Часть 14

В ту ночь никто в башне Гриффиндора не спал. Все знали, что замок снова обыскивают сверху донизу. Собрались в Общей гостиной и ждали новостей. На рассвете в гостиную спустилась профессор МакГонагалл и сказала, что Блэк опять ускользнул. На другой день по всему замку были приняты более жесткие охранные меры. Профессор Флитвик учил главные входные двери распознавать Блэка по увеличенному портрету. Филч носился в окружении эльфов по всем закоулкам и коридорам, заколачивал все щели и мышиные норы. Сэра Кэдогана уволили, его портрет отправили обратно на пустынную площадку восьмого этажа. На входе в башню Гриффиндор опять появилась Полная Дама, отреставрированная специалистами. Она все еще нервничала и согласилась вернуться на работу при одном условии: ей дадут дополнительную охрану. Специально для нее у Флинтов наняли грозного вида троллей, которые ходили по коридору, злобно хрюкали и мерились дубинками. Однако одноглазая ведьма не охранялась и доступ к ней был открыт. Очевидно, Фред и Джордж правы: только они, а теперь еще Гарри, я и Гермиона знали о тайном ходе прямо под ней. — Как по–твоему, — спросил Гарри меня, — не сказать ли о нем кому–нибудь? — Нет, — помотал головой я. — Ведь он сюда проник не через «Сладкое королевство». Если бы магазин был ночью взломан, знаешь сколько было бы шуму! Я в мгновение ока стал знаменитостью. Первый раз в жизни не Гарри, а я был в центре всеобщего внимания. И надо сказать, мне это нравилось. Хотя я все еще окончательно не пришел в себя после ночных переживаний, я взахлеб рассказывал всем и каждому об этом происшествии, украсив его россыпью подробностей: «Сплю это я и вдруг слышу, как будто кто–то что–то рвет. Я подумал — это во сне. Но тут, представляете, чувствую сквозняк… Проснулся, гляжу: полог с одной стороны сорван. Я повернулся, а он прямо надо мной стоит… как скелет. Волосы колтуном. В руке огромный нож, сантиметров тридцать, а то и сорок. Смотрит на меня, а я на него. Я как заору — и его как ветром сдуло.» Прослушав эту душераздирающую историю, девочки со второго курса вернулись к своим делам. А я обратился к Гарри: — Как ты думаешь, почему он исчез? — Наверное, решил, что ты своим криком разбудил всю башню и ему надо скорее уходить из замка, — поразмыслив, сказал Гарри. — Помедли он немного, ему бы пришлось убить всех гриффиндорцев, иначе из гостиной не выбраться. Да еще учителя… А Невилл попал в опалу. Профессор МакГонагалл просто рассвирепела: навсегда отлучила его от Хогсмида, наложила наказание и запретила сообщать ему пароль. Бедный Невилл каждый вечер теперь ждал у портрета с Дамой, пока кто–нибудь подойдет и проведет его, дежурные тролли, фланирующие по коридору, смотрели на него с большим подозрением. Но конечно, самому суровому наказанию Невилла подвергла бабушка — все остальное было так, пустяки. Два дня спустя после вторжения Блэка она прислала ему Громовещатель. Эта позорная кара обрушилась на Невилла во время завтрака. Совы–почтальоны, как всегда, влетели в Большой зал, неся в клювах письма. На стол перед Невиллом приземлилась огромная сипуха, в клюве у нее был красный конверт. Сидевшие напротив Гарри и я, сразу узнали Громовещатель — я в прошлом году получил такой же от мамы. Вс помнил грохот и свой стыд от подобного письма. — Хватай его и скорее беги отсюда! — крикнул я. Говорить дважды не надо было. Невилл схватил письмо и держа его перед собой как бомбу, пулей вылетел в холл. Слизеринцы за своим столом покатились со смеху. Письмо взорвалось почти у самых входных дверей. Голос его бабушки, стократ усиленный, наполнил замок. — так опозорить всё славное семейство Логботомов! Гарри не сразу заметил, что и ему есть письмо. Опомнился он, когда Хедвиг больно клюнула его в руку. — Ой! — воскликнул он от неожиданности. А, это ты, Хедвиг! Он взял у нее письмо и открыл конверт, а Хедвиг тем временем принялась бродить по столу. Записка была от Хагрида. «Дорогие Гарри и Рон! Как вы насчет того, чтобы выпить со мной чашку чая сегодня вечером около шести? Я зайду за вами в замок. ЖДИТЕ МЕНЯ В ХОЛЛЕ. ВАМ ОДНИМ ВЫХОДИТЬ ЗАПРЕЩЕНО. Не вешайте носа. Хагрид» — Он, наверное, хочет подробнее узнать про Блэка! — решил я. Ровно в шесть мы, вышли из гриффиндорской гостиной, миновали чуть не бегом троллей и спустились в холл. Хагрид уже их ждал. — Привет, Хагрид! Ты, наверное, хочешь узнать, как все было в ту ночь? — спросил я. — Я знаю. — Хагрид отворил двери и выпустил нас наружу. — А–а, — слегка разочарованно протянул я. Первое, что мы увидели в хижине Хагрида, был Клювокрыл. Он лежал, вытянувшись во всю длину на лоскутном одеяле Хагрида, плотно прижав крылья к бокам, и с наслаждением уплетал тушки хорьков, лежащие перед ним на большом блюде. На дверце гардероба, на плечиках, висел огромный каштанового цвета костюм с премерзким оранжевым в желтую полоску галстуком, явно приготовленные для выхода. — Ты куда–то собрался, Хагрид? — спросил Гарри. — На слушание дела «Клювокрыл против Комиссии по обезвреживанию опасных существ». Оно будет в эту пятницу. Поедем в Лондон вместе, Клювокрыл и я. Я уже заказал два спальных места в «Ночном рыцаре». Блин, я совсем забыл, что суд над Клювокрылом так скоро. У меня совсем вылетело из головы обещание подумать над защитой гипогрифа. Вновь обретенная «Молния» затмила все другие дела и заботы. Хагрид налил нам чаю и предложил сдобных булочек с цукатами, но мы от булочек отказались: нам слишком хорошо была знакома стряпня Хагрида. Их даже отмачивать в чае бесполезно. Слишком черствые. — У меня к вам… э–э… нелегкий разговор, — на редкость серьезно заявил Хагрид. — О чем? — спросил Гарри. — О Гермионе. — А что с ней такое? — спросил я. — Как бы это сказать… После рождественских каникул она частенько сюда захаживает. Уж больно ей одиноко. Сначала вы из–за «Молнии» перестали разговаривать. А теперь вот из–за кота… — Он сожрал моего крыса, — взвился я. — Так ведут себя все коты, — упрямо продолжал Хагрид. — Она часто плачет. У ней нелегкое время, да. Сдается мне… она это… откусила слишком большой кусок. Ну, все эти предметы… А она еще — представьте себе! — нашла время помочь мне и Клювокрылу. Такие дала… э–э… советы… Теперь у Клювокрыла есть надежда… — Прости, Хагрид, это мы должны были помочь… — начал смущенно оправдываться Гарри. — Тебя никто не винит! — прервал его Хагрид. — И тебе было нелегко. Я ведь все вижу. Ты тренировался день и ночь. Но скажу честно: для вас крысюк и метла дороже друга. Вот и все. Гарри и я смущенно переглянулись. — Знаешь, Рон, как она расстроилась, когда Блэк чуть тебя не зарезал. Сердце у нее где надо, у Гермионы. А вы двое не разговариваете с ней… — Если она избавится от этого кота, я опять буду с ней разговаривать, — не унимался я. — А она и слушать ничего не хочет! Этот кот — какое–то чудовище! — Ну… это понятно. Люди частенько глупо себя ведут со своими любимцами, — изрек мудрый Хагрид. За его спиной Клювокрыл выплевывал кости хорьков прямо ему на подушку. Остаток вечера проговорили о шансах Гриффиндора на победу в борьбе за Кубок. И в девять часов Хагрид отвел нас в замок. Мы поднялись к себе. В гостиной у доски объявлений толпилась оживленная группа гриффиндорцев. — На той неделе Хогсмид, — прочитал я, вытянув шею над их головами. — Что ты об этом думаешь? — спросил я у Гарри, выбирая место, где бы сесть. — К счастью, Филч не забил досками горбунью. Ход в «Сладкое королевство» открыт. Гарри резко повернулся и увидел Гермиону, она сидела за столом позади нас, просто ее не было видно за горой книг. Теперь она чуть–чуть их раздвинула и шептала в щелку: — Если ты снова пойдешь в Хогсмид, я скажу про Карту профессору МакГонагалл. — Кажется, кто–то что–то сказал, Гарри? — я так разозлился, что даже не взглянул на Гермиону. — Как ты можешь, Рон, тащить его с собой, — возмутилась Гермиона, — после того, что случилось ночью! Я обязательно… — Ну теперь ты хочешь сделать все, чтобы Гарри исключили из школы! — зло прошипел я. — Ты уже причинила столько вреда в этом году! Гермиона хотела что–то ответить, но в этот миг к ней на колени, тихо урча, вспрыгнул Косолап. Я скривился от злости на этуц наглую рыжую морду. Гермиона испуганно глянула в мое лицо, подхватила кота и побежала наверх в спальню. — Так что ты об этом думаешь? — спросил я, как будто никакой перепалки с Гермионой не было. — В прошлый раз ты почти ничего там не видел. Ты даже не заходил в «Зонко»! Гарри огляделся, нет ли поблизости Гермионы. — Ладно, пойдем, — сказал он. — Только в этот раз возьму с собой мантию–невидимку. * * * В субботу утром Гарри сделал вид что никуда не идет, чтобы Гермиона не побежала закладывать нас. — Пока! — крикнул он мне. — Увидимся, когда вернешься! Я улыбнулся и подмигнул ему. После чего в одиночестве пошел в деревню. * * * Я стоял рядом со сладким королевством и дожидался друга. Меня кто-то ткнул в спину. — Это я, — шепнул он. — Что ты так долго? — Снейп немного задержал… И мы отправились прямиком по Главной улице. Как же неудобно общаться с пустотой. — Где ты? — то и дело шепотом спрашивал я. — Никуда не делся? Странно это все–таки… Зашли на почту. я стал для виду прицениваться к совам — не послать ли одну в Египет Биллу. На полках сидело штук триста сов всех цветов и размеров: от серых гигантов до совсем крошечных («только местная доставка»), умещающихся на ладони. И все они ласково ухали, разглядывая посетителей. Потом отправились к «Зонко». Лавка была битком набита школьниками. Каких только диковин там не было! Стоящие на полках штуковины могли бы удовлетворить самые немыслимые фантазии Фреда и Джорджа! Гарри шепотом распорядился, что ему купить, и незаметно передал мне несколько золотых монет. Вышли из лавки с похудевшими кошельками, зато карманы оттопыривали бомбы, заряженные навозом, икотные конфеты, мыло из жабьей икры, кружки, кусающие за нос. День был ясный, дул легкий ветерок. Даже в «Трех метлах» сидеть не хотелось, и поэтому мы двинулись в гору к Визжащей хижине, имеющей самую дурную репутацию во всей магической Британии. Хижина стояла на холме немного в стороне от деревни. И даже сейчас, при дневном свете, вид у неё был жутковатый: окна заколочены досками, одичавший промозглый сад. — Даже хогвартские привидения здесь не бывают, — сказал я, прислонившись к забору и разглядывая хижину, — я спрашивал у Почти Безголового Ника. Он сказал, что здесь обитает лихая компания. Никто не может сюда войти. Фред с Джорджем пытались, но все двери крепко заперты. Совсем близко послышались голоса. Кто–то поднимался к хижине с другой стороны. Секунда–другая, и мы увидели Малфоя в сопровождении Крэбба и Гойла. — Вот–вот прилетит от отца сова с известием, — разглагольствовал Малфой. — Он поехал на суд свидетелем. Расскажет там про мою руку, как я три месяца не мог ничего делать… Крэбб с Гойлом хохотнули. — Как бы мне хотелось самому услышать выступление на суде этого патлатого безмозглого великана: «Не–е, честно, в ем ничаво опаснова нет». Гиппогрифу давно пора сдохнуть… Неожиданно Малфой увидел возле хижины меня. Лицо его расплылось в злобной ухмылке. — А ты что здесь делаешь? — Малфой перевел взгляд на покосившуюся хижину. — Наверное, ищешь, где жить? Ты ведь давно мечтаешь об отдельной комнате! Говорят, вы все спите в одной спальне. Это правда? Гарри схватил меня за шиворот, помешав броситься с кулаками на своего врага. Ну ничего я его потом подловлю. Я его не трогал осенью из-за поврежеденой руки, и гаденыш осмелел в край. — Предоставь его мне, — шепнул Гарри мне на ухо. — А мы тут обсуждаем твоего друга Хагрида, — продолжал паясничать Малфой. — Представляем себе, что он говорит на суде Комиссии по обезвреживанию опасных существ. Как, по–твоему, он заплачет, когда гиппогрифу отрубят… Плюх! Голова Малфоя мотнулась, его белобрысые волосы облепила мокрая грязь. — Кто это?.. Я ухватился за забор, чтобы со смеху не упасть наземь. Злокозненная троица волчком завертелась на месте, Малфой счищал с волос грязь. — Что призошло? Кто это сделал? — В этом месте очень мощные привидения. — спокойно произнес я. Крэбб с Гойлом явно струсили: накачанные мускулы от привидений не спасут. Малфой окинул испуганным взглядом безлюдную местность. Плюх! Плюх! Плюх! На этот раз досталось всем троим. Гойл бешено прыгал на месте, стараясь стряхнуть липкие комки с маленьких тупых глазок. — Вон оттуда швыряют. — махнул Малфой рукой и стал рукой вытирать залепленное грязью лицо. Растопырив руки, как зомби, Крэбб, спотыкаясь, двинулся вперед. Ему в спину прилетала палка. Крэбб сделал в воздухе что–то вроде пируэта: откуда могла прилететь эта палка? Кроме меня, никого рядом не было, и Крэбб пошел прямо ко мне. Крэбб споткнулся и полетел на землю. Его огромная ножища взмыла вверх и задела край мантии Гарри. Капюшон сполз, и голова Гарри открылась. Какую–то долю секунды Малфой пялился на парящую в воздухе голову. — А–а–а! — завопил он, тыча в нее пальцем. Повернулся и бросился наутек, Крэбб с Гойлом не отставали. Гарри нахлобучил капюшон обратно. Но было поздно. — Гарри! — отчаянно крикнул я, подбегая к тому месту, где только что висела голова друга. — Немедленно беги отсюда! Малфой расскажет, что он здесь видел. Скорее обратно в замок! — До скорого! И, не прибавив ни слова, не чуя под собой ног, Гарри помчался в Хогсмид. Блин, а ведь все так хорошо начиналось. Я бросился бегом в замок. Надо подстраховать Гарри, если его все-таки поймают. — Вот видите, Северус — Люпин опять повернулся к Снейпу. — Я уверен, что это штуки из «Зонко»… И как раз в этот самый миг в кабинет зельевара ворвался я. Задыхаясь от бега, я остановился у стола профессора. И, несмотря на бешено стучащее сердце, проговорил: — Это… я… дал… Гарри… Купил… в «Зонко»… месяц… назад… — Ну вот, Северус, — довольно хлопнув в ладоши, сказал Люпин. — Дело прояснилось, Я отнесу пергамент обратно в «Зонко»? Не возражаете? — Люпин свернул Карту и сунул ее куда–то в складки мантии. — Гарри, Рон, идемте со мной, я хотел бы объяснить вам еще кое–что про вампиров. Простите, Северус. Все в троем молча вышли из кабинета. Люпин заговорил только в холле. Посмотрев на Гарри, он хотел было что–то сказать, но Гарри его опередил. — Профессор, я… — Мне не надо никаких объяснений, — прервал его Люпин. И, оглядев пустой холл, понизил голос: — Я случайно знаю, что эта Карта много лет назад была конфискована кое у кого Филчем. Да, я знаю, что это Карта, — пояснил он, заметив наши изумленные взгляды. — Не хочу знать, как она попала к вам в руки. Меня вот что поражает: почему вы не отдали ее преподавателям. Тем более после того случая с паролями. Мы все видели, что случается, когда важные сведения о замке валяются где попало. И я, Гарри, не верну тебе Карту. — Почему Снейп подумал, что я получил Карту прямо от ее изготовителей? — выпалил Гарри. — Видишь ли… — Люпин как будто подыскивал ответ. — Наверное, решил, что этим изготовителям очень хотелось выманить тебя из замка. Наверное, их бы это порадовало. — Вы их знаете? — спросил пораженный Гарри. — Мы встречались, — коротко ответилг Люпин, смотревший на Гарри как никогда строго. — Не ожидай, Гарри, что я когда-нибудь еще приду тебе на выручку. Я не сумел тебе внушить, что Сириус Блэк — это очень опасно. Но я был уверен, что слова, которые ты слышал, когда дементоры приближались к тебе, все–таки окажут на тебя воздействие. Твои родители, Гарри, отдали свои жизни, чтобы спасти твою. И чем же ты отплатил им? Поставил на кон против их великой жертвы пакет с магическими штучками. И Люпин ушел. Гарри и я медленно поднимались по мраморной лестнице. — Это я во всем виноват, — сказал я, когда мы проходили мимо одноглазой ведьмы. — Я тебя уговорил идти в Хогсмид. Люпин прав: мы поступили глупо. Не надо было этого делать… — И я опять замолчал. В коридоре, где ходили дозорные тролли, мы увидели идущую навстречу Гермиону. По ее лицу было видно — она знает, что произошло. Сердце у Гарри упало: сказала ли она профессору МакГонагалл про Карту? Гермиона подошла к ним и остановилась. — Радуешься нашим неприятностям? — съязвил я. — Успела уже наябедничать? — Нет, — сказала Гермиона, держа в руке письмо. Губы у нее дрожали. — Я просто подумала, вам надо это знать… Хагрид проиграл дело. Клювокрыла казнят. Блядь, Малфой сука.