Часть 13

На этом, казалось, дружба между мной и Гермионой кончилась навсегда. Мы так рассердились друг на друга, что Гарри даже не пытался нас помирить. Меня особенно возмущало, что Гермиона никогда не принимала попытки Косолапсуса сожрать Паршивца всерьез. Даже сейчас она отстаивала невиновность Косолапа и посоветовала мне хорошенько поискать крысу под кроватями в спальне. Гермиона категорически утверждала: у меня нет никаких доказательств, что её Косолап съел крысу, мол его волоски могли остаться там еще с рождественских каникул. Я же не мог забыть, как тот прыгнул мне на голову в зоомагазине. Да и поведение этого комка меха после. Я тяжело переживал пропажу Паршивца. — Хватит тебе, Рон, — уговаривал меня Фред. Ты ведь всегда говорил, что Паршивец уже совсем старый, просто ходячая древность. Буквально на глазах тает. Ему же лучше, что его сожрал Косолап. Ам! — и нет. Не мучался. — Фред! — возмутилась Джинни. — Как тебе не стыдно! — Ты сам говорил, что она только ест и спит, — поддержал близнеца Джордж. — А помните, как он укусил Гойла? Хотел сделать нам приятное, — со слезами на глазах вспоминал я. — Да, было такое, — подтвердил Гарри. — Звездный час Паршивца. — Фреду встал в пафосную стойку и поднял в верх палец. — Пусть укушенный палец Гойла будет вечным памятником благородному Паршивцу. Ну что ты разнюнился, Рон! Будешь в Хогсмиде — купи себе новую крысу. Было бы из–за чего страдать! Гарри позвал меня с собой на тренировку — матч с Равенкло предстоял уже завтра — и пообещал после тренировки дать полетать на «Молнии». Я перестал сокрушаться, и мы отправились на стадион. Может хоть полеты отвлекут меня от потери питомца. Я не понимал что так к нему привязался, пока не потерял. Мадам Хуч все еще опекала Гарри во время тренировок и, как все, пришла в восторг от «Молнии». Взяла ее в руки и стала разглядывать как профессионал. — Только гляньте на этот противовес! Если у «Нимбусов» есть какие–то недостатки, так только легкий крен хвоста. После нескольких лет их начинает немного заносить в сторону. И рукоять они усовершенствовали, она чуть тоньше, чем у «Чистометов». Напоминает старые «Серебряные стрелы», жаль, что их перестали делать. Я училась на «Стреле», просто замечательная была метла… Казалось, мадам Хуч не остановится, и Вуду пришлось ее прервать. — Простите, мадам Хуч, можно Гарри возьмет свою «Молнию»? Нам надо еще немного потренироваться… — Да, да, конечно, — протянула она Гарри метлу. — Пойду посижу наверху… И она со мной покинула поле, а команда собралась вокруг Вуда послушать его последние наставления перед завтрашним матчем. Я с восторгом следил за тренировкой Гарри. После её окончания все поспешили в раздевалку, а Гарри пошел мне навстречу. Мадам Трюк тем временем досматривала на скамейке третий сон. Гарри говорил, что она постоянно спит. — Держи, — протянул Гарри мне метлу. Я, сияя от счастья, вскочил на «Молнию» и воспарил в густеющую тьму, а Гарри пошел по краю поля. Когда мадам Трюк, вздрогнув, проснулась, было уже совсем темно. Побранив нас за то, что они не разбудили ее, она велела нам немедленно идти в замок. Я и Гарри с «Молнией» на плече покинули темный стадион, обсуждая потрясающие качества «Молнии», — удивительную плавность, молниеносное переключение скоростей, предельную точность при поворотах. На полдороге Гарри глянул налево и остановился как вкопанный. — Что с тобой? — встревожился я. Гарри ткнул влево пальцем. Я вынул из кармана волшебную палочку. — Люмос, — велел я. Луч света метнулся по траве, корням дерева, по кроне. Там среди ветвей с уже набухшими почками сидел рыжий Косолапсус. — Брысь! — крикнул я, нагнулся и поднял с земли камень. Но бросить его он не успел — Косолап, грациозно махнув рыжим хвостом, растворился в темноте. — Ты видел? —- я опять разъярился. — Она продолжает выпускать его. Косолап гуляет где хочет. Переварил, наверное, моего Паршивца и сейчас решил закусить птичкой… Гарри ничего не ответил. И скоро мы благополучно дошли до ярко освещенного главного входа. * * * На другое утро Гарри вошел в Большой зал в сопровождении свиты: наша спальня решила, что «Молния» достойна таких почестей. Все головы обернулись к нам, зал наполнился восхищенными возгласами. Команда же Слизерина была точно громом поражена. — Ты видел его лицо? — спросил я, бросив ликующий взгляд на Малфоя. — У него даже рот перекосило! Вуд тоже сиял в отраженных лучах славы. — Давай положим метлу на середину стола, — предложил он Гарри и стал бережно укладывать ее надписью вверх для всеобщего обозрения. Скоро к столу начали подходить равенкловцы и халфпафцы. Седрик Диггори поздравил Гарри с приобретением, достойно заменившим погибший «Нимбус», а Пенелопа Кристал, подруга Перси из Равенкло, попросила подержать «Молнию». Она долго и внимательно разглядывала ее, так что Перси не без тревоги воскликнул: — Смотри, Пенни, не испорть чего–нибудь! Мы с Пенелопой поспорили на десять галлеонов, кто выиграет. Не понял, откуда у Перси такие деньги? Пенелопа положила метлу на место, поблагодарила Гарри и вернулась за свой стол. — Да–да, Пенни, я уже иду! — И Перси поспешил присоединиться к ней за столом для старост. — А ты уверен, Поттер, что эта техника тебе по зубам? — послышался насмешливый голос. — Жаль, что она не снабжена парашютом. Вдруг рядом очутится дементор! Крэбб с Гойлом дружно заржали. — Жаль, Малфой, что у тебя нет дополнительной пары рук, — сказал Гарри. — С четырьмя ты точно золотого мяча не упустишь. Тут уж захохотали гриффиндорцы. Малфой злобно сощурил серые глазки и поспешно отошел к своему столу. Взгляды всех слизеринцев обратились к нему: они наверняка спрашивали, настоящая ли у Гарри «Молния». Без четверти одиннадцать команда Гриффиндора отправилась в раздевалку. День был прохладный и солнечный, дул легкий ветерок — полная противоположность осеннему дню, когда была игра с пуффендуйцами. Видимость была отличная. — Вуд, Дэйвис, обменяйтесь рукопожатием, — сухим судейским тоном произнесла мадам Трюк, и капитаны пожали друг другу руки. — Седлайте метлы… По свистку… Три… два… один! Гарри на «Молнии» взлетел в небо выше и быстрее всех Он парил над полем, высматривая золотой снитч. — Команды стартовали. Главное событие этого матча — «Молния», на которой летает ловец гриффиндорцев Гарри Поттер. Как пишет «Волшебная метла», в этом сезоне на мировом чемпионате по квиддичу все команды отдадут предпочтение именно этой модели… — Вы не могли бы, Джордан, комментировать то, что происходит на поле, — прервал парня голос профессора МакГонагалл. — Перехожу к комментарию, профессор. Немного информации всегда полезно. Между прочим, «Молния» имеет встроенный автоматический тормоз… — Джордан! — Сейчас, сейчас… Гриффиндорцы ведут игру, Кэти Белл рвется к кольцам Равенкло… Гарри пронесся мимо Кэти. Чжоу, не отставая, висела у него на хвосте. Облетая ворота равенкловцев, Гарри резко прибавил скорость, и Чжоу заметно отстала. Как раз в это время Кэти закинула в кольцо первый мяч, трибуна гриффиндорцев взорвалась восторженными криками. Гарри вошел в пике, Чжоу увидела его маневр и ринулась за ним Гарри прибавил скорость. Ну у него и рожа довольная, ах да пике ведь его любимая фигура высшего пилотажа. Снитч был всего метрах в трех… Но под носом внезапно возник бладжер, посланный противником, Гарри свернул и потерял несколько драгоценных секунд — желанная добыча исчезла из виду. По трибунам гриффиндорцев пронеслось разочарованное «о–ох!», равенкловцы же приветствовали своего загонщика бурными аплодисментами. Джордж Уизли в порыве чувств отправил второй бладжер в сторону обидчика, который избежал столкновения, сделав в воздухе сальто. — Гриффиндор ведет со счетом восемьдесят — ноль, — вещал комментатор. — Посмотрите, что вытворяет на «Молнии» Гарри Поттер! Он демонстрирует все ее возможности! Особенно видна сейчас точно выверенная балансировка… — ДЖОРДАН! ВАС ЧТО, НАНЯЛИ РЕКЛАМИРОВАТЬ «МОЛНИИ»? КОММЕНТИРУЙТЕ МАТЧ! Равенкловцы начали выравнивать счет, им удалось забросить три мяча, и теперь разрыв между командами составлял всего пятьдесят очков. Если Чжоу поймает снитч, равенкловцы выиграют. Лучше бы Гарри поторипился с поимкой снитча. Гарри спикировал вниз, едва не столкнувшись с загонщиком противника. У самых ворот гриффиндорцев блеснула золотая вспышка… Гарри прибавил скорость. Откуда ни возьмись, в двух шагах возникла Чжоу, и Гарри, сбросив скорость, вильнул в сторону. Он снова вошел в пике, Чжоу решила, что он заметил снитч, и рванула за ним. Гарри круто вышел из пике и опять взмыл с быстротой пули. Чжоу не успела повторить его маневр и продолжала падать вниз. И тут он увидел снитч — в третий раз. Снитч парил над самой травой на половине равенкловцев. Гарри развил бешеную скорость. Чжоу — у самой земли — тоже. Но где ей за ним угнаться! Снитч все ближе с каждой секундой… — А–а! — вдруг крикнула Чжоу, указав куда–то пальцем. Три дементора, три высокие черные фигуры в балахонах двигались прямо на Гарри. Ни секунды не медля, Гарри сунул руку за пазуху, мгновенно достал волшебную палочку и крикнул: — Экспекто патронум! Блин, нельзя же палочки на матч игрокам приносить. Надеюсь им не влепят штраф за это. Что–то огромное серебристо–белое выплыло из палочки друга. Он протянул руку, все еще сжимавшую палочку, и пальцы сумели крепко схватить крошечный сопротивляющийся, снитч. Прозвучал свисток мадам Хуч. Команда набросилась на него с такой силой, что чуть не оторвала от метлы. А внизу на трибунах бушевали гриффиндорцы, кричали до хрипоты «ура!». — Молодец! Молодец! — твердил как заведенный Вуд. Алисия, Анджелина и Кэти зацеловали его, а Фред очень крепко сжал в объятиях. Таким спутанным клубком команда и приземлилась на поле. Гарри соскочил с метлы и двинулся навстречу бегущим на поле гриффиндорцам во главе с мной. Его окружила ликующая толпа. — Хо–хо–хо! — кричал я. — Отлично сработано, Гарри! — важно произнес Перси, очень довольный. — Десять галлеонов мои! Прости, мне нужно найти Пенелопу. — Ты, Гарри, просто гений! — орал Симус Финниган. — Бриллиант, чисто бриллиант! — громыхал Хагрид поверх голов гриффиндорцев, отплясывающих танец дикарей. Гарри обернулся и увидел профессора Люпина, который выглядел потрясенным и счастливым одновременно. — Я нисколько не испугался дементоров, — сказал Гарри. — Просто вообще ничего не почувствовал. — Скорее всего, наверное, потому, что они… они были ненастоящие. Пойдемте посмотрим. И профессор Люпин повел Гарри в конец поля. Я пошел вслед за другом. — Вы сильно напугали мистера Малфоя, — сказал он. Гарри смотрел на груду черных балахонов, барахтающихся на траве. Это были Малфой, Крэбб, Гойл и Маркус Флинт, капитан команды слизеринцев. Малфой, кажется, взгромоздился на плечи Гойла. Четверка негодяев пыталась высвободиться из длинных черных балахонов. Рядом стояла профессор МакГонагалл, лицо ее выражало крайнюю степень возмущения. — Недостойное трюкачество! — кричала она. — Подлая и трусливая попытка вывести из игры ловца гриффиндорцев! Все выбудете строго наказаны. И минус пятьдесят очков Слизерину. Я буду говорить с профессором Дамблдором о вашем поведении. Вот он, кстати, сам идет сюда. Это был последний, завершающий штрих к победе гриффиндорцев. Я сложился пополам от смеха, глядя, как Малфой выползает из черного балахона, из–под которого все еще старался выбраться Гойл. — Скорее, Гарри! — крикнул подоспевший Джордж. — Устроим грандиозный праздник! Все в нашу гостиную! — Прекрасная идея! — подхватил Гарри. Гриффиндорцы во главе с командой, которая все еще была в алых формах игроков, покинули стадион и двинулись к главному входу замка. * * * Праздновали так, как будто выиграли Кубок школы. Пиршество и веселье длились до глубокой ночи. Фред с Джорджем часа на два отлучились и вернулись нагруженные бутылочками со сливочным пивом, шипучим тыквенным соком и пакетами, полными сладостями из «Сладкого королевства». Счастливый Джордж стал разбрасывать «мятных лягушек» как конфетти. — Как вы все это достали? — изумилась Анджелина Джонсон. Только одна Гермиона не принимала участия в общем веселье. Она — невероятно! — сидела в углу и пыталась читать толстенную книгу «Быт и нравы британских маглов». Гарри вышел из–за стола, где Фред с Джорджем начали жонглировать бутылочками, и подошел к ней. — Ты хоть на матче–то была? — спросил он. — Конечно, — ответила Гермиона странным тоненьким голосом, не отрывая взгляда от книги. — Я очень рада, что мы выиграли. Ты играл прекрасно, но мне надо к понедельнику прочитать всю эту книгу. — Иди к нам, Гермиона, поешь чего-нибудь, — позвал ее Гарри, бросив взгляд на меня. — Я правда не могу, Гарри, мне еще читать четыреста двадцать две страницы. — В голосе ее теперь явно звучали слезы. — И вообще… Рон не хочет сидеть со мной за одном столом. Я все еще был обижен на подругу. Поэтому громко высказался. — Бедный Паршивец! Если бы его не съели, он бы сейчас полакомился «пестрыми пчелками», он так их любил. Гермиона расплакалась. Не успел Гарри открыть рот, она захлопнула книжищу, сунула ее под мышку, рыдая, побежала к лестнице, ведущей в спальню девочек, и исчезла из виду. — Не пора ли утихомириться, Рон? — не повышая голоса, сказал Гарри. — Нет, — твердо ответил я. — Она хоть бы немножко раскаялась! Но Гермиона никогда не признает себя неправой. Ведет себя, как будто с Паршивцем ничего не случилось, — гуляет где–то, или уехал на каникулы. Праздник закончился в час ночи; пришла профессор МакГонагалл, одетая в домашний халат из шотландки и с сеточкой на волосах, и велела всем идти спать. Гарри и я всю дорогу в спальню не переставали обсуждать матч. После чего разделись и легли спать. Странно что меня разбудило? Что? Это еще что за мужик со спутаными лохмами и с ножем над моей кроватью?! — А–а–а–а–а–а–а–а–а–а! Не–е–е–е–е–е–е–е–ет! — заорал во все горло я и рванулся за палочкой. Мужик пропал. — Что случилось? — раздался в другом конце голос Симуса Финнигана. Хлопнула дверь спальни. Гарри раздернул края полога, и в тот же миг Дин Томас включил настольную лампу. Я с перекошенным от ужаса лицом сидел на кровати, полог её с одного края был разорван. — Блэк! Сириус Блэк! С ножом! — кричал я без передышки. Сердце билось как сумасшедшее. — Что?! — Был здесь! Только что! Разрезал полог! Разбудил меня! — я все никак не мог успокиться. — Тебе это не приснилось? — спросил Дин. — Посмотрите на полог. Говорю вам, что он был здесь! — указал я рукой на дыру в балдахине. Все повскакали с кроватей. Гарри первый добежал до двери, и все ринулись вниз по лестнице. Позади нас захлопали двери, послышались сонные голоса: — Кто кричал? — Что случилось? Общая гостиная была освещена дотлевающими в камине углями, пол усеян мусором, оставшимся после праздника. В гостиной — никого. — Ты уверен, Рон, что это тебе не приснилось? — Говорю вам, я его видел! — Почему такой шум? — Профессор МакГонагалл велела всем идти спать! В гостиную спустились девочки, зевая и поплотнее запахивая халаты. Прибывало и мальчиков. — Прекрасно! Значит, продолжим праздновать! — провозгласил неунывающий Фред Уизли. — Все марш наверх! — скомандовал ворвавшийся в гостиную Перси, прикалывая к пижаме значок старосты школы. — Перси, здесь Сириус Блэк. Он был у нас в спальне. С ножом. Разбудил меня. — попытался я достучаться до сознания брата. В гостиной стало тихо–тихо. — Глупости! — сказал Перси, но было видно, что он потрясен. — Ты переел, и тебе приснился кошмар… — Говорю тебе… — Ладно, замолчи. Хватит! — вот упертый болван. В гостиную вернулась профессор МакГонагалл. Захлопнула за собой портрет с сэром Кэдоганом и обрушила на гостиную гневную тираду: — Я, разумеется, счастлива, что Гриффиндор выиграл. Но всему есть предел! Перси, я от вас такого не ожидала! — Я здесь ни при чем, профессор. Я только что приказал всем вернуться в спальни. Моему брату Рону приснился кошмар… — Неправда, это был не кошмар! — обиделся я. — Я проснулся, профессор, а Сириус Блэк стоит надо мной с ножом в руке! МакГонагалл повернулась в мою сторону. — Это смешно, — сказала она. — Как он мог пройти в гостиную мимо нашего стража? — А вы у него спросите. — Я указал пальцем на изнанку портрета сэра Кэдогана. — Спросите, не видел ли он… Глянув на меня с подозрением, МакГонагалл толкнула портрет и вышла. Вся гостиная затаила дыхание. — Сэр Кэдоган, вы вот только что никого не впускали в башню? — Как же, добрая леди, впустил. — Вы… впустили? А… а пароль?! — женщина похоже была ошарашена этой новостью. — А у него они были! — гордо сказал сэр Кэдоган. — На всю неделю, миледи. Целый список на кусочке пергамента. Он их мне прочитал! Профессор МакГонагалл вернулась сквозь узкий проем в гостиную. Гриффиндорцы оторопело молчали, профессор была бледна как мел. — Какой, — дрожащим голосом начала она, — какой неописуемый глупец написал на клочке пергамента все пароли недели и потом потерял его? Гробовое молчание в гриффиндорской гостиной было нарушено слабым, испуганным всхлипом. Невилл Лонгботом, дрожа от макушки до носков пушистых комнатных тапочек, медленно поднял руку.