Часть 15

— Он… он вот, прислал мне, — сказала Гермиона, протягивая письмо. Гарри взял кусок пергамента. Пергамент был мокрый, слезы капали на слова, и чернила так расплылись, что некоторые слова только угадывались. Гарри прочитал: «Дорогая Гермиона! Мы проиграли дело. Мне разрешили взять его в Хогвартс. День казни будет назначен. Клювику Лондон очень понравился. Никогда не забуду, как ты нам помогала. Хагрид» — Они не посмеют, — сказал Гарри. — Не посмеют. Клювокрыл не опасен. — Это все отец Малфоя! — возмущалась Гермиона, вытирая слезы. — Он запугал Комиссию, этих старых глупых болтунов. Они его боятся. Конечно, можно подать апелляцию. Так всегда делают. Но вряд ли это поможет. Приговор все равно оставят в силе. — Не оставят! — горячо возразил я. — Ты больше не будешь одна этим заниматься. Я тебе помогу, Гермиона. — Ох, Рон! Гермиона, чуть не в обмороке, бросилась мне на шею. Я сконфузился и стал неловко поглаживать Гермиону по голове. Наконец к Гермионе вернулись силы, и она вьшустила меня из объятий. — Мне, Рон, правда, правда очень жалко Паршивца, — рыдала она. — Ну ладно, ладно, — успокаивал ее я, счастливый, что Гермиона отпустила меня. — Паршивец был очень старый. И в общем–то, от него было мало проку. Кто знает, вдруг мама с папой позволят мне теперь завести сову. Из–за мер безопасности, введенных после второго появления Блэка, Гарри, я и Гермиона не могли по вечерам навещать Хагрида. Теперь мы беседовали с ним только после уроков ухода за магическими существами. Суровый приговор подействовал на него как удар молнии. — Эт моя вина, — говорил он как никогда косноязычно. — Я… ить весь онемел. А они таки важны, во всем черном. Я… это… значит, совсем запутался. Пергамент из рук валится… Твои–то цифры, Гермиона, из головы вон… К тому же Люциус Малфой встал и давай их, знамо дело, дурить. Чо он сказал, то они и решили. — Ладно, подадим апелляцию! — кипел я. — Не сдавайся. Мы уже этим занимаемся. Хагрид сопровождал класс в замок. Впереди, сразу перед нами, шел Малфой, как всегда, в сопровождении Крэбба и Гойла. Малфой, издевательски смеясь, то и дело оглядывался. — Навряд ли поможет, Рон, — грустно покачал головой Хагрид. — Поди–кось с ними справься. Комиссия у Малфоя в кулаке. Я вот чо думаю: пусть у Клювика последние–то денечки будут самые что ни на есть вольготные. Мой это долг… С этими словами Хагрид повернул обратно в хижину, спрятав лицо в огромный носовой платок. — Ха–ха–ха! Разревелся! Малфой с неизменными спутниками стояли, прислушиваясь, в главных дверях замка. — Вы видели что–нибудь более жалкое?! — воскликнул Малфой. — И это наш учитель! Гарри и я бросились к Малфою, но Гермиона нас опередила. Хлоп! Размахнувшись, она изо всех сил ударила Малфоя по щеке. Малфой покачнулся. Гарри, я и Крэбб с Гойлом остолбенели. А Гермиона размахнулась еще раз. — Не смей так говорить о Хагриде, ты, злобная дрянь… Вот это да! Ну она дает. — Гермиона! — севшим голосом проговорил я, пытаясь отвести занесенную руку Гермионы. Парни стараются не драться с девушками. В конце концов случайно повредить домохозяйке и матери никому не хочеться. За них как правило деруться либо братья либо мужья. — Не мешай, Рон! — Гермиона вынула волшебную палочку. Малфой сделал шаг назад, Крэбб и Гойл, онемев, ждали распоряжений. Я потер кулак. — Пошли, — буркнул Малфой. Компания вошла в замок и устремилась к лестнице, ведущей в подвалы. — Гермиона! — еще раз повторил я, — не делай так больше. — Гарри, ты должен, должен выиграть финальный матч! — не могла успокоиться Гермиона, не обращая на мои слова внимания. — Я не перенесу если мы проиграем. — У нас сейчас заклинания, — напомнил я. — Идемте скорее, а то опоздаем. Надо попросить Джини объясить ей про драки между волшебницей и магом. Почти бегом мы бросились по мраморной лестнице в класс профессора Флитвика. — Вы опоздали, молодые люди, — слегка попенял нам профессор. — Садитесь скорее, доставайте палочки. Мы сегодня поупражняемся с Веселящими чарами. Уже разбились на пары. Гарри и я пошли в конец класса, сели за последний стол и открыли сумки. — А где Гермиона? — спросил я, оглядев класс. Гарри тоже огляделся. Гермионы в классе не было. И куда она опять делась? — Как странно, — сказал Гарри мне. — Может, она забежала в туалет? Но Гермиона так на уроке и не появилась. — Ей пошли бы на пользу Веселящие чары, — пошутил я по дороге в Большой зал. Класс шел на обед в превосходном настроении, лица у всех сияли. Но Гермиона не пришла и на обед. К концу обеда после яблочного пирога Веселящие чары слегка повыветрились, и Гарри и я стали ощущать беспокойство. — Как, по–твоему, не мог Малфой что–нибудь ей сделать? — спросил, нахмурившись, я по дороге к башне Гриффиндора. Прошли мимо дежурных троллей, сказали Полной Даме пароль («Флиббертигиббет») и протиснулись в проем гостиной. Гермиона как ни в чем не бывало крепко спала, уронив голову на учебник нумерологии. мы сели по обе стороны, и Гарри толкнул ее в бок. — А? Что? — проснулась Гермиона, непонимающе озираясь по сторонам. — Пора идти? Какой сейчас урок? — Прорицание, через двадцать минут, — вразумил ее Гарри. — Гермиона, почему ты пропустила заклинания? — Что? Не может быть! — вскрикнула Гермиона. — Я забыла пойти на заклинания! — Но как ты могла забыть? Ты ведь дошла с нами до самого порога! — Не могу этому поверить, — причитала Гермиона. — Профессор Флитвик очень сердился? Это все Малфой! Я шла и думала о нем, и у меня как–то все спуталось! — Знаешь что, Гермиона, — сказал я, взглянув на толстенную «Нумерологию», которая послужила Гермионе подушкой. — По–моему, ты немного того… Слишком много на себя навалила. — Ничего подобного! — возразила Гермиона, откинув с глаз волосы и безуспешно ища глазами сумку. — Я просто перепутала расписание. Пойду найду профессора Флитвика и попрошу прощения… Увидимся на прорицании. Через двадцать минут она присоединилась к нам у первой ступени лесенки, ведущей в кабинет профессора Трелони. Вид у нее был явно огорошенный. — Как же я могла пропустить Веселящие чары! Ведь они наверняка войдут в экзамены. Профессор Флитвик мне сейчас намекнул. Втроем мы поднялись по лестнице в кабинет профессора Трелони. Здесь, как всегда, было жарко и царил полумрак. На каждом столике матово поблескивал хрустальный шар. Гарри, я и Гермиона сели за один шаткий столик. — Я думал, мы будем глядеть в хрустальный шар в следующем семестре. — я осторожно оглянулся, нет ли поблизости профессора предсказаний. — Не расстраивайся, — заметил Гарри. — Это значит, что мы покончили с хиромантией. Мне уже тошно от ее фокусов, как возьмет в руку мою ладонь, так и закатит глаза. — Добрый день всем, — плавно пропел знакомый туманный голос, сопровождаемый явлением профессора Трелони откуда–то из густой тени. Подружки Парвати и Лаванда задрожали от возбуждения, их лица освещало молочно–белое сияние, исходившее от магического кристалла перед ними. — Я решила заняться магическим кристаллом немного раньше, чем планировала. — Профессор Трелони села спиной к огню и оглядела класс. — Богини судьбы поведали мне, что магический кристалл войдет в ваш июньский экзамен. Гермиона фыркнула. — Богини судьбы ей поведали, ну, знаете ли! Она же сама готовит экзамен… Отличное предсказание! — Гермиона даже не потрудилась опустить голос до шепота. Лицо профессора все время оставалось в тени, так что трудно было сказать, слышала ли она Гермиону. Как бы то ни было, она невозмутимо продолжала: — Гадание по магическому кристаллу — утонченное искусство. Я не ожидаю, что хотя бы один из вас, — говорила она нараспев, — станет с первого раза Провидеть, вглядываясь в бездонную глубину кристалла. Начнем с упражнений. Прежде всего, надо научиться расслаблять сознание и наружные глаза… Наружные глаза, ну надо же… Из моей груди вырвался смешок, и я прижал кулак ко рту, чтобы не разразиться неудержимым хохотом. Между тем профессор Трелони продолжала мурлыкать: — Тогда у вас откроется Третий глаз и заговорит подсознание. И возможно, уже сегодня в конце урока, если улыбнется Фортуна, кто–нибудь из вас сподобится Увидеть. Итак, начнем. Я то и дело хихикал, а Гермиона презрительно фыркала. Гарри же упорно смотрел в шар словно пытаясь что-то там рассмотреть. — Вы что–нибудь видите? — спросил он нас после пятнадцати минут глазения. — Да, вижу, — ответил я. — Прожженное пятно на столе. Кто–то, наверное, уронил на этот стол свечу. — Бессмысленная трата времени, — прошипела Гермиона. — Сколько можно было бы сделать полезного! Хотя бы, например, прочитать про Веселящие чары. Мимо прошелестела юбками профессор Трелони. — Помочь кому–нибудь расшифровать таинственные туманные знаки внутри кристалла? — пропела она под звяканье браслетов. — Мне не надо, — прошептал я. — И так ясно, что они значат. Сегодня вечером будет туман. Гарри с Гермионой не выдержали и прыснули. — Пожалуйста, не мешайте, — кротко попросила профессор Трелони. И головы всех учеников повернулись к нам. Парвати с Лавандой возмущенно переглянулись. — Вы нарушаете вибрацию пространства ясновидения. Профессор подошла к нашему столу, подсела к нам и всмотрелась в шар. Ну начинается… — Здесь что–то движется, — прошептала профессор, приблизив лицо к шару. — Что это? Сейчас опять ему смерть напророчит. — Мой мальчик… — вздохнула профессор и посмотрела на Гарри. — Он здесь, это видно, как никогда раньше… Крадется, все ближе… Гр… — О господи! — воскликнула Гермиона. — Неужели опять Грим? Просто смешно! Профессор Трелони вскинула на Гермиону огромные глаза, Парвати что–то шепнула Лаванде, и обе тоже воззрились на бунтарку. В глазах профессора полыхнул гнев. — К своему прискорбию, должна сказать, милочка, что с той минуты, как вы появились в классе, мне было абсолютно ясно, что в вас нет того, что необходимо для благородного искусства ясновидения. У меня до вас никогда не было ученика, в котором до такой степени отсутствует духовность. На секунду в классе повисла абсолютная шина. — Прекрасно! — Гермиона встала, взяла учебник «Как рассеять туман над будущим» и сунула его в сумку. — Прекрасно! — повторила она и вскинув сумку на плечо, чуть не столкнула меня вместе со стулом. — Мое терпение лопнуло. Я ухожу. Ко всеобщему удивлению, Гермиона подошла к люку, пинком открыла его и покинула класс. Ну хоть от одного предмета огна избавилась. Еще бы от магловедения отказадась, зачем оно ей? Отоц говорит там преподают несусветное старье. Спустя несколько минут все успокоились. Профессор Трелони, похоже, забыла про Грима и отвернувшись от Гарри со мной, плотнее закуталась в свой легкий газовый платок. — Профессор Трелони! — вдруг воскликнула Лаванда, так что все вздрогнули. — Профессор Трелони! Знаете, что я вспомнила? Вы ведь предсказали, что она уйдет! Помните, профессор? «На кануне Пасхи один из нас навсегда нас покинет». Вы это очень давно сказали, профессор. Профессор Трелони светло улыбнулась. — Да, Лаванда, я знала, что мисс Грэйнджер покинет нас. Но всегда надеешься, что предсказанное не сбудется. Третий Глаз — тяжелое бремя… Парвати и Лаванда, глядя на профессора с величайшим почтением, подвинулись, чтобы она могла сесть с ними. — Ну и денек у Гермионы, а? — восхищено шепнул я Гарри. — Это точно! * * * В пасхальные каникулы никакого отдыха не получилось. Нам по всем предметам задали горы домашних заданий. Невилл Логботом был на грани нервного срыва. И не он один. — И это называется каникулы! — взорвался на третий день Симус Финниган. — Экзамены еще через сто лет! О чем только они себе думают! Но труднее всего приходилось Гермионе. Даже без прорицания у нее было несравненно больше предметов, чем у остальных. Вечером она последняя покидала гостиную, наутро первая приходила в библиотеку. Под глазами у нее были синяки, как у Люпина, а глаза то и дело на мокром месте. Я засел за подготовку апелляции. Гермионе было явно не до неё, а Клювокрыла надо было спасать. Покончив с очередной порцией своих уроков, я брал толстенные тома с увлекательными названиями: «Психология гиппогрифов», «Дичь или хищник? Исследование злобности гиппогрифов» — и уходил в них с головой, забыв даже про свою ненависть к Живоглоту. Гарри подстраивал выполнение домашних заданий к расписанию тренировок и бесконечным напутственным беседам Вуда. Матч Гриффиндора со Слизерином был назначен на первое воскресенье после каникул. Все с этим матчем словно с ума посходили. Гарри вообще приходилось ходить под конвоем из однафакультетников, чтобы слизеоринцы не побили и не прокляли. * * * Накануне матча никто в гриффиндорской гостиной не занимался обычными делами. Даже Гермиона отложила на время книги. — Не могу работать, — нервничала она. — Не могу сосредоточиться. Шум в гостиной стоял невообразимый. Фред с Джорджем, чтобы дать выход обуревавшим их чувствам, орали и буйствовали сильнее, чем всегда. Оливер Вуд сидел в углу, склонившись над картой поля, и волшебной палочкой гонял по ней фигурки игроков, что–то про себя бормоча. Анджелина, Алисия и Кэти смеялись над проделками Фреда и Джорджа. Мы сидели, отрешившись от всего и вся, стараясь не думать о завтрашнем дне. — Мы завтра непременно победим, — сказала Гарри Гермиона, хотя вид у нее был определенно непобедоносный. — У нас же есть «Молния», — поддержал ее я. — Да… — кивнул Гарри. Все с облегчением вздохнули, когда Вуд наконец приказал: — Команда! Отбой! * * * — Рон! — прошипел Гарри, пытаясь меня разбудить. — Рон! Проснись! — А? — сонно встрепенулся я. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, что именно ты видишь, — прошептал Гарри. я сонно уставился на приятеля. — Да сейчас же ночь, Гарри, — неразборчиво пробормотал я. — Что там у тебя случилось… — Там, внизу… — начал Гарри, снова выглядывая из окна. Пока он пытался что-то там рассмотреть в окне, я снова запвалислся спать. Утром узнаю, что ему там привиделось. * * * Когда игроки вышли из раздевалки, по трибунам прокатилось настоящее цунами приветствий. Три четверти зрителей размахивали алыми флагами с изображенным на них львом, эмблемой Гриффиндора, или транспарантами с надписями типа «ВПЕРЕД, ГРИФФИНДОР!» и « КУБОК — ЛЬВАМ!». На трибуне Слизерина сидело примерно двести болельщиков в зеленых одеждах, на их знаменах поблескивала зеленая змея, а в самом первом ряду, как и все вокруг него одетый во все зеленое, сидел профессор Снейп и мрачно ухмылялся. — А вот и сборная Гриффиндора! — завопил Ли Джордан, который, как обычно, выступал в роли комментатора. — Поттер, Белл, Джонсон, Спиннет, Уизли, Уизли и Вуд. Все признают, что это лучшая сборная факультета Гриффиндор за последние несколько лет… Громкие недовольные выкрики, донесшиеся с трибуны Слизерина, заглушили комментарий. — А вот на поле появилась команда Слизерина, — продолжил Джордан, когда на стадионе воцарилась относительная тишина. — Ее выводит капитан сборной Маркус Флинт. Он произвел в своей команде некоторые замены и, похоже, предпочел габариты мастерству… Трибуна Слизерина снова неодобрительно завопила. Однако Малфой был не просто самым маленьким игроком Слизерина — на фоне невообразимо огромных остальных игроков он был самым крошечным. — Капитаны, пожмите друг другу руки! — скомандовала мадам Хуч. Вуд и Флинт схватили друг друга за руки. Со стороны казалось, что каждый из них пытается сломать другому пальцы. — Седлайте метлы! — распорядилась мадам Хуч. — Раз… два… три! Ее свисток потонул в пронесшемся по стадиону вопле, и четырнадцать игроков взмыли в воздух. Позади Гарри летал Малфой. — Мяч у сборной Гриффиндора, Алисия Спиннет, сжимая в руках квоффл, устремляется к кольцам Слизерина. Давай, Алисия! — начал комментарий Джордан. — О, нет — квоффл перехватывает Уоррингтон. Уоррингтон летит на половину поля Гриффиндора… БАМ! — его останавливает бладжер. Отличная работа, Джордж Уизли! Уоррингтон роняет квоффл, его подхватывает… да, это Джонсон, и мяч снова у гриффиндорцев! Ну давай же, Анджелина! Она великолепно обводит Монтегю… осторожно, Анджелина, это бладжер! ГОЛ! ДЕСЯТЬ — НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА! Анджелина, победно вскинув сжатый кулак, облетела кольца Слизерина, а под ней бушевало от восторга алое море… — ОЙ! Анджелина чуть не слетела с метлы — в нее внезапно врезался Маркус Флинт. — Извини! — буркнул Флинт, когда внизу раздался возмущенный рев стадиона. — Я ее не заметил! В следующее мгновение подоспевший Фред Уизли обрушил свою биту на затылок Флинта. Флинт ткнулся носом в рукоятку собственной метлы, и на поле закапала кровь. — Прекратите! — пронзительно завопила мадам Хуч, зависая в воздухе между ними. — Сборная Гриффиндора получает право на пенальти за беспричинное нападение на своего охотника! Сборная Слизерина получает право на пенальти за намеренное нападение на своего охотника! — Бросьте, мисс! — проворчал Фред, но мадам Трюк дунула в свисток, и Алисия полетела к кольцам Слизерина, чтобы пробить пенальти. — Давай, Алисия! — прервал воцарившуюся на стадионе тишину голос Ли Джордана. — ДА! ОНА ПЕРЕИГРЫВАЕТ ВРАТАРЯ! ДВАДЦАТЬ — НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ГРИФФИНДОРА! Флинт направлился выполнять штрафной бросок к кольцам Гриффиндора. Перед кольцами парил Вуд. — Разумеется, Вуд — великолепный вратарь! — прокомментировал Ли Джордан, пока Флинт дожидался свистка мадам Трюк — Просто потрясающий! Его очень сложно обвести, ужасно сложно. ДА! ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ! ВУД СПАСАЕТ СВОИ ВОРОТА! — Мяч у Гриффиндора… нет, уже у Слизерина, — продолжал Ли. — Нет, Гриффиндор снова перехватывает мяч. Квоффл у Кэти Белл, она устремляется к кольцам Слизерина… ЭТО БЫЛО НАМЕРЕННОЕ НАРУШЕНИЕ! Монтегю, охотник слизеринцев, преградил Кэти путь и, вместо того чтобы выхватить из ее рук мяч, схватил ее за голову, Кэти завертелась в воздухе, и, хотя ей удалось не упасть, она выпустила квоффл. Мадам Трюк, пронзительно свистнув, подлетела к Монтегю и начала что–то кричать ему. Минуту спустя Кэти отлично выполнила пенальти, переиграв вратаря Слизерина. — ТРИДЦАТЬ — НОЛЬ! — завопил Джордан, — НУ ЧТО, ПОЛУЧИЛ ЗА СВОЮ НЕЧЕСТНУЮ ИГРУ, ГРЯЗНЫЙ… — Джордан, если вы не можете комментировать непредвзято… — перебила его профессор МакГонагалл. Она, как всегда, сидела рядом с комментатором и контролировала его. — Я только описываю то, что происходит, профессор! — возмутился тот. Гарри развернул «Молнию» и помчался к кольцам Слизерина. Малфой несся за ним, по–видимому не сомневаясь, что Гарри увидел снитч… Над правым ухом Гарри просвистел бладжер, пущенный в него гигантским загонщиком Слизерина по фамилии Дерек. А в следующую секунду второй бладжер скользнул по его локтю. Второй загонщик Слизерина, Боул, тоже летел в направлении Гарри. Гарри краем глаза заметил, как Дерек и Боул приближаются к нему с двух сторон, занося дубинки, и… В последний момент перед столкновением он направил «Молнию» круто вверх, и Боул с Дереком врезались друг в друга. Раздался неприятный хруст. — Ха–ха! — завопил Ли Джордан, увидев, как слизеринские загонщики разлетаются, держась за головы. — Опоздали, ребята! Сил у вас не хватит опередить «Молнию»! А теперь мяч снова у Гриффиндора, его перехватила Анджелина Джонсон, сбоку от нее летит Флинт… Ткни его в глаз, Анджелина! Профессор, это всего лишь шутка, просто шутка… О, нет, Флинт отбирает у нее мяч, разворачивается в сторону колец Гриффиндора… Давай, Вуд, останови его! Но Флинт забросил квоффл в кольцо под громкие аплодисменты трибуны, где сидели болельщики Слизерина. А Джордан произнес настолько нехорошее слово, что профессор МакГонагалл попыталась отобрать у него волшебный микрофон. — Извините, извините, профессор! — затараторил Джордан. — Больше не повторится! Итак, Гриффиндор ведет со счетом тридцать — десять, мяч у Гриффиндора, и… Разъяренные тем, что сборная Гриффиндора сразу вышла вперед, слизеринцы пытались овладеть мячом любыми средствами. Боул ударил Алисию битой и объяснил мадам Трюк, что перепутал ее с бладжером. Джордж Уизли в отместку ударил Боула локтем в лицо. Мадам Трюк снова назначила два пенальти, и Вуд в зрелищном броске снова спас свои кольца, а разрыв увеличился до тридцати очков. Снитч опять появился на поле и опять исчез. Малфой по–прежнему летал следом за Гарри, а Гарри парил над полем. Кэти забросила еще один мяч, и счет стал пятьдесят — десять. Фред и Джордж Уизли, подняв биты, окружили ее на тот случай, если кто–то из слизеринцев захочет отомстить ей за успех. Боул и Дерек воспользовались их отсутствием и направили оба бладжера в Вуда. Тяжелые черные мячи один за другим врезались капитану гриффиндорцев в живот, и Вуд задохнулся, согнулся пополам и соскользнул с метлы. К счастью, он не разжал руки и потому не упал на землю, а просто повис на метле. Мадам Трюк была вне себя от ярости. — Нельзя атаковать вратаря, если квоффл находится за пределами штрафной площадки! — пронзительно завопила она, обращаясь к Дереку и Боулу. — Пенальти! Анджелина безошибочно выполнила штрафной удар, и наконец разрыв составил пятьдесят очков. Несколько мгновений спустя Фред Уизли направил бладжер в Уоррингтона и выбил из его рук квоффл, а Анджелина подхватила его и забросила в кольцо Слизерина, увеличив счет. Семьдесят — десять. Зрители орали так громко, что охрипли. Преимущество Гриффиндора теперь составляло шестьдесят очков, и если бы Гарри сейчас удалось поймать снитч, то Кубок школы по квиддичу был бы в их руках. Гарри резко набрал скорость, но отставший от него Малфой в отчаянии ухватился за прутья метлы Гарри и тянул ее назад. — Ты… — начал Гарри и захлебнулся от ненависти. Он был настолько разъярен, что не раздумывая ударил бы сейчас Малфоя, но не мог до него дотянуться. Малфой, тяжело дыша и напрягаясь изо всех сил, удерживал «Молнию» на месте. — Пенальти! Пенальти! В жизни не видела такого грязного приема! — закричала мадам Трюк, подлетая к скрючившемуся на своем «Нимбусе-2001» Малфою. — ПОГАНЫЙ УБЛЮДОК! — завопил Ли Джордан, предусмотрительно вскочив с микрофоном в руках и отпрыгнув подальше от профессора МакГонагалл. — ПОГАНЫЙ, ГРЯЗНЫЙ… Но профессор МакГонагалл вовсе не собиралась делать ему замечания. Она потрясала кулаком, со злобой глядя на Малфоя, и яростно выкрикивала что–то, не замечая, что ее остроконечная шляпа упала на землю. Алисия попыталась выполнить штрафной, но была так зла, что сильно промахнулась. Происшествие вывело гриффиндорцев из себя, а игроки Слизерина, воодушевленные поступком Малфоя, наоборот, почувствовали себя куда увереннее. — Мяч у Слизерина, Слизерин атакует; Монтегю забрасывает мяч, — простонал Ли Джордан. — Семьдесят — двадцать в пользу Гриффиндора… Теперь Гарри старался не выпускать Малфоя из виду и летал рядом с ним так близко, что их колени время от времени соприкасались. Гарри не мог позволить Малфою поймать снитч. — Отвали, Поттер! — в отчаянии завопил Малфой, после того как попытался развернуться и обнаружил, что Гарри перекрывает ему путь. — Квоффл у Анджелины Джонсон, — донесся до Гарри голос Ли Джордана. — Давай, Анджелина, ДАВАЙ! Все игроки Слизерина, кроме Малфоя, даже их вратарь, рванулись по направлению к Анджелине, пытаясь заблокировать ее. Гарри развернул «Молнию», пригнулся так низко, что практически улегся на рукоятку метлы, и со скоростью пули устремился на слизеринцев. — А–А–А–А! — донесся до него испуганный вопль. Сборная Слизерина разлетелась в разные стороны, и Анджелина устремилась вперед — путь был расчищен. — ОНА ЗАБИЛА! ОНА ЗАБИЛА! — завопил Джордан. — Гриффиндор ведет со счетом восемьдесят — двадцать! Гарри, едва не врезавшись в трибуны, затормозил в самый последний момент, развернулся и снова взмыл над центром поля. Малфой с видом триумфатора устремился вниз — там, в метре над травой, поблескивал крошечный золотой мячик. Гарри направил метлу вниз, но Малфой уже был слишком далеко. Он постепенно приближался к Малфою. Гарри, распластавшись на метле, уклонился от бладжера, который послал в него Боул. Его голова уже была на уровне ног летевшего параллельно ему Малфоя… вот они поравнялись… Гарри всем телом резко наклонился вперед, отрывая от метлы обе руки. Одной он ударил Малфоя по тянущейся к мячу руке, а другой… — ДА! Он вышел из пике, вскинув руку в воздух, и стадион взорвался аплодисментами и криками. Гарри взмыл над ревущими трибунами, в кулаке у него был крепко зажат крошечный золотой мячик, беспомощно хлопающий серебряными крылышками. Вуд, из глаз которого ручьями текли слезы, подлетел к Гарри, обхватил его за шею и разрыдался, уткнувшись ему в плечо. Подлетевшие следом Фред и Джордж с силой захлопали его по спине, а затем до Гарри донеслись вопли Анджелины, Алисии и Кэти: «Кубок наш! Кубок наш!» Сборная Гриффиндора, превратившись в многорукое и многоногое чудовище, хрипло вопя, опустилась на землю. И тут на поле начали одна за другой накатывать алые волны болельщиков. Их кулаки, как градины, забарабанили по плечам и спинам игроков. А затем толпа подняла его и других игроков сборной на руки. — Ты разбил их, Гарри, ты их разбил! — вопил великан. — Я еще расскажу об этом Клюву! Перси позабыв о своей привычной напыщенности и важности, прыгал как безумный. А профессор МакГонагалл рыдала громче, чем Вуд, вытирая лицо огромным флагом Гриффиндора. Пробившиеся к Гарри сквозь толпу я и Гермиона даже не нашлись что сказать и просто улыбались, глядя на него. Толпа поднесла Гарри к трибуне, на которой с гигантским Кубком в руках стоял Дамблдор. Когда всхлипывающий капитан передал Гарри Кубок, он возмуждено крича поднял его в воздух.