Глава 6

      Падать было не больно. Это, пожалуй, все, что было не больно. При соприкосновении с жижей все тело будто наливается свинцом. Притупляется реакция, но не чувствительность. Она все также тихо всхлипывает, когда с нее сдирают одежду, когда насильно, будто специально как можно больнее берут, когда смотрят как на вошь под ногами - это все было унизительно. Сидни уже отчетливо сознавала, что сейчас далека от реальности, но не понимала как очнуться от этого кошмара, если даже самые яркие импульсы нервных окончаний не могли вырвать ее из этого ужаса. Брюнетка не сопротивлялась, просто надеясь, что когда-нибудь это уже закончится. Она принимала от него все с закрытыми глазами, с немыми слезами. Именно поэтому нож, так резко и неожиданно врезавшийся в ее живот, вызывает дикий вскрик. И эта острая боль становится ее избавлением.       С лихорадочным вздохом, она резко садится на кровати. В комнате еще стоит полумрак. Все ее тело трясет, кажется, что она до сих пор чувствует отголоски этой боли. Дрожащими руками Сидни тянется к лицу, почти автоматически смахивая слезы с мокрых щек. Смотрит на ногти - чисто, тянется к животу - все целое и невредимое... Скинув с себя одеяло брюнетка резко встает, чуть не падая от такого же резкого блэкаута в глазах. Все ее существо бунтовало против скорого подъема. Мышцы болели, словно она не спала, а работала на шахте трое суток подряд. В голове туман, то же самое красное марево, что и в последнем эпизоде сна. Шлепая босыми ногами по полу, Сид быстро оказывается у зеркала, поднимает взгляд - раз - на нее смотрит все та же красивая девушка - моргает - и ее образ искажается, меняясь на что-то совершенно неузнаваемое: вместо глаз бездонные словно выжженные ямы, кровавые слезы, тело покрыто алыми подтеками и синяками, живот обильно кровоточит в том самом месте, куда ее пырнул «Август». В порыве бессильной ярости Сидни бездумно бьет сразу двумя кулаками по зеркалу, снова и снова, разбивая громадину во весь рост на тысячи мелких осколков. Страшная картинка рассыпается вместе со стеклом, оставляя кровоточащие порезы на ее кистях и, пожалуй, душе. И вот она снова плачет, тихо безутешно всхлипывая, руки повисают вдоль тела, ноги ведут вон из спальни, вниз по лестнице. — Август... — она зовёт его снова. После всего, что было, она снова ищет утешения именно у него. Ее голос дрожит между всхлипами, слезы капают на пол, создавая смешанный с кровью след.

***

— Что такое? - Август высовывается из кухонного проёма на девичий голос и видит её. Всю заплаканную, с порезанными руками, дрожащую. Этот актёр от бога, делает самое натуральное лицо удивление и беспокойства, как будто бы надевает маску, но выглядит это так, будто бы это правда. Не к чему придраться. — Что с тобой случилось? Кошмар? - он неспеша подходит к брюнетке, чтобы её не испугать, аккуратно обнимает и поглаживает сначала по волосам, а после по спине. — Не переживай, это всего лишь сон, - его голос звучит мягко, хоть он и специально придаёт ему нотки беспокойства, и нежно целует её в лоб, - я как раз налил лавандовый чай. Может, выпьешь? Станет легче.       Сэинт аккуратно, словно принцессу, берёт девушку на руки и усаживает за удобный стул, наливает вторую чашечку чая специально для неё и преподносит на блюдечке. После же тянется в один из шкафчиков за аптечкой. — Позволь обработать твои руки. Как ты умудрилась их так изранить? - он нарочно произносит это с толикой боли, чтобы она посчитала, что он разделяет с ней её боль, когда смотрит на такие ранения. Брюнет мастерски обрабатывает каждую ранку, словно ребенку дует на них, чтобы не щипало так сильно, и накладывает повязку. — Я, изначально, хотел сделать это позже, но... Раз ты в таком состоянии, я думаю, что сейчас более подходящее время. Надеюсь, что этот подарок заставить тебя хоть немного отвлечься, подожди секунду, - он ныряет во тьму за пределами кухни, поднимаясь наверх, а возвращается уже с той самой коробочкой из-под новенького розового айфона из того сна, что снился Сидни. В душе мужчина уже предвкушает ее реакцию на это, но внешне совершенно не меняется. — Ты ведь разбила свой старый телефон и не раз упоминала о том, что тебе его не хватает. Но раз уж ты в таком состоянии и я достаточно великодушен, отсосать можешь потом, - он говорит последнюю шуточную фразу тише предыдущих и подмигивает ей, будто бы надеется такой глупой шуткой поднять ей настроение, но на самом деле желает лишь вкусить реакцию ещё и на похожую фразу при вручении подарка.

***

      Почти что падая в его объятия, Сидни продолжает все также тихо всхлипывать, роняя слезинки то на футболку Сэинта, то на свою, по итогу заливая вообще все что только можно: его, себя, пол, стол. Истерика начинает затихать лишь когда ее пальчики перестают кровоточить, поддаваясь умелым движениям ватных дисков и бинтов в руках мужчины. Несколько глотков чая только успевают немного согреть изнутри, как тут она видит ту заветную коробочку и кончики пальцев ног снова холодеют. Дословное повторение фразы лишь добавляет к настроению. Первая реакция тела - отстраниться. Босые ноги упираются в пол и ее стул, неохотно подаваясь давлению, со скрипом сдвигается назад на добрых полметра, а девушка и вовсе резко встает с места уже готовая бежать,при этом случайно смахивая чашку с чаем на пол. Та, конечно же, разбивается. Громкий звук заставляет Сидни поежиться, обхватив себя руками, — Я... правда давно хотела телефон, — она заканчивает фразу совсем не так как хотела, и все же заставляет себя улыбнуться, делает несколько шагов в сторону Августа, мягко перехватывая из его руки подарок, — Спасибо... — вся его вежливость, участливость, нежность и забота заставляют брюнетку, чувствовать себя виноватой за такую, казалось бы, естественную в ее ситуации реакцию. Сжимая коробочку в руках до побеления костяшек, она подается вперед, прижимаясь к мужской груди, зырываясь носом в его шею, оставляя там же поцелуй, — ...терабайт фоток пресса?

***

      Август доволен реакцией, но решает, что на этом достаточно. — Твоя реакция связана с этим сном, я правильно понимаю? - спрашивает он, начиная убирать осколки и остатки чая, что попали на пол, - ничего страшного, это я уберу и налью ещё. Я не специально тебя спровоцировал, прости, - о, конечно, специально, в душе он ликует. Уже убрав все осколки, она утыкается ему в грудь и он зарывается пальцами в её волосы, поглаживая и оставляя ответный поцелуй в её макушку. — Хах, кажется целый терабайт будет слишком много даже для меня, - он чуть подавил свою гордыню, чтобы поменять ответ на этот вопрос и быть мягче. — Давай перейдем в гостиную, - он включает приглушённый свет, переносит весь чайный сервиз на кофейный столик, а после переносит и саму Сидни. Он садится на диван, сажает её к себе на колени и приобнимает, поглаживая по спине, чтобы продолжать успокаивать. А ведь всего несколько дней назад, они также достаточно поздно сидели на этом диване, пили лавандовый чай. Тогда она была вся в крови после убийства бывшего и он тоже её успокаивал, пусть и по-другому.

***

      Не имея сил на копания в поведении и интонации Сэинта, Сидни просто предпочитает верить, что он искренен, верить, что заботится, верить, что он тот, кто защитит, а не тот, от кого надо защищать. Она с довольной улыбкой утопает в его тепле, потягивая горячий ароматный чай, предпочитая не думать даже о том, как они сидели вот также здесь впервые. В голове приятная звенящая тишина, — Там... все было так хорошо... Хэллоуин... красивые наряды... вкусности... а потом... ты держал... так больно... — чай закончился, ее еще мокрые от слез ресницы подрагивают, но девушка больше не плачет, голос такой тихий и спокойный, словно сам факт присутствия Августа решал все проблемы и переживания. Забинтованные пальчики пробираются под футболку мужчины, останавливаясь в нижней части ближе к штанам, пока голова так удобно лежит на груди. Осторожно, нежно касается без какого-либо подтекста, просто нуждаясь в большем контакте с его кожей, с ним.

***

— Так это я сделал тебе больно во сне? - он хмурится, делая вид, что об этом не знает, и что не он сам придумал этот спектакль. — Удивительно, что ты вообще после такого подпускаешь меня к себе, - он усмехается этой фразе, хотя на самом деле тому, что она уже так привязана к нему, что хоть и видела в нём мучителя, вместе с тем и искала спасения также в нём... Это было как минимум, забавно, зная истинную природу так называемого "Августа". — Похоже, тебе не стоит смотреть страшилки на ночь, солнце, - он оставляет поцелуй на её лбу, - либо, может быть, травка оказалась такой жёсткой, что ты словила бэд трип, - он смеётся, также беря свою чашечку с четырьмя кубиками сахара и отпивая добрую половину содержимого. Когда посуда была в сторонке, он оглаживает одну из рук девушки, нежно и мягко. Подносит её к своему лицу, целует аккуратные фаланги и прислоняет её хрупкую перебинтованную кисть к своей щеке.       

***

      На нее еще никогда так не действовала ни травка, ни тем более смотренный-пересмотренный ужастик, но все же она не говорит Августу о еще нескольких деталях, например, о маске гостфэйса, чтобы не подтверждать его правоту о простом влиянии фильма на ее психику, — Я разбила лучшее зеркало в этом доме... — словно заражаясь его смехом, она отпуская тихий кроткий смешок, подаваясь вперед. Левая рука так и остается на торсе под футболкой, плавно двигаясь вниз-вверх, правая послушно покоится на щеке, большим пальцем очерчивая линию скулы брюнета, — Странно, что я тебя подпускаю?... Считаешь стоит уйти? — Сидни шепчет, прижимаясь носом ко второй щеке Августа, запах лаванды, ее теплое дыхание, слегка приоткрытые искусанные губы и приспущенные веки.

***

— Куплю новое, - отмахивается Сэинт, улыбаясь, смотря за тем, как она начинает смеяться и улыбаться. Но, отчасти это будто бы было ещё одно проявление его гордыни, что он спокойно может себе позволить и новый телефон, и новое зеркало... — Ни в коем случае, - отрезает, тот, поддаваясь навстречу руке. Он аккуратно приближается ближе своим лицом к лицу девушки, чмокает её в губы, продолжая поглаживать по спине.

***

— Я называла тебя кисой во сне... — Сидни все также тихо говорит, на губах расплывается хитрая улыбка, — Каждый раз, когда я звала тебя «Кис», ты отвечал «мяу»... полагаю тебе нравилось,  — прикусив нижнюю губу, девушка сдерживает смех, намеренно искажая действительность сна, словно это превратит его из кошмара во что-то смешное. К рукам добавляются плавные движения бедер, то ли она ерзала, ища позу удобнее, то ли банально дразнила. Губы вдоль скулы проскальзывают к уху Августа, — К-и-ис..

***

— Я бы охотнее поверил в то, что надел боксёры с открытой задницей или трусы с волком, - он смеется, сводя и свой отказ к шутке. — Ты понимаешь же, чего добьешься, если продолжишь дразнить? - задает скорее риторический вопрос Август, когда его голос становится тише, а тембр слегка ниже, отчего голос казался более бархатистым, а грудная клетка чуть вибрировала от низких частот, он оставляет лёгкий шлепок на её ягодице, а одна из рук ловко скользит под её футболку, останавливаясь пока только на талии.

***

— Боксеры с открытой задницей звучат очень привлекательно, обязательно прикуплю тебе такие... сама сделаю, — она прерывисто выдыхает, выгибая поясницу, одновременно подставляясь  под его руку на ягодице, и подаваясь касанию на талии. От его заниженного тембра бедра Сидни покрываются мурашками, и в подтверждение ее намерений, совершают еще один такой же плавный толчок навстречу, — Чего же я добьюсь, к-и-ис? — она сама как кошечка почти что мурчит на ухо Сэинта.

***

      А он в ответ придвигается ближе к её уху и тем самым бархатистым голосом шепчет: — Того, что я сорвусь и отымею тебя прямо на этом диване, используя тебя как свой персональный чехол для члена, сделанный специально для меня, - он касается губами мочки её уха, а после прикусывает. Его рука, что раньше лежала на талии, поднимается выше до груди. Большая мужская ладонь полностью охватывает округлость и приятно мнет, не сильно нажимая. — Сейчас ты опять тяготеешь к чему-то грубому или хочешь нежнее, - продолжает шептать он ей на ухо, будто бы сам змей-искуситель.

***

      Его слова только подталкивают Сидни к более активным и решительным действиям, она слегка сжимает свою руку поверх его на груди, не обращая внимание на неприятное тянущее ощущение в пальцах под бинтами, — Хочу вести, — девичьи бедра начинают двигаться чуть увереннее, язык находит его шею, оставляя влажный след вдоль кадыка, прикусывая чувствительную кожу, пока свободная рука без промедления пробирается под резинки его спортивок и боксеров, обхватывая член пальчиками, — Если будешь хорошо себя вести, дам трахнуть меня так, как захочешь...

***

— М-м, кто разыгрался, - зелёные глаза Августа сверкают, в них пляшут озорные огоньки, он даже чуть не прикусил свою губу, как это часто любит делать Сидни, - хорошо, позволю тебе почувствовать себя ковбоем, которая хочет оседлать жеребца, - его губы растягиваются в усмешке, а после поджимаются, когда нежные женские пальчики касаются его естества. Он задирает футболку брюнетки, открывая себе прекрасный вид на грудь, что вздымалась от каждого вздоха, и начинал уделять внимание ей. То самой груди, то розовеющим соскам.

***

— Мустанг..? — Сидни не сдерживает очередного смешка, перетекающего в слабый, еще расслабленный стон, — Мне понадобится лассо или жеребец сегодня в хорошем настроении? — Казалось, пережитые стресс и потрясение отбили в ней стеснение напрочь, сегодня ее щеки не краснели под действием слов Августа. Брюнетка достаточно резким движением стягивает штаны и белье мужчины ровно настолько, сколько требовалось, чтобы освободить уже твердый член. Большой палец дразняще медленно обводит головку, распределяя предэякулят, пока свободная рука сдвигает собственные трусики в сторону, не утруждаясь их снять. Не теряя времени, она плавно опускается на член, прикрывая глаза. Видимо аппетит у нее действительно разыгрался.

***

— Достаточно хорошем, но боюсь, без любимого лассо, может немного покапризничать, - он растягивается в улыбке, беря её свободную руку и приставляя к своей шее, намекая на то, что она может его придушивать. — Сними эту чертову футболку... Я хочу видеть, как от каждого движения твоя грудь подпрыгивает, - он тянет за края футболку вверх, отчего девушке остаётся лишь поднять руки, чтобы избавиться от нее. Сидни дразнит его член, а после и вовсе достаточно быстро опускается полностью, заставляя Сэинта громко выдохнуть воздух. Ее стенки плотно сжимали его внутри, чуть пульсируя, отчего ему уже доставляло удовольствие даже просто находится внутри. Но движения, конечно, ещё приятнее. Он усмехается, и делает нетерпеливый толчок внутрь, заставляя брюнетку подпрыгнуть выше, и резко сесть обратно на полную длину. Он как будто бы специально нарывался, чтобы она использовала лассо.

***

      Она послушно... или лучше сказать снисходительно поднимает руки, позволяя ему снять ее футболку. «Снисходительно» просто потому что «послушно» не соответствовало ее нынешней роли. В ответ на нетерпеливый толчок, она с охотой сжимает руку на шее Августа, не достаточно сильно, чтобы задушить, но и не слабо, все же доставляя легкий дискомфорт. Шершавая поверхность бинтов делает эту хватку еще и тактильно грубее. И наконец она начинает двигаться, сначала просто покачивая бедрами вперед назад, давая себе привыкнуть, почувствовать каждую венку, а спустя уже несколько минут доводит темп до своего комфортного максимума, уперевшись свободной рукой о мужское бедро, позволяя себе бесстыдно скакать на члене.

***

      Когда рука сжимает его шею, которую еле-еле полностью может охватить, тем самым перекрывая неплохую часть поступаемого кислорода, Август немного откидывает голову назад, но он все еще способен смотреть на неё, а его член, как будто бы, от этого стал еще твёрже. Когда Сидни уже ускоряется и натурально скачет, будто бы хочет выиграть гонку со ставками, Сэинт сначала наблюдает за этой прекрасной картиной, как она поднимается вверх-вниз, как грудь повторяет её движения, как при каждом ударе плоти о плоть с характерным звуком шлепка, её бедра чуть подрагивают, как желе. Он не удерживается и оставляет ещё один шлепок уже на другой ягодице, который был явно громче и выбивался из общего ритма. — Тебе следовало связать мне руки, ангел... - он облизывает собственные губы, которые слегка высохли, от частых вздохов ртом, - неужели тебе не хочется меня поцеловать? Только представь, что я могу сделать своим языком в твоем рту...

***

      Шлепок срывает с губ стон, громче предыдущих. Сидни замедляет темп, снова медленно скользя по его длине, намеренно напрягая низ живота, сжимая член внутри насколько позволяла анатомия, — Какой гаденький у тебя иногда язык... так и хочется вырвать с гландами... — девушка уже сама плохо отдавала себе отчет в игре, которую вели оба, попеременно перекидывая гранату, то срывая, то возвращая чеку на место. Ее реплика неосознанно слетела с уст в ответ на «ангел», оба повторяли фразы «сна», при этом демонстративно не подавали вида. Кто из кого выбьет реакцию быстрее. Сид не расслабляя хватки на мужской шее, кажется, даже наоборот, чуть усиливает ее засчёт переноса веса вперед, когда склоняется поцеловать его. Пальчики свободной руки находят шнурок его спортивок, в пару рывков вытягивая импровизированную веревку, тут же увиливая от поцелуя, так и не дав брюнету желаемого, оставив лишь мокрый след языка на его подбородке. Шнурок уже через несколько секунд находит запястья Августа, стягивая их вместе плотным кольцом. Сидни же так и не возвращает быстрый темп, явно наслаждаясь собой.

***

      Она сжимается вокруг него сильнее, и по ощущениям, будто бы засасывала обратно внутрь, не желая отпускать. — Вырвать с гландами мой прекрасный и ловкий язык? Так вот что бы ты вынесла в особое место в коллекции моих останков, если бы была такая возможность, - он хрипит, из-за девичьей руки на шее, и усмехается. Губы мужчины неосознанно снова сжимаются, он с шумом выдыхает, ощущая, как она замедляется и нарочно его дразнит. И действительно, чувствительность в разы повысилась. То ли от завязанных рук и небольшого удушения, то ли от грязных слов, которыми они обмениваются, то ли и от того, и от того в равной мере. Даже и поцелуем его обделили, отчего он хмурится и в его голове уже начинают зарождаться мысли о том, как бы поменять позицию. Отобрать контроль над ситуацией и показать кто тут действительно имеет власть над чужим телом.

***

—М-м, возможно… но скорее всего для коллекции я бы не стала отделять язык от головы, — поддерживая все те же до ужаса медленные движения, Сидни с ехидной улыбкой следит за всеми эмоциями, мелькающими на лице Августа, — Что такое, киса..? Слишком медленно..? — стряпая намеренно озабоченное, переживающее лицо, она даже сводит бровки на переносице, словно действительно прислушается к просьбе партнера, если тот что-то скажет. Ее рука наконец теряет хватку на его шее, меняя прикосновение на более нежное, а после и вовсе заменяя его языком, проводя несколько влажных дорожек, задевая кадык и прикусывая кожу в его области.

***

— То есть, это была бы коллекция секс-игрушек? - Он усмехается, этому высказыванию, хотя ситуация сейчас, в которой он оказался, ему не особо-то нравилась. Тем более считая эти подстрекающие высказывания девушки. Август, конечно, не готов с этим мириться. Он разрывает шнурок, не без усилий, высвобождая свои руки. Он хватается за талию Сидни и резким движением насаживает её до самого основания, толкнувшись на встречу. Сэинт начинает те самые её любимые грубоватые резкие толчки, вместе с тем двигая ею вверх-вниз, для большей амплитуды и быстрого столкновения плоти о плоть. — Что такое, ангел? - поджимая губы, растягивается в усмешке тот, пародируя её же манеру.

***

— А ты был бы не против быть частью моей личной коллекции секс-игрушек? — она мурчит в ответ, упиваясь «контролем», который она держала, или он позволил ей подержать. Но не долго песенка играла. С широко раскрытыми глазами Сидни наблюдает за тем, как Август, с виду не очень то и напрягаясь, рвет шнурок сдерживающий кисти. Она следит за тем, как на месте бывшей веревки проступают едва заметные красные полосы, уже скоро сходя на нет, — Ты и так умеешь..? — такой резкий жест вызывает удивление, которое тут же забывается под новой волной возбуждения. От части поэтому, когда Сэинт перехватывает инициативу, Сид роняет стон громче предыдущих с довольной улыбкой на губах. — Ангел оценила шоу, — обвивая мужскую шею руками, брюнетка тянется к его губам, прикусывая и оттягивая нижнюю, пока ее бедра под давлением рук Августа послушно подмахивают навстречу. Девичье тело снова дрожало, в этот раз выдавая не страх, а крайнюю степень удовольствия и скорую готовность кончить.

***

— Maybe, - отвечает он настолько спокойно, насколько это позволяет ситуация и степень возбуждения, с непривычным для него британским акцентом, - о, солнце, ты еще не знаешь всего, что я умею своими руками... И не только ими, - он довольствуется её громким стоном, и хотел бы, чтобы такое было чаще, но после тут же за тыкает поцелуем, тихо мыча в её губы, тем самым будто бы предупреждая о скорой разрядке и ускорении темпа. Он валит её на диван, нависая сверху, и не отпуская рук с её бёдер, делает еще около сотни быстрых и грубых толчков, перед тем как с силой надавить на неё, чтобы она опустилась максимально низко, насколько сможет, чтобы излиться прямо внутрь. — М-м... В этот раз захотелось сделать из тебя cream pie...

***

— Ой да вы from London, — Сидни все также улыбается в поцелуй, все чаще позволяя себе громкие протяжные стоны, иногда сменяющиеся хриплыми всхлипами. Когда она оказывается внизу, руки девушки тут же находит спину Августа, первые секунды просто оглаживая играющие под кожей мышцы, а после девушка все же не отказывает себе в удовольствии оставить отметки в виде восьми одинаковых красных полос, царапая его в районе лопаток. Оргазм накрывает ее раньше на несколько толчков, чем Августа, сводя мышцы приятной судорогой, снимая всю усталость и стресс после отвратительного сна, и оставляя лишь приятную негу. Пальчики на спине Сэинта расслабляются, теперь просто с нежность скользя вниз вверх вдоль его плеч, —  Cream pie?.. А он sugar free? — она тихо хихикает, медленно, почти сонно моргая.

***

      Август окончательно снимает с себя всю одежду и лишь смеется с её слов, оставляя поцелуй где-то на виске. — Пойдем спать, время уже позднее, - говорит, он хотя уже поднимает Сидни на руки и двигается в сторону лестницы. Будучи уже в комнате, кладёт её на кровать и укладывается рядом, словно медведь придавливает лапой свою добычу, давит на неё весом своей руки, заключая в объятья и закрывая глаза. — Самых грязных тебе снов, ангел, - он усмехается, не открывая глаз. Что он видел, когда тьма застилала его глаза, как сейчас? Некоторые думают перед сном о лучшей жизни, представляют себе какую-то красивую сказку, обернутую в обертку богатства и славы, кто-то прокручивает события былого, думая, что в той ситуации можно было бы поступить лучше, умнее, ответить острее, больше показать характер и отстоять свои личные границы. Но Сэинта такое никогда не заботило. Ранее, закрывая глаза, он видел лишь пустоту. Безграничную бездну, без каких-либо рамок, полностью необъятную и до ужаса тихую, а сейчас... В его голове крутиться множество планов, сюжетов, спектаклей, которые он хотел бы претворить в реальность, сыграть постановку, идеально выверенную в его голове...

***

      Рука Августа, приковавшая Сидни к постели, его грудь, прижимавшаяся к ее, переплетенные ноги - все это было так приятно. Тепло его тела пропитало ее, отогнав остатки страха после ночного кошмара. Девушка быстро погрузилась в глубокий, безмятежный сон, уткнувшись носом в шею Сэинта, и, кажется, даже тихо посапывала.