Глава 68. Я люблю тебя до ненависти

14 декабря 2026

Муза любила Ривена каждой частичкой своего тела и души. Обычно, часто, почти всегда. Но точно не тогда, когда забеременела. Она слышала о том, что дети влияют на гормоны и общее состояние, на настроение и устоявшиеся привычки. Но почему-то никто никогда не говорил, что они влияют на все вышеперечисленное у будущего отца, а вовсе не у матери. Потому что Муза чувствовала себя прекрасно для девятой недели, а вот Ривен, фея была готова поклясться, просто сошел с ума. Он только что вышел из её кабинета, и Муза наконец-то смогла выдохнуть. Она никогда не думала, что будет радоваться тому, что у мужа в расписании стоит промежуточный экзамен, пропустить который он не мог в силу должности. Муза включила кофемашину и заварила себе большую чашку черного крепкого кофе. В её распоряжении было целых два часа в полном уединении, которые она собиралась посвятить любимому напитку, ставшим в последний месяц для нее не то что роскошью, а преступлением. И все благодаря её любимому мужу. Возможно уже не такому и любимому, если задуматься. Она ещё не определилась.

***

Сомневаться в своих чувствах, не всерьёз, конечно, но все же, она начала после их посиделок с Аишей. Ривен почему-то решил запомнить точный срок и помочь ей переживать каждый момент столь долгожданной беременности. С искренней заботой в голосе и прочитанных Музой эмоциях одним утром он произнёс “я тут прочитал” и вывалил на неё целый поток информации о беременности. После этого вся ее жизнь перевернулась вверх дном. Первым пунктом был факт, что стресс вреден для беременности, так что Ривен решил убрать стресс из ее жизни, взяв ту под свой тотальный контроль, помогая Музе во всем, и даже в том, в чем помощь ей вовсе не требовалась. Он называл это заботой, вот только его нескончаемая забота только добавляла ей стресса. Специалист, правда, этого совершенно не замечал. Кроме того, её любимый муж выяснил, что она находится как раз на том сроке, когда риск выкидыша или развития патологии плода крайне высок. Он решил сделать все возможное, чтобы защитить её и малыша. Она и сама, разумеется, знала об этом, её доктор в Блэкбридже предупредил её о некоторых рисках, хотя врачи и не настаивали на тех радикальных переменах, на которые вынудил её пойти Ривен. С того дня он регулярно приходил с новым “я тут прочитал”, заставляя её подстраиваться и адаптироваться. Уже спустя неделю она едва сдерживала раздражение, ненавидя сам факт, что её муж, вопреки популярному мнению, умел читать, а не только курить, пить, тренироваться и трахаться. Ривен, со своей стороны, и не думал сбавлять обороты. И это, мягко говоря, раздражало. Каждый раз, слушая его “я тут прочитал”, Муза мысленно закатывала глаза так сильно, что удивлялась, как они ещё не закатились физически. Муза возмущалась бы меньше, если бы Ривен хотя бы частично присоединился к её новому режиму жизни. Так, например, ее день начинался со стаканы воды, а заканчивался стаканом кефира – самые безобидные из навязанных ей привычек. В ее ежедневный рацион прочно вошли свекла и капуста и брокколи, которые она терпеть не могла. Все это было направлено на то, чтобы улучшить работу пищеварения и не допустить давления других органов на матку. И все это озвучивал и заставлял ее делать именно Ривен, а не доктор. Тот рекомендовал добавить эти продукты хотя бы пару раз в неделю, но не призывал превращать их в ежедневную основу питания. Ее муж, однако, даже не задумывался о том, чтобы присоединиться к этому марафону здорового питания. Он вообще редко ел в присутствии Музы, но от Аиши, разумеется девушка часто жаловалась ей на новую рутину, фея разума знала, что Ривен с радостью и завидным постоянством поедал любую жареную еду и бургеры. Часть Музы хотела поднять скандал по этому поводу, высказать ему все и послать к черту его заботу, но в чем-то Ривен был прав – стресс не помогал беременности, так что она молчала и продолжала жаловаться Аише у него за спиной. А ещё то и дело скрывалась в кабинете директора от навязчивого, пусть и из лучших побуждений, внимания собственного мужа. Разумеется, овощи, кефир и кофе не стали единственными изменениями. Были ещё запрет на картошку, особенно во фритюре, свежую рыбу, в том числе суши, любую жареную пищу, фастфуд, все, что содержало чуть больше соли или жира, чем укладывалось в строгие представления специалиста о норме. Она фактически перешла на блюда на пару и овощи. А учитывая тот факт, что на протяжении этих недель у нее и так пропадал аппетит то из-за приступов тошноты, то из-за приступов опеки мужа, то просто так, отсутствие возможности съесть хоть что-то действительно вкусное для поднятия настроения действовало на неё удручающе, а список табуированных продуктов, тем временем, только рос. И каждый раз, когда Ривен озвучивал очередной запрет, он сопровождал его коронным “я тут прочитал”. Муза периодически подумывала сломать его телефон или интернет в Алфее, но все же не решилась. Впрочем, смысла в этом почти не было – у Ривена был мотоцикл (на котором ей также запретили ездить), так что он всегда мог уехать за интернетом и книгами в Блэкбридж или даже в столицу. И это не было просто теорией или фантазией – Ривен в самом деле закупился горой книг и старательно намекал фее разума на то, что ей нужно все это прочитать. Их жизнь все больше напоминала поле боя, и Муза с досадной регулярностью оказывалась на стороне проигравших. Оглядываясь назад, тайком попивая горячий напиток в своем кабинете, будто это было преступление против всего человечества, она невольно размышляла о последних неделях и том, и в какой момент её жизни, черт возьми, все так запуталось. Если подумать, то диктатура началась даже не с питания, а с тренировок. Ривен снизил ее нагрузку сразу же после того, как узнал о беременности. А потом и вовсе начал отменять занятия. Из-за разницы в расписании, в последнее время они тренировались не так уж часто, поэтому Муза даже не сразу сопоставила эти внезапные ограничения с собственным положением. Год подходил к концу, и студенты всеми силами пытались закрыть все долги или подтянуть средний балл. Она то и дело ворчала, потому что скучала по привычной нагрузке, и понемногу занималась хотя бы растяжками и йогой в свободные часы, но этого все равно было мало. Когда поведение Ривена стало систематическим, она обратилась за помощью к другими специалистами. Благо, в Алфее хватало людей, способных держать удар помимо её мужа. Поначалу все шло хорошо, пока она не узнала об истинных корнях проблемы. В одну из таких тренировок, Ривен заметил ее за спаррингом с Гейбом, их старым товарищем, вместе с которым они участвовали во множестве операций против кровавых ведьм, включая ту самую, после которой они с Ривеном поженились. Они отрабатывали рукопашный бой, ничего сложного или опасного для малыша. Точнее сказать Муза отрабатывала удары на своем противнике. Увидев эту сцену, её муж поднялся на платформу ураганом, хотя еще секунду назад находился на другом конце тренировочной площадки, мягко проводил ее вниз, поддерживая за локоть, чтобы не дай бог она не споткнулась. Он прилагал все усилия, чтобы сдержать крик, но не бушующие внутри эмоции, которые читались на его лице как в открытой книге, а потом также стремительно взлетел обратно, чтобы предельно доходчиво прояснить ситуацию их старому знакомому и коллеге. – Ещё раз увижу, что ты тренируешь Музу, вышвырну из Алфеи к чертовой матери, – сверкая злостью прошипел он ошарашенному парню. – И всем остальным передай, чтобы даже не вздумали потакать ее просьбам. Тебе ясно? – Уже громче добавил он. Гейб лишь кивнул, а Муза, наблюдавшая, как из глаз Ривена практически сыпались искры от гнева, была готова поклясться, что ещё чуть-чуть – и он врежет товарищу просто за медленную реакцию и отсутствие резкого “так точно, сэр!”. Ее саму от выволочки спасла только та самая беременность и необходимость ограничить стресс, хотя Ривен не упустил возможность напомнить о том, что ей нужно себя беречь, что она почему-то делать абсолютно не хочет. Удивительным образом эта угроза сработала – она не пыталась спрашивать Гейба, но несколько других специалистов отказали ей, ссылаясь на запрет ее мужа. И кто бы мог подумать, что Ривен впервые за всё время использует свою власть в Алфее не ради уважения, не ради дисциплины, а ради тотального контроля над собственной женой. Контроль, кстати сказать, был повсеместный. Он провожал ее всегда, когда мог, помогал носить книжки и тетради, даже если те весили всего ничего. Порой Муза ловила себя на мысли, что если бы она попыталась поднять упавшую на пол скрепку, Ривен уже стоял бы рядом, уверяя, что это слишком тяжело и опасно. И чем больше он старался, тем сильнее внутри у неё зудело желание швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым – исключительно ради принципа. Однажды стать ее заботливой тенью порывался один из студентов Ривена, Дэн, которого она как-то трижды уложила на лопатки. Накачанный и, несомненно, привлекательный парень, похоже, вдохновился поведением директора специалистов и однажды подкараулил ее в коридоре, предлагая свою помощь. Муза смерила его удивленным взглядом и вежливо отказала, однако снова и снова ловила Дэна боковым зрением, что не могло не напрягать. Кроме того, Ривен строго настрого запретил ей ходить на каблуках, хотя она и так надевала их от силы пару раз в несколько месяцев. Но этот запрет не шёл ни в какое сравнение с его новой навязчивой идеей – ограничить доступ к магии. Нет, он не стал надевать на нее браслеты, даже для него это было немыслимо, но на протяжении недели без конца говорил о том, что ей нужно найти кого-то, кто будет вести практические занятия вместо нее. К лекциям он пока не цеплялся, что казалось почти чудом на фоне всех остальных его запретов. Остановить эту навязчивую идею смогла Аиша, которая заявила, что возможности пойти на поводу у Ривена нет, так как у них в штате нет другой феи разума в схожей области магии, а также врач Музы, который прислал письмо, где подробно заверял Ривена в том, что магия не вредна, а отчасти даже полезна ребенку. Будучи естественной частью жизни феи, она участвовала в развитии и защите плода, помогая ему, а не угрожая жизни. Ривен поворчал, походил с угрюмым видом, словно его лично лишили права голоса, но в конце концов смирился. Стоить сказать, что адаптировал Ривен не только ее жизнь, но и свою. Конечно же исключительно ради здоровья ее и их ребенка, как он подчёркивал при каждом удобном случае. Директор специалистов резко осознал, что по регламенту школы, ему полагается личный помощник, кто-то вроде Марко или его самого при Сильве. Ввести должность он мог бы в любой другой момент, но разумеется решил сделать это именно сейчас, используя беременность как отличный повод. Кандидатов оказалось преступно мало – Ривен давно разочаровался в выпускном курсе, а те не спешили переубеждать его в том, что они не так уж и плохи. Выбрать второкурсника он, однако, не мог из-за недостатка опыта у последних, так что пришлось открыть личные дела студентов и выбрать лучшего из худших. И он даже не сгущал краски. В итоге свой выбор Ривен остановил на виконте Валентине Адриансе. Валентин был из богатой семьи, его отец, герцог, управлял одним из регионов Солярии, провинцией Адриан-Сете, в состав которой входило герцогство Адрианс и графство Сете. Именно такой титул, граф Сете, носил старший брат Валентина, Леонель, вместе с которым Ривен учился в Алфее. Сейчас старший из братьев, вслед за отцом, ушел в политику, а младший заканчивал обучение в Алфее. Он был наглым и заносчивым, часто попадал в передряги и до сих пор не вылетел из Алфеи только благодаря отцу. Однако именно благодаря его воспитанию Валентин прекрасно знал, что такое дисциплина и субординация. Он мог быть дерзким с другими преподавателями, но самому Ривену никогда не перечил, за что в итоге и получил должность. Ривен, в память о раздражающе наглом старшем брате Валентина, называл его не иначе как Лео, заставляя того снова и снова беситься – сравнение с успешным старшим братом не порадовало бы никого, – но Ривен не мог отказать себе в этом удовольствии. Валентин не перечил и не жаловался – должность открывала перед ним такие перспективы, что ради них он был готов сглотнуть любое раздражение, а упускать такой шанс он точно не собирался. Выбор помощника открыл массу возможностей не только для Валентина, но и для самого Ривена, который переложил на Адрианса практически половину своих обязанностей и, в первую очередь, всю бумажную работу. Если что-то надо было отнести, это делал Валентин, если что-то надо было написать – тоже он. Если требовалось оружие на тренировку, то Ривен отправлял Адрианса, и даже разминку у первого курса в половине случаев проводил именно он. Ривен, тем временем, сопровождал, навещал или просто проводил время с любимой женой, которой это доставляло едва ли не больше раздражения, чем все остальные ограничения вместе взятые. Фея сделала последний глоток кофе, отставила пустую кружку в сторону и закрыла глаза. Было удивительно приятно просто побыть в тишине, погрузившись в свои эмоции, мысли и позволив себе расслабиться. Было приятно хотя бы на мгновение забыть о бесчисленных ограничениях и постоянном стрессе. Не то чтобы его было так много в ее жизни, но Ривен определенно старательно увеличивал его количество, искренне веря в то, что уменьшает. Муза устало выдохнула, а через секунду резко распахнула фиолетовые глаза, когда дверь ее кабинета неожиданно распахнулась. Ривен стоял на пороге, в руках у него были какие-то бумаги, а магия Музы, которая странным образом шалила на протяжении последней недели, не предупредила ее о появлении супруга заранее. – Муза, – произнес Ривен, проходя в кабинет и находя возможность пропустить еще часть экзамена, – как ты? – Все хорошо, – улыбнулась она, сквозь бурю раздражения, готовую вырваться наружу. Они расстались всего тридцать минут назад, не то чтобы что-то действительно могло произойти. – Почему ты не на экзамене? – Аиша отказалась подписывать протоколы на экзамен, когда Лео с ними к ней ходил, – пожаловался Ривен, – а он забыл мне об этом сказать, так что пришлось идти самому. Вот, решил проверить тебя на обратном пути, – он наклонился, чтобы оставить у нее на губах поцелуй, и резко отпрянул нахмурившись. – Ты что, пила кофе? – конечно он почувствовал вкус напитка у нее на губах и сразу же разозлился. – Муза, ты же знаешь, что это вредно для ребенка! Ты же не можешь это не понимать? Думаешь, я просто так не даю тебе его пить? Я же забочусь о тебе, Муз, но ты… – Пить кофе плохо для ребенка, а не пить – для меня, – резко перебила его Муза. – Вот и выбирай, кто из нас тебе важнее. – Что ты имеешь ввиду? – недовольно нахмурив брови, уточнил парень. – Кофе мне нужен для душевного спокойствия, – пояснила ему фея разума, с трудом удерживая нарастающее раздражение и пытаясь вернуть обретённое до его прихода умиротворение. – А что не так с твоим душевным спокойствием? – совершенно искренне удивился Ривен. – Ты. – И что это должно значить? – начиная раздражаться, снова поднял одну бровь Ривен. – Что я уже сделал? – Для начала, – Муза сделала паузу, всерьез подумывая начать загибать пальцы, но быстро отказалась от этой идеи, ведь их просто не хватит, – не пустил меня на свадьбу одной из моих самых близких подруг. Свадьба не была первой причиной для этой ссоры, но самой острой проблемой прямо сейчас. Свадьба Лейлы и Сэма прошла буквально вчера, а сегодня утром она успела увидеть десяток кадров и историй с торжества. Ее подруга выглядела роскошно, как в светло-голубом, по традициям Грейнора, платье во время торжественной части, так и в белом, в которое она переоделась для вечеринки и к которому надела украшения с опалом. Сэм сиял от радости буквально на каждом кадре, как и их родители. На свадьбе были все: Флора с маленьким сыном, Терра и Кэт, мистер Сильва, Фред и даже, черт возьми, королева Солярии Стелла. Но не она и не Ривен. И это было больно, обидно и несправедливо. Ривен озвучил мысль о том, что ей не стоит ехать, ещё несколько недель назад. Длинная дорога слишком утомительна, по его словам, да и сама свадьба могла вызвать массу волнений. Портал тоже не показался ее супругу хорошей идеей – слишком много магии могло плохо сказаться на формирующемся внутри нее плоде. Большего бреда она в своей жизни не слышала, о чем и заявила Ривену. Тот только пожал плечами. – Если ты хочешь рисковать нашим ребенком, то пожалуйста, флаг тебе в руки, – совершенно спокойно произнес он тогда, – но потом, когда возникнут проблемы, помни кто во всем этом виноват. Это было жестоко, они оба это знали, так что Муза хоть и сильно расстроилась, но отпустила ситуацию в тот момент. Она пыталась уговорить Ривена ещё несколько раз, но тот снова и снова возвращался к своим старым аргументам, так что Муза в конце концов просто сдалась. Она позвонила Лейле, извинилась за свое отсутствие и пообещала, что все объяснит как-нибудь в другой раз. – Я не хочу загружать тебя, – успокоила ее Муза. – Ничего критичного, не переживай. И я тебя очень люблю и желаю вам всего наилучшего, – зная подругу и слыша неподдельную печаль в ее голосе, невеста не стала донимать ее дальнейшими расспросами. Муза тяжело выдохнула, однако Ривена так и не простила. – И какая, прости, связь между свадьбой и кофе? – еще больше нахмурился Ривен. Он говорил спокойно, не кричал и не размахивал руками, и это бесило ещё сильнее – эта игра в я-не-хочу-тебя-волновать сводила Музу с ума. – Мне захотелось чем-то себя порадовать, раз уж я не смогла сделать это общением с друзьями, – пожала плечами Муза, сдерживаясь из последних сил. Её спокойствие буквально рассыпалось на куски. – А желания ребенка ты решила не учитывать, – язвительно заметил Ривен. Ребенок против не был, но Муза не стала говорить ему об этом. – Я стараюсь заботиться о вас, а ты почему-то со странным упорством этому противишься. – Есть очень большая разница между заботой и гиперопекой, Ривен, – предельно сдержанно произнесла девушка. – Разница, которую ты почему-то совершенно не хочешь замечать. – Ты бы предпочла, чтобы я растворился перед лицом ответственности? Сбежал как последний трус? – уточнил он. – Я могу. – Не можешь, – холодно заметила девушка. – Ты не такой. – Могу стать таким, – более резко, чем надеялся, заметил Ривен. – Если тебе так не нравится моя забота. Гиперопека, – поспешил поправиться он, практически выплевывая это слово. – Кажется так ты это назвала. Хотя поверь, ничего такого я не планировал. Просто пытался заботиться о моей жене и нашем ребенке. – Вот только твоя забота меня душит! – наконец воскликнула фея разума, не сдерживая накопившиеся за последние минуты эмоции. В кабинете повисла пауза, тишина казалась мертвой. Ривен не нашел, что сказать, а Муза не собиралась и дальше объяснять ему, что чувствовала. Она ощущала на себе прожигающий взгляд специалиста, но выбрала не смотреть в ответ. Ведь ей захотелось бы извиниться и сказать, что она ценит его старания, но это было бы ложью, а лгать Муза не хотела. – Я лучше пойду. – Тебе лучше вернуться на экзамен. Они произнесли это одновременно, а потом синхронно кивнули, соглашаясь с предложениями друг друга. Ривен развернулся и вышел, а Муза встала, чтобы заварить немного трав. Чай и медитация. И как можно скорее. Ей нужно было успокоиться после этого разговора, привести мысли и чувства в порядок, избавиться от всего этого ненужного стресса. В конце концов, их будущий ребенок не был виноват в том, что его мама и папа не ладили, а она, вопреки мнению Ривена, на самом деле заботилась о маленьком человечке внутри себя.