. С тихим щелчком часовая стрелка на стене сдвинулась на одно деление: дата на календаре должна была смениться через час. Эркерт краем глаза заметила, как Рихард тихо опустился в кресло и наблюдает за ней. Несмотря на тишину и покой домика она по-прежнему не могла сосредоточиться на деле. В управлении мешал шум, а тут — Рихард, взгляд которого она ощущала на себе, и нет-нет, да путавшие ход раздумий мысли о Михаэле. Вроде бы и расстались они уже достаточно давно, и сказала она себе, что он лишний элемент в ее жизни, но все равно было что-то, что не позволяло отпустить ситуацию. Их слишком многое объединяло, они отлично понимали друг друга, но… Одна неосторожная обидная фраза легко все перечеркнула. Хотя, кажется, теперь Михаэль раскаивался в брошенных словах. — Я так понимаю, в деле пока нет особых успехов? — спросил Рихард, видя как задумавшись, Рика почти добела прикусила нижнюю губу. — Как сказать… — Она тряхнула головой и неопределенно повела плечами. — Кое-что становится яснее. Теперь я знаю об убийце чуть больше, но этого все равно мало. — Эркерт внимательно посмотрела на Рихарда: тот не скрывал напряжение и разочарование. — Я делаю все, что в моих силах, чтобы ускорить расследование. Но пока убедилась, что решение спрятать тебя и отправить твоих детей в программу защиты свидетелей было верным. — Фредерика поморщилась: она вспомнила, как смотрела свежую запись допроса Монтеро Шварцем и считывала невербальные сигналы, исходившие от Рауля. Все указывало на то, что Хайдфельд был прав. Попадись Круспе в руки Монтеро, жить тому оставалось бы очень и очень недолго. Эркерт не раз и не два видела такое выражение лица у преступников, говоривших в допросной, что ни о чем из совершенного не жалеют. — Убийца связан с «Раммштайн»? — глухо спросил Круспе. Фредерика поудобнее уселась на полу напротив Рихарда, отчего платье задралось, обнажив острые сухощавые колени. — Это не случайный человек. Он ездит с вами, — осторожно заговорила она, время от времени бросая взгляд на разложенные бумаги. — Он спокойно передвигается за кулисами, ни у кого не вызывает лишних вопросов. Ему хорошо известно, как устроен бэкстейдж. У него есть доступ к плану стадионов. Он знает слепые зоны камер. Пока, самое очевидное — убийцу нужно искать в службе безопасности. Я отправила запросы по поводу личных дел всех охранников. Мне нужно знать их жизнь с пеленок и до сегодняшнего дня, чтобы понять, кто подходит под характеристику убийцы-некрофила. Есть одна очень хорошая зацепка — учитывая то, как убийца ювелирно заметает следы, я не исключаю, что он из бывших полицейских или смежных профессий. Знаком с криминалистикой. — Эркерт задумчиво постучала кончиками пальцев по колену. — Конечно, может быть, он просто начитался книг и насмотрелся умного видео, такое тоже исключать нельзя. — Стало быть, дело за малым? Просто прочитать досье? — встрепенулся Рихард, и Фредерика услышала надежду в его голосе. — Нет. Есть еще ряд моментов, которые не дают мне покоя и не складываются в общую картину. Но не буду пока об этом. — Она слегка поморщилась. — Как я уже сказала — он ювелирно заметает следы. У нас нет ни одной прямой улики против него. А те, что есть — указывают в том числе и на тебя. Пока я отработаю самую очевидную версию. Как вариант — будет около десяти человек, которые по тем или иным критериям подойдут под мои вводные. Убийство Марии Монтеро позволило мне немного сузить круг поиска. Осмотр места убийства дал очень важную информацию. Но в случае с Лорой Грим место убийства, как понимаешь, не сохранилось, тело кремировано. Тут я могу полагаться только на протоколы и заключения, которые остались после Шаумана. Рихард вздохнул и Фредерика заметила как чуть опустились его плечи. — А если ты ничего не найдешь? Есть же дела, которые полиция годами не может раскрыть. Мне что, так и дальше прятаться? — напряженно спросил он. Она легко поднялась с пола и присела на диван рядом с Круспе. — Да, такие дела бывают. Даже у меня есть несколько. Но если станет понятно, что на убийцу ничего нет, я буду доказывать твою невиновность. — Эркерт взяла Рихарда за руки и слегка сжала его кисти. — Проще было бы найти убийцу, конечно, но я сделаю все, чтобы у полиции, а главное у Монтеро, не осталось сомнений, что тебя заподозрили ошибочно. — И как ты это сделаешь? Я не дурак, вижу, сколько всего против меня… Я не понимаю — почему ты веришь в мою невиновность? — Против тебя очень много. — Фредерика внимательно посмотрела на Рихарда, в уголках глаз которого залегли горькие морщинки. — Но например, я могу доказать, что тебе было не по силам влезть в окно комнаты для гостей, где убили Марию Монтеро. Оно расположено довольно высоко. Тренированному мужчине не составит труда забраться внутрь не оставив следов на наружной стене стадиона. Но твоя спина и форма не позволят проделать такой трюк. Тебе бы пришлось упираться ботинками в стену. Остались бы следы. А их там нет. — Она улыбнулась, придвинулась ближе и обняла его. — Верь мне, я помогу. Мне уже самой некуда отступать. Путь один — идти с тобой дальше. Круспе вздохнул. Было непривычно чувствовать на своих плечах уверенные, сильные, но нежные руки Рики. Он пристроил голову у нее на плече. От Рики пахло гелем для душа, солнцем и чем-то еще, очень родным. Рихард ощутил, как ему становится уютно и спокойно. И… Он позволил себе мягко, почти невесомо коснуться губами кожи Рики в месте, где шея переходила в плечо. А потом, невесомой лаской, поднялся выше, к мочке уха, и замер. Рика снова подействовала на него не так, как Рихард предполагал. Тогда, в квартире, он едва не поцеловал ее, сам не отдавая себе в том отчет, а теперь зашел еще дальше, изначально даже не думая об интимной ласке. Круспе почувствовал, как по позвоночнику прокатилась волна мурашек — Рика скользнула кончиками пальцев вверх по его шее и, запустив их в волосы, стала перебирать прядки. Она не против? Рихард придвинулся ближе, притянул ее к себе, прихватил зубами мочку уха, а руки опустил ниже — с талии на бедра. Собственное дыхание начало сбиваться, внизу живота закрутился маленький теплый смерч, манивший прижаться к Рике еще ближе. Она откинула голову назад, подставляя под ласки плечо и шею, и Рихард уловил, как участилось ее дыхание. Спустя минуту она уперлась руками в его плечи, заставляя привалиться к спинке дивана. Еще через несколько секунд Рика оседлала его бедра, и, наклонившись, накрыла губы поцелуем, который из чувственного и нежного быстро стал страстным и голодным. Рихард быстро уступил, позволив Рике вести, ласкать его язык и нёбо. Пока она исследовала его рот, Круспе запустил руки ей под платье, погладил упругую кожу бедер, потом коснулся ягодиц, сжал их сначала совсем легонько, и, услышав одобрительный стон, стиснул сильнее, потянув к себе… И вскоре сам довольно застонал в поцелуй: Рика извернулась, просунула руку между их телами и запустила ладонь под резинку спортивных штанов. От того как она уверенно сжала его член, а пальцы несколько раз проскользили от головки к основанию, Круспе захотелось поскорее избавиться от одежды, подмять Рику под себя и узнать каково это — быть в ней. Чувствуя, что ласки делают возбуждение почти болезненным, Рихард нехотя разорвал поцелуй, взялся за подол платья и потянул вверх, молча прося Рику избавиться от ненужной одежды. Она с готовностью подчинилась, оставшись в простом черном белье. Не теряя ни минуты, Рихард проворно расстегнул бюстгальтер, стянул его и прижался губами к миниатюрному соску. Пощекотал языком, втянул, посасывая, и почувствовал, как пальцы Рики сжимаются на его плечах, вдавливая ногти в кожу. Когда он проделал то же самое со вторым соском, она теснее придвинулась к его паху, начав медленно тереться о него. От дразнящих движений и жара тела Рихарду стало не хватать воздуха. Он почувствовал, как покрывается испариной, а все мысли сосредотачиваются внизу живота. Рика дразнила его, но в ее действиях не было ни намека на привычную покорность сговорчивых подружек, всегда стремившихся угодить. Сама Фредерика не ожидала, что так легко и быстро окажется сидящей практически раздетой на бедрах Рихарда, и будет ощущать его возбужденный член, ни капельки не скрываемый трикотажем штанов. Запах Рихарда с нотами табака, его тепло, сильные, грубые, но в то же время такие чуткие и проворные руки, находившие самые чувствительные точки на ее теле и бесстыдно забиравшиеся в трусы, дразня еще больше — все это заставляло Фредерику хотеть его здесь и сейчас и не думать о последствиях. В мозгу вспыхнула и погасла робкая мысль о том, что будет утром. Михаэля в ее, Фредерикиной, жизни больше нет, так почему бы не впустить этого растрепанного, раскрасневшегося мужчину из совсем иного мира? Сейчас с ним точно будет очень хорошо, а дальше… Не отрывая взгляда от расширившихся от страсти зрачков Рихарда, Фредерика поднялась. Коснувшись пола, она ощутила, как ноги слегка подрагивают от возбуждения и между ними уже достаточно влажно: тело давно было готово принять в себя мужчину. Немного усмирив возбуждение, Фредерика подцепила штаны Рихарда и стянула их. Подрагивающий от напряжения тяжелый член качнулся и приковал к себе взгляд: захотелось ощутить нежность его кожи, провести языком по всем обозначившимся венкам, почувствовать на вкус выступившую смазку. Она не стала отказывать себе в исполнении этого желания: встала на колени между раздвинутых ног Рихарда и приступила к задуманному. Осторожно вобрав в рот головку, подразнила кончиком языка отверстие уретры, посасывая, взяла поглубже, чувствуя, как с ласками ее языка синхронизировались движения пальцев Рихарда, устроившего ладони на ее груди и бесстыдно сжимавшего и оттягивающего соски. — Я долго не продержусь, — хрипло выдохнул он, когда Рика стала активнее работать головой, время от времени касаясь носом его жестких волос. — Не сегодня… — Рихард положил руки ей на плечи и мягко потянул на себя. Фредерика улыбнулась, настойчиво высвободилась, и, не разрывая зрительный контакт, окончательно разделась. Потом стянула с Рихарда футболку и, проведя ладонями по его груди, снова оседлала бедра. Он прикусил нижнюю губу и, тяжело сглотнув, откинул голову на спинку дивана, когда Фредерика, взяв в ладонь член, приподнялась и дразняще поводила им по лобку, потом дальше, к мягким мокрым складкам… И так несколько раз. Рихард толкнулся бедрами вверх и наконец-то Рика направила его в себя. Круспе шумно выдохнул, и, когда член полностью оказался внутри, с силой стиснул ее бедра. Горячо, влажно, узко… И так желанно. Рика наклонилась, поцеловала в губы, и, выждав несколько секунд, начала двигаться. Сначала медленно, дразняще, вращая бедрами, а потом все резче. Приоткрытым ртом Рихард хватал воздух и смотрел на нее. Ему нравились ее заалевшие щеки, капельки пота, выступившие на висках, растрепанные волосы, двигающаяся в такт движениям грудь с острыми сосками. Фредерика хотела отклониться назад, пытаясь найти более удобное положение для начавших затекать ног, но Рихард не дал этого сделать — подался вперед и притянул к себе. Одной рукой удерживая за талию, другой он стал мять ее грудь. Услышав довольные бесстыжие стоны Рики, заметив как напрягаются ее мышцы, а движения становятся более хаотичными, он накрыл губами один из сосков. Лаская его, начал поддавать бедрами навстречу движениям любовницы. Фредерика поняла, что напряжение становится невыносимым, и мышцы начинает сводить легкими судорогами приближающегося оргазма. Она потихоньку отрывалась от реальности. Все чувства свелись к ощущению того, как двигается внутри плотно заполнивший ее член, и как Рихард сладко покусывает соски. Оргазм подхватил и мгновенно закружил, вырвав из горла громкий протяжный стон, к которому присоединился стон Круспе, ощутившего, как сильно его обхватило ее тело. Рихард замер, давая Рике пережить наслаждение в полной мере. Она навалилась на него, и он ощутил горячее сорванное дыхание на своей шее. Когда оно немного выровнялось, Круспе прижал ее к себе за ягодицы. Ему хватило нескольких резких толчков в ставшее податливым тело, чтобы, войдя максимально глубоко, кончить. Перед глазами растянулась дымка темноты, а уши заложило. Оргазм начисто отключил в голове все мысли. Когда связь с внешним миром стала потихоньку восстанавливаться, Рихард почувствовал, как весь покрывается мурашками от дыхания уронившей голову ему на плечо Фредерики. Он провел ладонями по ее спине, лаская нежную потную кожу, запустил пальцы в растрепанные волосы и осторожно поцеловал в плечо. Хотелось что-то сказать. Но вот только что? Не банальную же благодарность за секс. Рика пошевелилась и чуть отстранилась. Ее прохладная ладонь скользнула по груди Рихарда, заставив вздрогнуть. Страсть почти улеглась и сейчас он смог увидеть, что глаза любовницы на самом деле серо-голубые, выразительные, манящие, но в тоже время холодные, как непогожее зимнее небо. Круспе потянулся за неторопливым нежным поцелуем и получил его. Целуясь, они легонько ласкали друг друга, словно пытались убедить себя, что случившееся реальность. — Пойдем наверх, — сказала Рика, наконец-то оторвавшись от губ Рихарда. — У меня глаза слипаются. Она провела тыльной стороной ладони по овалу его лица и чуть задержала ее на шее, где еще слишком часто билась артерия. Где-то на задворках сознания снова загорелась мысль о будущем. Каким оно теперь будет, когда этот невероятный мужчина смотрит на нее с такой нежностью во взгляде? И почему это так взволновало ее? Отгоняя от себя пока еще ненужную мысль, Рика поднялась и почувствовала как по внутренней стороне бедер медленно потекла сперма. Все еще не зная что сказать и пытаясь разобраться в себе, Рихард поднялся следом и наклонился, чтобы подтянуть штаны, сползшие гармошкой к щиколоткам.

***

Рихард нехотя открыл глаза. Утренний свет вовсю пытался пробиться сквозь плотные шторы. Несмотря на легкий ветерок, заглянувший в комнату из приоткрытого окна, а вместе с ним и умиротворяющее пение птиц на фоне беззаботной тишины раннего деревенского утра, Круспе не чувствовал покоя на душе. Вечером стало немного легче, забрезжил хоть какой-то свет, появилась надежда, что бесконечный липкий кошмар все-таки закончится, но тревога, словно глаз урагана, притаилась на сердце. Что дальше? Он знать не знает как повернется расследование, а теперь еще и Рика. Пора уже было признаться себе: он хотел, чтобы эти отношения оказались чуть серьезнее всех предыдущих. А вот чего хотела она? Внутренний голос снова не преминул напомнить о разнице в их социальном положении и то, что она знала, кто же он на самом деле. Но почему-то водила за нос. Стараясь не разбудить теперь уже любовницу, Рихард осторожно повернулся так, чтобы лучше рассмотреть ее. Спящая, с раскиданными по подушке длинными волосами, Рика выглядела мягкой и нежной, в ней не было ничего от комиссара Эркерт. Обычная симпатичная женщина, к загорелой коже которой хотелось прикасаться губами. Взгляд Рихарда, скользнувший по очертаниям стройного тела под почти сползшей на талию тонкой простыней, зацепился за плечо и грудь. Вчера, когда страсть не оставила места другим мыслям, Круспе не заострил внимания на шраме на правом плече. Кожа в этом месте была розовой, а рубцовая ткань выпуклой. Вспомнив бойцовское прошлое, Рихард понял — шрам свежий, ему полгода или чуть больше. А если воскресить в памяти детство и деда, на груди которого было два шрама от пуль… Круспе нахмурился: Рика ведь недавно вышла на работу, так? Получается, ранение стало причиной ее затянувшегося отпуска? А если присмотреться, то справа на боку виднелась длинная полоса — давний след от рассечения ножом, да и на предплечье тоже обнаружился шрам, который Рика скрывала под браслетами. «Времена года» Вивальди, заигравшая на телефоне в качестве будильника, заставила Рихарда вздрогнуть. Рика недовольно поморщилась, перевернулась к тумбочке, заткнула орущий гаджет и снова рухнула на подушку, сонно щурясь и глядя в потолок. — Доброе утро? — осторожно спросил Рихард, глядя на явно не выспавшуюся Рику. — Доброе. Обычно по субботам встаю пораньше. Забыла отключить… — Она скосила взгляд на Круспе и улыбнулась, но тут же посерьезнела, заметив, куда тот смотрит. — Хотя бы не опасное было? — спросил Рихард, коснувшись шрама. — Из-за твоей работы? — Любое проникающее огнестрельное ранение серьезное. Это только в кино после подобного герой продолжает мочить плохих парней направо и налево, — ответила Рика. — Тут как минимум две артерии рядом… А так… я же комиссар полиции. Это осознанный риск. — Я думал, есть бронежилеты… — Рихард нахмурился. — Есть. Но бывают разные ситуации, — спокойно произнесла Эркерт и, ни капли не стесняясь наготы, выбралась из постели. Рихард увидел еще два старых шрама на спине любовницы — один чуть ниже правой лопатки, от пули, и в районе поясницы — от ножа. Он ощутил, как по позвоночнику прокатился холодок — раньше ему не приходило в голову, что полицейские почти каждый день играют со смертью. Наверное, так было потому, что не было у него близкого человека из рядов стражей порядка. — Тот, кто стрелял в тебя, за решеткой? — Нет. Он мертв, — ответила Рика. — Застрелен. Рихард поежился от осознания того, что, ко всему прочему, ему не доводилось задумываться, что работа полицейского подразумевает гипотетическую возможность кого-то убить. Пусть и легально. — Ты его убила? — Круспе, придерживая простынь на животе, уселся на кровати и стал любоваться спортивным телом Рики. В ней не было ничего от тощих фотомоделей, не было намека на накаченные ягодицы и груди эскортниц и других любительниц богатых мужчин… Угловатое тело, прорисовывающиеся под кожей мышцы… Кому-то оно вряд ли бы понравилось, но Рихард поймал себя на мысли, что снова хочет обладать им, чувствовать под своими руками и собой. Фредерика, уже почти открывшая дверь в ванную, замерла на пороге. Несколько секунд она о чем-то размышляла, глядя на лохматого, явно потрепанного и небритого любовника, после чего вернулась назад. — Ты первый мужчина, который говорит со мной после секса на подобные темы. — Она забралась обратно на кровать. — Я бы не хотела обсуждать с тобой некоторые вопросы о моей работе. Это касается только меня. — Рика провела кончиками пальцев по колючей щеке Рихарда. Круспе мысленно обругал себя: да, Рика права, он нашел на удивление «интересную» тему для разговора, а главное, выбрал «удачный» момент. И чем только думал? А ведь она, как и любая женщина, возможно, хотела банального поцелуя и ласк с утра. Или даже повторения прошлого вечера. — Прости… — Рихард виновато улыбнулся. Рика неопределенно хмыкнула, после чего подалась вперед и поцеловала его. Рихард снова с готовностью впустил ее язык в рот и ощутил, как по спине побежали мурашки от того, как она погладила его плечи, а потом спустила руки к талии, бедрам и уже оттуда переместила на живот. Когда чуть прохладные пальцы стали опускаться все ниже, у Круспе не осталось сомнений в ее планах на утро. Прикинув свои силы, он стиснул ягодицы Рики, приподнял ее, и немного грубо уложил под себя. Пришлось потратить несколько секунд на борьбу с сильно мешающей простыней, оказавшейся между их телами. — Мне стоит подумать о безопасности? Вчера мы… — Рихард сделал над собой усилие, чуть приподнялся и вопросительно посмотрел на Рику. Все-таки, секс без презерватива был хорош. Но последствия, которые иногда случались, как успел убедиться на своем опыте Рихард, не стоили сиюминутного наслаждения. — Не волнуйся, все под контролем, — ответила она с готовностью обнимая его бедра ногами.