Глава 5

      Сидни моргает еще раз и в глаза резко ударяет яркий свет, а тишину прерывает голос Августа, но она так и не разбирает его слов, лихорадочно вертя головой, пытаясь понять, что случилось. Взгляд наконец фокусируется, и она видит свое отражение в зеркале напротив. Гардеробная. На ней все та же футболка, свежая укладка, смоки, в руках две пары плечиков с черными платьями разных фасонов, на полу обувь, из которой только предстоит выбрать лучшую пару. Несколько десятков секунд Сидни просто стоит и, кажется, даже не моргает, безотрывно смотря в свои же глаза, пытаясь осмыслить происходящее. Казалось в ее голове сейчас та самая обезьянка стучит тарелками — Август..? Что мы курили вчера в той беседке..?

***

— Сидни? - Сэинт непонимающе на неё смотрит, пытаясь сообразить, почему она не реагировала на его слова и просто стояла как вкопанная, - ангел, кажется, ты утомилась? Это было достаточно давно. Ты так торопила меня, чтобы я оделся в свой костюм на Хэллоуин, а сама до сих пор не готова, - он окидывает её взглядом, понимая, что она действительно ещё не переоделась. Сам же он был с голым торсом, в чёрных штанах, а в руках у него была маска гостфейса из того самого фильма, который они смотрели перед тем, как девушка заснула.

***

      «Ангел», звучащее в ее сторону, тормозит брюнетку еще на несколько секунд, она все же оборачивается к Августу, — С каких пор т-.. — так и не задав вопрос, Сидни замолкает, осматривая готовый образ парня, задерживаясь на голом торсе, — Костюм... это твой костюм? —  В конце концов критическое мышление отказывает, и девушка решает отложить попытки вспомнить прошедшие дни, сейчас, казалось, появилась проблема куда важнее, — Уверен, что выглядишь устрашающе? Пока навиваешь только сексуальный страх, кис, — отпустив комментарий, она оборачивается к зеркалу, прям с плечиками «примеряя» сначала один наряд, потом второй, и без раздумий отправляет платье в полет на пол, останавливая выбор на комбинезоне из черной полупрозрачной кружевной ткани. В мыслях лишь на секунду пролетает недоумение, казалось, она никогда не покупала себе такое... но может это просто забылось?.. Так же как прошедшие месяцы... Такое бывает? Мысли одна за другой всплывают в голове неугомонным роем, внутренний голос пытается оправдать, дать ответ на каждый вопрос, что служит скорее временным успокоением, нежели действительным ответом. Между темных, аккуратно уложенных бровей появляется морщинка, когда Сидни пытается абстрагироваться от тревоги, неприятно отзывающейся внизу живота. Она старательно расправляет на себе ткань комбеза: такое же угольно-черное нижнее белье лишь едва просвечивает, короткие штанины заканчиваются как раз на самой пышной части бедер, слегка сжимая кожу, талия и грудь слишком уж идеально подчеркиваются, высокая горловина, кажется, сидит туже комфортного, длинные разрезанные вдоль шва рукава дарят чувство легкости и свободы в сравнении с остальными частями костюма. Такие легкие и парящие, реагируют на малейшее дуновение ветра, следуя за женской фигурой словно тень или может подрезанные крылья. На выбор обуви Сид тратит чуть больше времени, чем на выбор одежды, примерив несколько пар, все же обувает сапожки с косыми срезами, почти достающими до коленей, средней высоты широкий каблук обещает сделать эти сапоги удобнее туфель. — А... почему гостфейс? Косплеишь зайчика Билли? — вопрос звучит шутливо, когда Сидни ловит глаза Сэинта в отражении зеркала, еще даже не догадываясь, что вскоре и сама наденет такую же маску, — Или может ты хочешь проверить сколько сучек согласится облизать твой пресс, не зная, кто под маской? — а вот на этот вопрос в бронзовых глазах уже можно было прочитать ответ: такая сучка может быть только одна.

***

— Ты же мне его сама выбрала, - Сэинт приподнимает одну из бровей, хмурясь, - да и в принципе, всю эту идею с празднованием Хэллоуина предложила ты. Или это я так ночью постарался, что тебе так сильно память отшибло? - он усмехается, и растягивается в улыбке, будто бы довольный кот, - ты вчера была громче обычного, а когда мои пальцы сомкнулись на твоей шее, ты и вовсе кончила. Я уже молчу, как у тебя от удовольствия закатывались глаза и ты молила меня не останавливаться, быть жестче и войти поглубже, - в его зелёных глазах прыгают озорные огоньки. Было ли сказанное правдой или же он, понимая, что Сидни ничего не знает, все приукрасил и решил поиздеваться? Хотя, тут еще стоит призадуматься, является ли такое издевательством... Может, таким образом он пытается заставить её забыть о затее выйти из дома на праздник? — Сексуальный трах, - поправляет её Август, в очередной раз усмехаясь. Он усаживается на кровати и берёт с тумбы ранее намешанный алкогольный коктейль на основе виски, делая несколько глотков. — Могу только догадываться, почему ты выбрала именно его. Может, хочешь, чтобы все девушки тебе обзавидовались? - он оглядывает внешний вид Сидни из отражения в зеркале из-за её спины и присвистывает, - или, может, ты специально подобрала мне такой костюм, чтобы у тебя был повод поубивать всех лишних сучек? - Он подходит к брюнетке, оставляя граненный стакан на тумбе и притягивает её к себе за талию, – на такое я бы был совсем не против посмотреть. Как ты, за меня и ради своего удовольствия в первую очередь, конечно же, убиваешь пускающих на меня слюни потаскух. Уже представляю тебя, обагренной их грязной кровью и вызывает это... Только самые грязные мысли, - он улыбается и целует её. Достаточно страстно и жадно. Может, это было попыткой доказать ей, что ему не нужен больше никто, кроме неё, а может... Просто мимолётное желание? — Что же, мы готовы идти? Можно как раз расправиться с тупыми людишками, что думаешь? - он предлагает Сидни также перед выходом выпить, протягивая стакан.

***

      Совершенно не испытывая смущения из-за откровенных замечаний о их ночных активностях, Сидни подкатывает глаза в своей игривой манере, густо накрашенные черной тушью ресницы заметно дрожат, она не пытается опровергать сказанное, будто не сомневаясь, что все это вполне могло бы быть правдой, — Только я могла начать отношения с мужчиной, который считает себя способным вытрахать из меня мозги.. — находясь под обжигающим взглядом брюнета, девушка не скрывает едва слышного стона удовольствия, вызванного аморальными выражениями, покидающими уста Августа, как самая банальная банальность. Тело почти автоматически подается вперед, ее губы жадно сминают мужские в ответ, ногти правой руки смело касаются торса, такой привычный, по-своему собственнический жест оставляет красноватые полоски, царапины вдоль косых мышц, ведущие к линии штанов, пока ногти левой оставляют полумесяцы у основания шеи Августа, — Вырежу язык каждой шлюшки по самые гланды, — ее губы скользят по подбородку Сэинта, слова звучат как больное признание... не в любви, в преданности своему выбору Августа в качестве своего партнера.       Ногти наконец отпускают его шею, издавая тихий характерный звук при соприкосновением с запотевшим стеклом стакана. Сидни принимает напиток из его рук, с улыбкой и лихорадочным блеском в глазах, как принимает все, что он подаёт, все, на что толкает, все, чем испытывает. Алкоголь обжигает горло, и брюнетка прикрывает глаза, явно наслаждаясь вкусом, — Если бы в клубе мне намиксовали такой Лонг-Айленд, бармен бы получил не Американ экспресс, а мою задницу в качестве оплаты, — издав что-то похожее на довольное мычание, Сид осушает бокал, захватывая в рот еще и один подтаявший кусочек льда, раскусывая его еще на несколько мелких, прежде чем те успевают растаять окончательно.       Взгляд последний раз возвращается к зеркалу, — Признайся, этот комбез ты выбирал? Я сольюсь с толпой потаскушек готовых тебя облизать.       Смешок и ее рука ловко подхватывает маску, легким движением скрывая лицо Августа прежде, чем он успеет скорчить очередную убийственную моську, которая пошатнет желание Сидни покидать дом. Увидев на краю кровати еще одну такую же, девушка дает себе на подумать всего пару секунд и все же захватывает маску, проходя мимо кровати, каблуки сапог глухо бьют о пол, бедра плавно раскачиваются. Она оборачивается лишь раз, оказавшись в дверном проеме, через плечо кидая на Августа взор — не для того, чтобы убедиться, что он следует, а чтобы увидеть на себе очередной полный восхищения взгляд... или ей только хотелось думать, что это восхищение.

***

— О, солнце, я способен вытрахивать не только мозги... Хотя это ты, уже прекрасно знаешь и на своём личном опыте, - он довольно улыбается, – как минимум, я могу быть уверенным в этом именно благодаря твоим же словам о том, как я хорош и что тебе безумно нравится, как я тебя вдалбливаю в эту чертову скрипучую кровать, - маска гостфейса скрывает его выражение лица, но голос выдаёт позитивные нотки, давая явную подсказку о его настрое. — Ох, надо же. Что же, учту, в следующий раз использую именно твою задницу, ангел, - он ей подмигивает, хоть этого и не видно, и спешит к двери, чтобы театрально пропустить её вперёд. — Подумаешь, я выбрал порядка десяти нарядов, твоим вкусам в одежде тяжело угодить, но облизывать можешь хоть сейчас, - но только Сидни проходит мимо него, и он хочет пойти дальше, как вспоминает об одном моменте, что заставляет его на секунду застыть. — Точно. Совсем забыл, – он возвращается в комнату, и приходит к брюнетке уже с коробкой в руках, где лежал новенький розовый айфон. — Это тебе. Твой прошлый же уже давно откис. В последнее время мы с тобой та-ак сильно были заняты друг другом, что было совсем не до этого. Но тебе же наверняка захочется пофоткаться в этом костюме и в течении дня. Я великодушен, насосать можешь потом, - он смеется сквозь маску, а под ней, наверняка опять улыбается словно самодовольный кот. — Теперь-то точно ничего не забыли. Пойдем красть сладости у соседей или у нас какой-то другой план? О, мне давно хотелось поиздеваться над собачником в этом районе. Он так сильно любит своих двух собак, что от него ушла жена. Представь, какого ему было, если бы мы начали снимать с них шкуру наживую, пока он смотрит и ничего не может сделать... - голос Августа звучит сладко, будто бы мёд, когда он предлагает одно из занятий на этот вечер, явно представляя эту картину в деталях. Его больное воображение уже представило и все эмоции на лице хозяина, и все возможные методы расправиться потом с ним.

***

— Есть какие-то претензии касательно моего вкуса в одежде? — Сид щурит глазки, задавая скорее риторический вопрос, и уже спустя несколько секунд переключается на заветную коробочку, чтобы получить которую, кажется, не сосала только та, кто не смогла найти кому отсосать.       Девушка лучезарно улыбается, осознавая, что в последнее время и действительно забыла о главном гаджете в свой жизни, когда там она была онлайн в последний раз..? В глазах загорается благодарность вперемешку с искренней радостью, она была готова прыгать на месте как ребёнок, —  Чувствуешь момент, кис, я весь вечер пыталась понять, чего мне не хватает… — ее голос был на тон выше обычного из-за переполняющих эмоций от неожиданного подарка. Сидни сокращает дистанцию, оставляя поцелуй на голой коже плеча Августа, — Надо сразу оформить подписку на терабайт дополнительной памяти.. — брюнетка не замолкает, направляясь к выходу из дома, ее пальчики старательно работают над распаковкой заветной коробочки, которая вскоре оказывается брошенной на комоде перед самой входной дверью.       Вечерний Майами встречает их также тепло, как и всех остальных празднующих Хэллоуин, желающих получить дозу адреналина и позитива. Отовсюду на пару смотрят светящиеся красным глаза искусственных скелетонов и других монстров. До ушей то и дело долетают приглушенные расстоянием смешки и разговоры на повышенных тоннах. Прогретый соленый ветер раздувает волны темных волос Сидни, и та морщит носик с явным недовольством, — Влажно, конец моей укладке... — как только они отходят от дома девушка разворачивается и делает первую фотку, ловя камерой Августа, — ...терабайт фоток пресса... — голос звучит задумчиво и почти что мечтательно, Сид дарит очередной «жаркий» взгляд из-под ресниц маске перед собой, а после все же разворачивается на каблуках, покачивая слегка перетянутыми костюмом бедрами, — Вообще, судя по всему людишки тащатся в местный центральный парк, я думала и мы заглянем на огонек... но раз у тебя уже есть идея, то я тоже побуду сегодня великодушной, зайдем сначала в гости к собачнику... отлижешь мне за это завтра, — бесстыдно кинув в Августа его же фразу, девушка уверенно направляется к дому так и кричащему о любви хозяина к собакам.        Вместо имитаций пауков с паутиной, скелетов, ведьм и прочих тварей газон и крыльцо были заняты чучелами собак... зомби собак? Когда нога Сидни касается первой ступеньки, вероятно срабатывает какой-то механизм и скелет собаки начинает лаять, пугая девушку, — Блять... — она вздрагивает, а когда осознает причину мерзкого лая, ее каблук толкает игрушку, та заваливается набок и, кажется, отключается. Уже перед дверью рука брюнетки подхватывает первый попавшийся батончик из корзины сладостей, — Кис… этот чувак только что оскорбил твою девушку, — она притворно дует губы, прям как та самая типовая девушка из сериала, которая пытается спровоцировать своего парня на какую-то реакцию, —...назвал меня сукой, кажется..? — откидывая собачье лакомство обратно в корзину, она повисает на руке Августа, своей «обидой» подстегивая его на еще большую жестокость по отношению к хозяину дома.

***

— Терабайт памяти только на фотки пресса? Какое расточительство, - хмыкает Август, позволяя ей сделать фотографию, - ты меня очень обидишь, если не распечатаешь одну из них и не поставишь в рамочку. А ещё лучше, сделай целый алтарь. Тогда я буду доволен, - он смеётся, продолжая идти, много раз проходясь взглядом по фигурке Сидни в этом костюме, но через его маску она, конечно, этого не видит. Как говориться: "я надел эти тёмные очки специально, чтобы никто не видел, куда я смотрю". — Ограничиваться только одной кровавой оргией в парке было бы достаточно скучно, не находишь? Мы же должны быть дружелюбными соседями, - под маской его губы растягиваются в той самой нечеловеческой улыбке, которую он ещё ни разу не показывал девушке. Конечно, под дружелюбием он подразумевал самые садистские и изощрённые методы уделения внимания "любимым" соседям.       Август совсем не пугается такой ловушки, когда достаточно нереалистичный скелет собаки вдруг выпрыгивает на них и начинает издавать громкие звуки. Если бы на нем сейчас не было маски, то можно было бы увидеть его скучающее лицо, смотрящее на это "чудо" даже не из настоящих костей. Но с другой стороны, то, что испугалась Сидни, заставляет Сэинта улыбнуться. Он уже вкушает, как бы она испугалась дальше в этом сне, что он навёл на нее. — Тогда у нас теперь ещё больше поводов почтить нашим присутствием этого червя, раз он тебя обидел, да ещё и оскорбил, - он подходит ближе к входной двери и нажимает на звонок. Собаки в доме тут же начинают лаять, и через несколько секунд дверь открывается. Перед ними предстаёт мужчина за тридцать, в очень нелепом подобии на костюм Франкенштейна. За его спиной две собаки, одна большая, породы золотистого ретривера, другая поменьше, кажется, какой-то метис с породой корги. Они рычат, смотря на Августа, перестав лаять, но явно он им не нравился. Оно и не удивительно. — Извинения или жизнь? - голос брюнета звучит как мёд, он проговаривает это вслух, чтобы сосед впал в ступор. На самом деле это выбор без выбора. Всё было решено ещё даже до того, как в этот звонок позвонили. Он резким движением вырубает собачника, и, когда шавки уже были готовы броситься защищать хозяина, он приподнимает свою маску, делает самое зловещее нечеловеческое лицо, которое только можно было, удостоверившись, что Сидни находится сзади и не видит его. — Сидеть, сучки, - властно проговаривает он, с нажимом смотря на двух собак женского пола. Тем лишь жалобно заскулили и упали на пол, задрожав. — Надо же, ангел, смотри, я завидный кинолог, он смеётся, опуская маску назад на лицо. — Теперь предлагаю связать нашего добродушного соседа, закрыть дверь и развлечься.       Они осуществляют тот самый план, чтобы освежевать любимых собак хозяина у него прямо на виду, пока сами собаки ещё живы. Звуки были истошные, человеческие мольбы о пощаде, прощении, животные звуки боли — всё смешалось в какофонию агонии и страданий. За собаками последовал и сам хозяин, заняться которым Август решил сам. Он медленно резал его кожу, пока тот не отключился от болевого шока. — Что за слабак. Отключился слишком быстро, - с отвращением произнёс он, ловким движением ножа перерезая ему горло. После этого они с Сидни прошлись ещё по нескольким домам, изощрённо убивая их хозяев разными методами, танцуя на этих трупах в крови и связываясь в страстных поцелуях и возбуждённых прикосновениях друг к другу. И всё это делали именно по дороге в тот самый парк, куда хотела попасть девушка.

***

      Когда они отходят от последнего дома, на личике Сидни цветет на удивление умиротворенное выражение лица, походка полна лености, каблуки, что недавно отбивали кому-то приговор точными и резкими ударами в кадык, челюсть, колени, живот, выбивая позвонки, зубы, чашечки, воздух, сейчас лишь тихо постукивали по асфальту. На равномерно загорелых ножках, хаотичными брызгами застывала смесь всех четырех групп крови. Маска кричащего призрака висела на затылке, утомив свою хозяйку, невыгодно закрывая ее макияж. Блестящие волны волос уже слегка распались. В одной руке новенький айфончик с засохшими кровавыми отпечатками на розовом корпусе, большой палец скользит по экрану, листая новенькие фотки жестоких расправ, как бы сказал адекватный человек, или же легкого веселья, как бы назвали это Август и Сидни. Во второй руке маленький боевой топорик- секира с двусторонним лезвием, на котором были не только следы крови, но еще и какая-то мягкая ткань.. мозги..? Где этот милый топорик только не побывал, вероятно, его владелец и не задумывался, что секира из его антикварной коллекции принесет ему смерть, а после послужит милейшим атрибутом для костюма на Хэллоуин.       Воздух еще на подходе к парку был густым и сладким, как патока, пропитанный соленым дыханием океана. Это был не просто воздух, а гремучая смесь ароматов: едкий дым от сахарной ваты, жженый сахар с карамельным яблоком, доносившийся из соседнего ларька, и пряный, почти едкий запах от тыквенного латте. Под всем этим сквозила нота хлорки от ближайшего аттракциона «Лодка призраков» и едва уловимый, холодный запах мокрого металла и машинного масла. Парк пылал в ночи, как адский карнавал. Обычно веселые гирлянды на колесе обозрения мерцали теперь кроваво-красным и ядовито-фиолетовым. Каждый уголок был затянут искусственной паутиной, в которой застревали одинокие фиолетовые светодиоды, словно светлячки, попавшие в сети гигантского паука. Вездесущие резные тыквы — Джеки-Фонари —  скалились поистине демонически, отбрасывая на асфальт прыгающие, искаженные тени.       Людской поток был живым кошмаром. Толпы зомби в разорванной, будто только что из могилы, одежде, с искусственными ранами и бутафорской кровью, сопровождали грациозных вампирш в бархатных платьях. Фигур парней в масках из культовых хорроров тоже было не мало, но Сэинт выигрывал каждого из них без боя. Его голый торс ловил кокетливые взгляды и смешки ведьмочек и феечек. Такое внимание со стороны женского пола лишь забавлял Сид, и вместо уколов ревности, она чувствовала гордость, а ее пальчики периодически перехватывали рукоятку топора поудобнее.       В ларьках с едой царила осенняя алхимия. Вместо обычных хот-догов жарились сосиски в тесте, стилизованные под «пальцы монстра», а пончики были покрыты глазурью цвета запекшейся крови и утыканы мармеладными «червяками». Карамельные яблоки, липкие и блестящие, сидели на палочках, как отрубленные головы на пиках, а в стеклянных витринах лежали кексы с пауками из соленой лакрицы. Как раз к одному из таких ларьков и устремилась Сидни. Девичья фигурка двигалась чуть впереди парня, явно наслаждаясь вниманием мужского пола к своей персоне и наряду, казалось, все готовы пойти за ней, как только она поманит пальчиком, но фигура Августа за ее спиной отпугивала всех и каждого. Даже когда она проходит мимо ларька, по пути подхватывая два пончика на картонных одноразовых тарелочках, продавец лишь дергается, желая сделать ей замечание, попытаться остановить, но отступает из-за широкоплечей фигуры, следующей за ней. — Ваша аура по истине устрашающа, сэр... — развернувшись на 180 градусов, брюнетка протягивает Сэинту пончик, — Осмотрим парк с высоты восьмидесяти метров?..

***

— Конечно, неужели ты во мне сомневалась? - усмехается Август, все еще будучи в маске гостфейса, - колесо обозрения? достаточно... Скучно. Можно сходить на него в конце. Пойдем на горки. Самые "опасные" и жесткие, - говорит он, хотя наверняка, его не впечатлили бы даже самые страшные горки, которые только могли бы быть в этом мире. Он покупает билеты на них обоих, и проходят к самому аттракциону. Работники парка уверяли, что это самая длинная горка, которая у них только есть, много резких поворотов, спусков вниз, переворачивания вверх ногами... Даже название у неё было какое-то до глупости пафосное, что-то вроде "Крошащая мясорубка", хотя больше подходят этому названию их недавние походы с Сидни по домам соседей. — Ну что, боишься, ангел? - Сэинт усмехается, и переводит взгляд на девушку, пока они стоят в очереди первыми и ждут уже своей посадки. — Что угодно, но я намерен занять только первые места, - грозно говорит тот, будто бы намекая на то, что за эти места готов даже убить. И вот, они наконец-то уже сидят. Поручень закрепляет их крепко, чтобы они не упали, и вот, проходит небольшая техника безопасности, которую Август совершенно не хочет слушать. Если бы он был сейчас без маски, то можно было бы лицезреть его скучающее лицо.

***

— Я бы боялась сидеть на задних сидениях, всегда страшно поймать чьи-то тошнотики..       Она буркнула под нос, вжимаясь лопатками в спинку своего кресла, а ее пальчики вместо поручня обхватывают предплечье Августа. Его рука казалась надежнее любой металлической конструкции, — Эта штука выглядит старой не потому что она стилизована под праздник, да?       Когда поршни приводят железный состав в действие и «поезд» с раздражающим уши скрипом двигается, ногти Сидни чуть сильнее впиваются в кожу Сэинта, щека вжимается в его плечо, а сапожки упираются в ступеньку под ноги, будто если она упрется во что-нибудь всеми частями тела, смерть точно обойдет ее стороной в случае происшествия, — Очень атмосферно, — было последним, что успевает сказать Сид с явным сарказмом перед тем, как вскрикивает, когда их заносит в первую «мертвую петлю». Мир на мгновенье переворачивается с ног на голову, огни парка расплываются в кроваво-фиолетовый водоворот, а крик Сидни перетекает в возбужденный смех, когда небо и земля возвращаются на место. Стоит отдать девушке должное - кричала она не громче всех.

***

— Гораздо интереснее смотреть всё из первых рядов, - подмечает Сэинт, ведь и действительно всегда следовал этому правилу. Исключение он сделал бы разве что в кино, выбрав наоборот задний ряд, чтобы устраивать там с Сидни самые разные непотребства. Хотя, если так размышлять, он мог бы спокойно заниматься тем же самым и на первом ряду. Ему совершенно по боку, что может произойти... Скорее наоборот интересно, насколько хватит человеческого терпения. А, может, зрители посчитали бы гораздо интереснее смотреть именно это, чем фильм... Мысли проносятся в голове Августа, пока они уже проехали добрую половину пути. Когда под ногами уже оказалась твёрдая земля, он разочарованно выдыхает, - я разочарован. Какая ужасная реклама, что так нагло врёт. Это совершенно не страшно. Врать — это моя работа, - он переводит взгляд на девушку, тут же усмехаясь, - пхах, серьёзно, тебе было страшно? Хотя, да-а, с учётом того, как ты вжалась в мою руку... - он делает паузу, - так, теперь на колесо?

***

— Нормальная реклама... цель рекламы не информировать, а вводить в заблуждение и продавать, — Сидни закатывает глаза, демонстративно отталкивая от себя его руку и отстраняясь, — Любой другой был бы счастлив, — гордо задрав подбородок, она скрещивает руки на груди и на слегка подрагивающих ногах устремляется вперед, намеренно обгоняя Августа.       Огромное колесо размеренно, почти сонно двигалось, сильно контрастируя на фоне адской суеты парка внизу. Его кабинки плавно, с тихим скрипом покачивались, изнутри подсвечиваемые неоновыми лампочками в цветовой гамме Хэллоуина. Диоды попеременно хаотично мигали, заставляя Сидни кусать губы, настороженно осматривая целостность самой кабинки уже при посадке в нее вместе с Августом. Она тут же садится на скамейку, смотря на брюнета снизу вверх. Только сейчас это был не тот просящий взгляд, нуждающейся во внимании девушки, это был все еще хранящий легкий укор и недовольство  от его поддразнивая после горок взгляд. Сид просто выжидала, куда тот сядет, скажет ли что-то или просто сделает вид, что не подтрунивал над ней еще несколько минут назад.

***

      "Счастлив"? Сэинт впал в ступор. Он мог бы сейчас по-обычному соврать в своей привычной манере, с долей шутки, но это почему-то заставило его задуматься. А действительно, был ли он когда-либо в своей жизни счастлив? Несомненно, страдания людей, их крики, мольбы о пощаде его периодически веселит. Да и те несколько дней с Сидни он почти не ощущал привычной скуки, они её часто могли разогнать. Но счастлив ли он на самом деле в такие моменты, когда ему весело? Чем вообще по своей сути является счастье? Ощущал ли он когда-нибудь его вкус, цвет, осязаемо ли оно в принципе? Август пока не находит никаких ответов на свои вопросы, поэтому просто идёт за брюнеткой, заранее купив билеты.       Будучи в кабинке, Август не спешит садится, а подходит к дальнему стеклу. Добрая часть ночного Майями была как на ладони. Можно было хорошо рассмотреть весь парк, все аттракционы и ближайшие дома, как из частного сектора, так и жилые муравейники. Сами люди с такой высоки как раз на тех муравьёв и походили. Хотя, он так людей видел практически всё время. Да и такой вид, для него тоже не в новинку. Он как раз таки тот, кто действительно мог бы держать этот мир на собственной ладони. Мужчина был погружён в собственные мысли и как будто не замечал, что в помещении находится не только он. До самого конца поездки, он так и не проронил ни единого слова.

***

      Сидни впервые за все время дуется не понарошку. Она искренне не понимала, что случилось. Конечно, она не рассматривала свои слова как причину происходящего, но ее волновала такая резкая перемена в партнере. Хотя ее эго не собиралось давать распоряжение центральной нервной системе на прямой вопрос Августу. Так что Сид тоже молчит, даже не смотря в сторону Августа, следя за огнями парка через залапанное, местами поцарапанное стекло кабинки. Кажется, на нем даже были следы чьих-то рук... Отодвинувшись от этого места с нескрываемой брезгливостью, девушка достает телефон, желая проверит время, но экран так и не отвечает на касание. Сел. Боковым зрением брюнетка улавливает темноту, в которую погрузился весь парк, словно все лампочки погасли разом. Она резко поворачивается, припадая к окну, но в это мгновенье парк уже снова выглядит таким же живым, заставляя Сидни винить себя в впечатлительности. Смахнув все на «показалось», девушка просто дожидается момента выхода.       Как только ее обувь касается земли, она разворачивается к Сэинту, — Ты серьезно?! За один круг обет молчания принёс? — она недовольно шипит, смотря на него так будто сейчас закатит реальную истерику, — Вот вечно так, вы все одинаковые, в рандомный момент подключаете мод мудилы, — она разворачивается, намереваясь драматично уйти, но замирает, с широко раскрытыми глазами смотря ну абсолютно пустой и мертвенно тихий парк, — Август..?

***

      Но её слова то ли остаются проигнорированными, то ли будто бы просто не доходят до него. Как будто она говорит на каком-то другом языке или же ей кажется, что она говорит, а на деле не произносит и звука. Мужская фигура с ножом, на лезвие которого осталась еще кровь предыдущих жертв, в руке начинает неспеша двигаться на неё, явно не для того, чтобы просто обнять. Это было будто бы поступью самого хищника, который уже выбрал себе новую жертву и начал охоту. Как только Сидни начинает бежать от угрозы, эта угроза тут же с места пускается за ней. Сначала они залегают в зеркальный лабиринт. Мужчина забегает за ней и видит очень много отражений брюнетки не понимая, какое из них настоящее. Первым делом он пытается побежать за одним из них, но врезается в, как будто бы доселе невидимую стену. Коснувшись поверхности, он понимает, что это зеркало, и уже в следующую секунду начинает крушить все вокруг, чтобы отмести жалких копий и добраться до оригинала.

***

— Кисунь... ну ты бы так и сказал, что не настроен на серьезные разборки, — ее голос срывается, когда она понимает, что ничего кроме ножа под зад ей не получить, резко развернувшись Сид срывается на бег, первые несколько секунд думая о том, что может быть не стоило встречаться с убийцей и тем более пытаться выяснять отношения. Но адреналин быстро выбивает все лишние размышления, глаза мечутся, пытаясь выстроить маршрут, пытаясь понять где выход и спасет ли он ее. Где люди? Где смех, гомон разговоров?.. Она в ужасе бежит мимо ларьков с едой, стук каблуков словно отбивает секунды до чего-то ужасного.       Свернув за угол Сидни влетает в первое попавшееся помещение и издает тихий стон разочарования и безысходности. Эти зеркала грозились стать последними, в которых она отразится. Назад поворачивать было поздно, и брюнетка быстрым шагом двигается вперед, с удивительной ловкостью лавируя между узкими, на вид одинаковыми коридорами, практически на ощупь находя поворот за поворотом и молясь, чтобы не зайти в тупик. Звук бьющегося стекла только подгоняет вперед, дыхание сбивается не столько от бега, сколько от страха. Еще несколько шагов и Сид ударяется лбом о зеркало, там должен был быть проход, но оказалось лишь еще одно отражение ее испуганного лица в кайме иронично аккуратно лежащих волн шоколадных волос. Она до боли закусывает губу, чувствуя вкус крови, медленно оборачиваясь в сторону, откуда пришла, слыша хруст стекла под мужскими ногами и скрежет его ножа о поверхность зеркала. Она тщетно пыталась вспомнить, где оставила секиру. Где ее чудесный топорик сейчас… ему должно быть так одиноко.

***

      Мужчина продолжает яростно двигаться вперед, не измеряя своей цели. Но идет неспеша, как будто бы уже уверен, что добыча забрела в тупик. Подойдя на расстояние пары метров он делает рывок, выставляя, нож, чтобы воткнуть его где-то в области живота Сидни. Но после ловкого уворота от девушки, злостный преследователь крайне неудачно впечатывается в зеркальную стену, проламывая её, и насаживается на оставшиеся осколки. Маска гостфейса съезжает с его лица и это... Совсем не Август. Хотя, об этом можно было узнать и заранее. Торс немного поменялся, пропали привычные шрамы... Может, она это не заметила из-за страха? Да и был он как будто бы... Глупее, что ли? Вряд ли бы Август так дебильно врезался в стену, пусть и зеркальную, ну серьезно. Но узнает ли Сидни этого человека сразу или же ей понадобиться время, чтобы вспомнить кто это? Хотя, такого козлину многие бы с удовольствием вычеркнули бы из памяти, будь такая возможность. Это был её бывший.

***

      Сама удивившись тому, как удачно смогла увернуться, Сидни даже воспряла духом. Хотя разум радовался, тело отказывалось расслабляться. Только спустя пару минут она, убедившись в мертвости нападавшего, подходит ближе и окончательно сдергивает маску, искренне недоумевая тому, что было под ней. С каких пор с ней не Август? По спине пробегает неприятный холодок, и Сидни делает несколько лихорадочных шагов назад, больно щипая себя за бедро, словно уже плотно сомневаясь в реальности происходящего. Если бы за ней гнался Август, она бы уже была мертва. На негнущихся ногах брюнетка выходит из лабиринта тем же путем, что и пришла-  по осколкам разбитого стекла. Когда в нос ударяет сладковатый запах праздничных сладостей, Сидни наконец вздыхает полной грудью, медленно двигаясь вперед... куда именно, она еще не знала.       Снова шаги откуда-то справа, девушка вяло разворачивается, — Август..? — ее слабый голос все еще был полон веры в лучшее.

***

      Очередной мужчина с голым торсом, в чёрных штанах и маске гостфейса, а также с окровавленным ножом, начал двигаться в сторону Сидни, стоило ей выйти из зеркального лабиринта. Он также не спешил, шел размеренно и походка явно отличалась от первой. В ней чувствовалось больше натурального, чем какой-то наигранности, как раньше, будто бы пытаясь выглядеть более устрашающе. Когда брюнетка вновь подрывается с места, убийца — за ней. Он её преследует, но будто бы так, что играется с ней, не спешил убить, а хотел растянуть удовольствие и поразвлечься. Ноги заводят Сид в небольшой кинотеатр, в котором также не было ни души. В зале было очень темно, из-за чего было не видно, куда наступать, а преследователь, кажется, отстал... Стоило ей пройти где-то середину зала, как большой экран загорается, освещая пустые ряды сидений, на нем проходят цифры поочерёдно, с небольшим таймером, прям как в старых фильмах. Сначала 3... Потом 2... И уже после 1. На экране появляется черно-белое немое эротическое кино. Там Август нависает над её любимым актёром — Билли Лумисом, горячо его целует сначала в губы, потом в шею, при этом находясь в нём и делая толчки. Они сливаются в страстном акте и... В какой-то момент, Сэинт поворачивается в сторону "камеры" находит глазами саму Сидни и... Подмигивает ей. Его рука тянется вперёд и просто закрывает снимающий их объектив. Экран неожиданно начинает показывать белый шум и в этот момент старый преследователь врывается в зал, желая продолжить эту игру в кошки-мышки.

***

      Сидни бежала словно в трансе, не особо заботясь о дороге, легкие горели, стопы ныли от не приспособленных для кросса каблуков, воротник костюма пуще прежнего сжимал шею, вызывая дополнительное удушье, да и весь комбез в целом будто стал меньше на размер, стягивая все девичье тело в тисках.       Захлопнув за собой дверь, брюнетка двигается в центр зала почти на ощупь, скользя пальчиками вдоль бархатных спинок кресел, замирая, когда начинается обратный отсчет. Свет экрана на несколько мгновений ослепляет, сначала яркостью, потом содержанием транслируемого. — Почему он, а не я... — с истеричным смешком вспоминает мем девушка, хотя уже в следующую секунду этот смешок перерастает в истерический смех, она зарывается пальчиками в свои волосы, взлохмачивая их. Стук или точнее мощные удары по двери выдергивают Сидни из размышлений, она делает шаг, но ее каблук проваливается в пол, прогнившая поверхность захватывает ее сапог в плен, — ..я не умру в... кинотеатре, — она шипит, отпуская еще один истерический смешок, яро пытаясь высвободить ногу. В итоге просто снимает обувь, бросая ее прям на месте. Дверь была на последнем издыхании, покрываясь трещинами, и мозги Сидни наконец начали работать: бегло осмотрев комнату, она находит единственное оружие- небольшой огнетушитель на стене, и подкарауливает преследователя прямо у дверного проема. Как только мужчина в маске вламывается внутрь, девушка со всей силы бьет его дном огнетушителя по виску, отправляя в отключку, — Как там было в фильме... убийц всегда двое.? — не без усилий, она переворачивает тело на спину, стягивая маску и замирая. Казалось, ее уже ничего не удивит, но лицо актера главной роли Крика.. — Да ахуеть.       Просто и лаконично. Два слова и замах с полным злости выражением лица. Она бьет все тем же огнетушителем еще и еще, не обращая внимания на чужую кровь брызгающую на ее лицо. Девушка сидела на торсе мужчины нанося удар за ударом, пока его симпатичное личико не превратилось в кровавое месиво. Только после этого Сидни отбрасывает помятый огнетушитель, забирая себе вместо него нож.

***

Мгновение, и алая кровь, которая застилала глаза девушке, будто бы озарила багрянцем все вокруг. Была ли она до сих пор в парке? Кажется, что нет. Там, где она оказалось, вероятно, не было ни потолка, ни стен, тем более дверей и окон. Казалось, будто бы само пространство необъятно и бесконечно расширялось, словно сама вселенная. Будто бы в нём было невозможно дойти до края. Босые ступни лениво облизывала... Кровь? Вода?... По цвету, определено кровь, но по густоте больше схожее на воду. Полукругом поодаль, в метрах десяти, валялись трупы. Те самые, которые остались после походов Августа и Сидни по соседский домикам. Там смешались и взрослые, и дети, и даже домашние животные... Все было окрашено в кроваво-красный. Кажется, будто бы даже в воздухе висела похожая, но не очень плотная дымка. Выглядело это все так нереалистично, будто бы кто-то поигрался со спецэффектами... Где-то из-за девичьей спины эхом раздаётся шаг в эту самую жидкость и по глади идет более сильная рябь, прямиком до самих ног девушки. Это был очередной мужчина в маске гостфейса, с голым торсом, на котором красовалась пара шрамов, знакомая серебряная цепь, среднего размера на шее... Он отодвигает маску в сторону, чтобы была видна часть его лица, и загадочно улыбается. Что значила эта улыбка? То ли она была нежная, и он, будто бы был готов сейчас пустить её в свои объятья, чтобы утешить после всех этих погоней, то ли снисходительная, то ли та самая улыбка, которая не могла предвещать что-либо хорошее. Да, точно. Это была та самая улыбка, которой Август периодически одаривал своих будущих жертв. Он делает неспешный шаг вперед в сторону брюнетки, затем еще один, и еще... Между ними остаётся всего лишь пара метров.

***

— Третий? Это не по канонам, — Сидни морщится, чувствуя холод мерзко тягучей жидкости босыми ногами, в руке все еще крепко держит нож, который недавно грозился прирезать ее саму. Девичья фигура повторяет поступь Августа, двигаясь ему навстречу…это же был он? Знакомая сладкая улыбка мужчины так и манила окунуться в его тепло, но Сид все еще не верила происходящему, интуитивно улавливая в этой улыбке что-то жуткое. Она плавно сокращает дистанцию, — Бог любит троицу? — дрожащий, тихий голос разрезает тишину одновременно с ее замахом, нож попадает в грудину Августа чуть ниже ключицы, и брюнетка замирает, словно ожидая конца сна, возвращения всего на круги своя... или хотя бы какой-то реакции от Сэинта.  Но не получив ничего из этого, девушка плавно поднимает нож, с неверием наблюдая за тем как складное лезвие снова выпрямляется. Муляж? Глаза застилает пелена слез, рука лихорадочными рывками ударяет ножом брюнета еще пару раз, будто в какой-то из ударов лезвие вдруг станет настоящим, прежде чем все же откинуть игрушку в сторону, делая несколько шагов назад, — Сколько это еще будет продолжаться?

***

      Они с Сидни медленно пошли друг другу на встречу. Он — тихой поступью хищника, она — с сомнением, но некой решительностью. Она заносит руку, и вонзает в него нож, затем снова, снова и снова, начиная заходиться в истерике. Как же жаль, что он оказался не настоящим, а лишь игрушкой с задвигающимся пластиковым лезвием. От этого Сэинт разразился смехом. Сначала это был лишь лёгкий смешок, потом уже более заразительный натуральный смех, далее переходящий в какой-то зловещий и злодейский, становясь каким-то нереалистично-скрипучим, а после и вовсе не от мира сего. Он снова наступает медленно прямо на девушку, игнорируя все её вопросы и не проронив и слова.

***

      В этот раз Сидни не отступает- ватные ноги не слушаются, не отводит глаз от надвигающейся на нее фигуры. Когда Август оказывается достаточно близко, девушка поддевает подбородок маски указательным пальцем, заставляя ее упасть куда-то назад, открывая мужское лицо. Только сейчас она замечает запекшуюся под ногтями кровь. Только сейчас чувствует легкое жжение на коленках, кожа там была расцарапана... когда она успела упасть?.. Рукава костюма ранее походившие на крылья сейчас были порваны. Все казалось до жути неестественным, сюрреалистичным, но жжение кожи, легких, ноющие мышцы были очень даже реальными. Всхлипнув, она снова тянет руки к Августу. Он так плотно засел в душе Сидни, в ее сущности, что теперь уже ничего не способно разорвать эту больную связь. Она устала. Она потеряна. Нижняя искусанная губа дрожит, по щекам катятся одинокие слезинки, а руки тянутся к нему, мягко обвивая шею.

***

      Август также обнимает её в ответ, за талию. Притягивает к себе и прижимает к своему телу. Он нагибается к её шее, сначала проводит по нежной коже носом, после же касается губами. Начинает целовать нежно, и с каждой секундой все более страстно. В какой-то момент, его губы были уже не на шее, а на её губах. Он впивался в них, выпускал язык в её рот и захватывал её собственный... В какой-то момент это был будто бы не поцелуй, а словно Сидни хотели съесть заживо. Его рука скользит ниже, оглаживая округлые ягодицы, спускаясь на бедро, перетекая на его внутреннюю сторону и прижимается к девичьему лону. И все действия сопровождаются тишиной. Гнетущим молчанием, которое он не нарушал. Его движения, действия, возможно, и были приятны, но как будто бы не такие... Будто бы без души. Было понятно, что он хочет её, но это было не совсем обычное вожделение, а что-то сравнимое с животной похотью...

***

      Она мелко вздрагивает от каждого прикосновения, сначала это тепло и приятно, успокаивает дрожь в теле и нервы. Сидни позволяет ему целовать шею, губы... Но когда эти нежные касания перерастают во что-то грязное, похотливое, ее сердце снова заходится в башенном ритме, волосы на затылке встают дыбом, внизу живота мерзко тянет зарождающаяся паника, — Август.. — сначала тихо, без особого сопротивления, уповая на его отзывчивость, — Август, — теперь уже громче, ее руки упираются в его плечи, пытаясь оттолкнуть, остановить, — Отпусти. — Ей не хотелось такой близости, не хотелось чувствовать на себе словно ставшие чужими руки, особенно после всего, через что она прошла. Ее психика била тревогу, сдавала. Ни один здоровый человек не перенесет такие эмоциональные качели бесследно. Но если тогда давно их первая близость была утешением после потрясения, то сейчас это было добивающим. Все тело Сидни извивается в протесте, в отчаянной пусть и слабой попытке выбраться.

***

      Тёмные брови, на уже будто бы незнакомом лице парня хмурятся. Он явно недоволен сопротивлением. Август жестко отталкивает от себя Сидни, заставляя её свалиться прямо на пол, в ту жидкость, что здесь везде кругом. Это жидкость как будто бы обволакивает её руки и ноги, превращаясь в своеобразные кандалы. Они не дают ей сопротивляться, сковывают все движения, заставляя подчиняться его воли, позволить делать с её телом все, что он только пожелает. Все, что только придет на ум, в эту больную голову, в этот прогнивший насквозь рассудок.       Сначала Сэинт взирает на неё сверху, его взгляд выглядит достаточно высокомерно, будто бы он смотрит на какую-то грязь под своими ногами. Словно девушка перед ним, что-то настолько ничтожное и малое, что она должна в слезах благодарить его за то, что он снизошел для того, чтобы уделить ей внимания, а в последствии молиться, чтобы это свершилось вновь. В этот раз его гордыня была не просто в рамках каких-то глупых шуток, а самой настоящей, тем самым первородным грехом. Август спускается к ней, и разрывает её одежду, заставляя предстать пред ним полностью нагой. Он жестко хватает её за грудь. Но это не та жестокость, которая ей нравилась. Это было очень грубо, больно и ни капельки не приятно. Также грубо он засовывает в неё своё достоинство, не утруждаясь в растягивании и проверке того, намокла ли девушка. Он её оскверняет, двигается очень резко, не давая привыкнуть и будто бы ножом режет её кожу, лишь прикасаясь к ней своими руками. Когда мужчина заканчивает, он изливается прямо внутрь Сидни, заставляя её матку заполниться до краёв его ядовитым семенем. И вместе с тем, берёт уже настоящий нож в руки и вонзает ей нож прямо в утробу. Это словно был какой-то ритуал. Словно метафора к рождению самой смерти.