Глава 11

Никто не знает, сколько времени он смотрел в пустой дверной проём. Помнил ли он, как на пороге появилась рыжеволосая девушка? Слышал ли, как она кричала? Чувствовал ли, как щёку покалывали тысячи игл после замашистой пощёчины? Вряд ли. Он был погружён в раздумья. Что же теперь будет с Лорой? Простит ли она его? В конце концов он сумел взять себя в руки и решил пойти и навестить её. В эту холодную ночь пошёл по-настоящему первый снег, который отзывался мурашками на теле. Он шёл, провожаемый хрустом свежего снега. Деревья шептали его имя под гнётом ветра. Он то и дело оборачивался в надежде увидеть её. Свою Лору. Казалось, ещё недавно они гуляли ночью после того, как Уильям сделал Лоре предложение стать его женой: "Холод. Дикий холод. Теперь каждый день встречает морозом. «Сильный мужчина». Жалкий гордец. Окутал возлюбленную в меховой плащ с семейной брошью, теперь стою под высоким древом. По-бесовски околел. Но какая она красивая на фоне белоснежного полотна... Моя жена. Графиня Ормонд. Снежные звёзды на иссиня-чёрных волосах - контраст тысячелетия. Моя душа поэта ликует, хотя поэтом не был никогда. Художник клянётся хранить верность музе, однако искусством не жил. Не странно ли? — Уильям, ты идёшь? Лола будет негодовать!" Никогда ещё он не был так рад мимолётным снежинкам, которые дали шанс увидеть Лору именно такой. Или с этих пор он обязан звать её Лорелай? Ведь она просила. Лишь сейчас он понял, насколько ничтожен. Он был обязан бежать за ней, не зная слов. Он был обязан прижать её к себе и говорить, как сильно любит её и ненавидит себя. Он был обязан дать ей любовь, чтоб его прелестная Лорелай не имела и малейших сомнений в его чувствах. Но он снова ошибся. Уильям и сам не понял, как стал бежать по снегу в попытках добраться до дома девушек. Лёгкие горели, горло онемело от морозного воздуха. Со всех сторон до него доносилось призрачное "глупец", но он и не возражал. Впервые за всю жизнь юный граф был согласен вытерпеть любые унижения, потому что как никогда заслуживал их. Его не ждали. Это было видно по одному лишь взгляду на дом. Нет ни намёка на свет. Он подошёл к двери и громко постучал. Никто и не думал пойти. Он постучал вновь и вновь, однако дверь так и не открылась. В приступе гнева он ударил по двери, отчего та жалобно скрипнула, а мужчину прижался спиной к ней и молча сел на крыльцо. Он прижал к себе колени и зарылся руками в волосах, стараясь придумать, как ему добиться прощения. Он не надеялся сразу же вернуть её доверие, но ему хотелось, чтоб она не забывала его клятвы о любви. Открыв глаза, он увидел свои ноги, покрытые меховым плащом. Тем самым, который он отдавал Лорелай. Забота иль она решила избавиться от всего, что он ей дал? Он огляделся в поисках её следов, однако не было ничего, что намекало бы на её присутствие. Он выпрямился, отряхнул с плаща снег и вновь постучался в дверь. На этот раз дверь открылась. Он ожидал увидеть яркие кудри, услышать оскорбления и приказы идти куда подальше, но сердце его упало прежде, чем он увидел её. Его милая жена стояла перед ним. Сначала его встретил испуганный взгляд красных от слёз глаз, но это было лучше, чем то, как она опустила голову. — Лорелай... — Он не узнал собственный голос. Жалкий и хриплый, как сам Уильям. — Пройдёмся? Он с надеждой смотрел на девушку, которая искала поддержку где-то в собственных ногах. Спустя вечность ожидания она кивнула и прошла мимо него. Он быстро пошёл за ней, превозмогая боль в ногах. Он накрыл её плечи плащом, встал перед ней, отчего она дёрнулась, и зацепил на шее семейной брошью. — Оно всё ещё твоё. — Прошептал Уильям, поправляя меховой капюшон. — Чего вы добиваетесь, Уильям? — Её охрипший голос лезвием прошёлся по сердцу, а печальный взгляд полный слёз, который она обратила на него, лишь сжимал душу. — Можно мне коснуться... Вас? — Непривычно вежливое обращение отразилось горечью на моём лице, а девушка, словно против своей воли, кивнула. Его холодные пальцы прикоснулись к щеке девушки, заставляя её поёжиться от холода. Лишь когда она привыкла к этим ощущением, он позволил себе коснуться всей ладонью. Уильям чуть нагнулся, чтоб быть ближе к жене. — Я же люблю вас, Лорелай. Люблю настолько, что готов сделать всё, лишь бы вы простили меня хотя бы самую малость. Не знаю, что вам рассказала Эльва, однако я хочу сказать, что никогда не сделал бы того, что смогло бы расстроить вас. Больше никогда. — Я хочу тебе верить, Уильям. Я же могу обращаться на "ты"? — Вы моя жена. Вам можно всё. — Она кивнула, а губы её задрожали от подступающих слёз. — Я хочу тебе верить, но... — Слёзы покатились по её щекам, а голос стал срываться и дрожать. — Я не выдержу, Уильям. Я люблю тебя, что скрывать! Люблю до невозможности, но не могу позволить себе этого! Как я могу быть с тобой, если знаю, что от этого страдают чувства Эльвы? — Её рука накрыла руку мужчины, прижимая ещё сильнее. — Я хочу прожить с тобой долгую жизнь, Уильям, но это невозможно, — она посмотрела в его глаза и постаралась улыбнуться. — Назови меня Лорой в последний раз, дорогой. Ради Бога, Уильям, поцелуй меня и скажи, что любишь. А потом мы расстанемся. Я не смогу закончить это сама, так будь же мужчиной. Избавь меня от этого решения. — Расстаться? — Сердце в груди замерло, — Лора... По щеке скатилась горячая дорожка, обжигающая кожу. — Эльва желает счастья нам. К чему же делать больно всем? Её чувства пройдут, а наши... — И наши пройдут! — Даже её крик ощущался мелодией. — Наши тоже пройдут, если мы не увидим друг друга! Уильям, — она подошла ближе и притянула мужчину к себе, чтоб они касались лбами, — я тебя защищу. Ты будешь первым, кто отправится домой. Уезжай. Бери вещи и возвращайся домой. Я дам тебе обещанные богатства за то, что сделал меня счастливой. Я была рада быть твоей любимой Лорелай Ормонд. — Даже сейчас ты думаешь не о своих чувствах, а о моей защите. Дорогая Лора, я мужчина! Это я должен защищать тебя, а не ты! — Она робко опустила взгляд. — Ты действительно считаешь, что тебе будет лучше, если я уеду? — Он с надеждой смотрел на неё, не замечая, как переходит на шёпот, — если ты ответишь "да", то я уеду. Но не могу обещать, что не вернусь. Он глядел на девушку, молясь, чтоб она одумалась, но получил лишь тихое "да". Сердце глухо отозвалось где-то под рёбрами. Мужчина шумно выдохнул и рывком поцеловал Лору. Его любимую Лору, которую он должен был сейчас отпустить. Он прекрасно понимал, что вернётся. Но когда? Ведь отец точно приставит к нему служащих. — Дождись меня. И я посмотрю, избавилась ли ты от любви ко мне. — Он вновь прижался губами к её щеке. — Плащ, брошь, кольцо... Это всё твоё. Навсегда. Чтоб ты помнила, кто твой муж. Я попрошу лишь об одном – в моё отсутствие постарайся научиться думать в первую очередь о себе. — Мужчина отошёл от неё, и пару мгновений они молчаливо прощались. Напоследок девушка сказала, где его лодка и скрылась за деревьями. Уильям долго смотрел на листья, что прикрывали побег его возлюбленной. Неужели это и правда конец? Он медленно шёл домой. Домой? Он усмехнулся. Его дом там, далеко отсюда. Там, где его жена никогда не была. Там, где его, возможно, уже не ждут. Как изменился город за его недолгое отсутствие? Как себя чувствует отец? Ведь он уже давно не молод. Как дела у Хью? Как он отреагирует, когда тот явится обратно? Уильям готов был поспорить, что, завидев его, друг бы первым делом как следует ударил графа. А он бы улыбнулся и наконец обнял друга. Он неспешно собрал сумку с одеждой, положил с собой несколько фруктов и ягод, оглянул деревянную хижину напоследок и тихо сказал: — Прощай. Дорога до берега была незаметной, словно остров специально уменьшился, на злость чужаку. Он сел в лодку, в которой уже лежал обещанный мешок с разноцветными камнями и украшениями, и наблюдал, как место, ставшее всем его миром, стало удаляться. Отплыв на достаточное расстояние, он увидел три фигуры, провожающие его плавными взмахами рук. "Я лишь надеюсь, что они будут счастливы". И это конец? Его конец? То, ради чего он плыл? Обрести счастье и так просто от него отказаться? Всю дорогу обратно две мысли из раза в раз посещали его голову: «Бесы, крадите мою душу. Бог, ты породил недостойного». Граф Уильям Ормонд оказался на побережье города спустя несколько дней. На этот раз ему было всё равно, какое время займёт его путь, но всё же ему казалось, что доплыл он гораздо быстрее. Он думал о жене. О его нежной Лорелай, что осталась на далёком острове. Будет ли она его ждать? Будет ли помнить, переживать? Мужчина завидел берег знакомого порта, когда тоска стала давить на него с новой силой. Его дом. Вот его родной город, в котором все, возможно, уже и позабыли о молодом графе. Ступив на берег, он медленно шёл, чувствуя на спине взгляды. С того дня ничего не изменилось. Всё те же лавки торговцев, всё тот же шум. Те же два сторожа, что совсем недавно смотрели на него со злостью, ныне стояли в стороне, не веря своим глазам. Все люди, находившиеся в порту, смотрели на Уильяма так, словно он был самим королём: со смесью страха и уважения. Он проходил меж тех же домов, оглядывая старые дома. Возможно, в глубине души он всё же скучал по этим улочкам, скучал по крикам торговцев. Он прошёл мимо дома Де Клеров, вспомнил кусты роз, в которые вечно приземлялся, стоило ему вновь сбегать из спальни Агнес. Стоило ему увидеть очертания родного дома, как на глаза ему попался до боли знакомый силуэт. Около входной двери в поместье Ормондов стоял высокий черноволосый мужчина, с грустью смотрящий куда-то вдаль. Хью слегка отрастил волосы, которые непослушными волнами выскакивали из хвоста. Ранее Хью никогда не заплетался. Озорной огонёк в его глазах практически потух, сливаясь с тусклым светом закатного солнца. Робко приблизившись, Уильям не выдержал: — Хью? — Голос его показался тихим шёпотом. Мужчина вздрогнул, резко обернулся и замер. Волосы его развевались на ветру, ещё больше выпадая из хвоста. — Кто учил тебя так ужасно завязывать ленту? Весь хвост распался. — Уильям в привычной для себя манере саркастично хмыкнул и подошёл ближе к другу. — Уильям. Живой. Или я умер? — Хью смотрел на друга с открытым от удивления ртом и оглядывал его с ног до головы, силясь понять, правда ли он стоит перед ним. — Живой ты. Как и я. — Удивлённый мужчина смотрел на улыбающегося друга несколько секунд, прежде чем подбежать к нему и обнять. — Чтоб тебя бесы побрали, Уильям! Ты представляешь, как я жил здесь без тебя?! Зла на тебя не хватает! Братом моим себя называл, а уплыл бес знает куда совершенно один! А если бы ты умер?! Ты хоть подумал обо мне, прежде чем бросить в этом месте? Уильям усмехнулся и похлопал друга по спине. — Бить не будешь? Хью резко отстранился, чтоб посмотреть на графа самым хмурым взглядом из возможных. — Ещё один такой вопрос, Уильям, и я тебя этими самыми руками придушу, не посмотрю на твой титул. Уильям вновь посмеялся, смотря в голубые глаза напротив. — Пошли в дом, Хью, мне многое нужно тебе рассказать, а проклинать меня ты сможешь и сидя на диване. Уильям распахнул дверь дома под громкий стук сердца. Он не был здесь всего несколько месяцев, но успел отвыкнуть от роскоши дворянского поместья. Этот дом был такой родной и чужой одновременно. Уильям жадно озирался, стараясь подметить каждую деталь, каждое изменение, которое могло произойти во время его отсутствия. Однако дом словно замер во времени. Он обернулся, посмотрев на Хью. — Мой отец в кабинете? — Возможно, на рынке. Я как раз пришёл узнать. — Его взгляд метнулся куда-то за спину Уильяма. — С каких это пор мой отец сам ходит к торговцам? — С тех пор, как мой сын сбежал. Надеялся застать твою лодку в порту. — За спиной Уильяма раздался грубый голос, заставивший его немедленно обернуться. В коридоре стоял высокий седой мужчина. Несмотря на свой возраст, в его практически чёрных глазах всё ещё отражалась сила и надменность, присущая каждому аристократу. Отец Уильяма, как всегда, был безупречно одет, вот только кое-что казалось мужчине странным. Он больше не смотрел на Уильяма с таким холодом, как прежде. — Отец? Неужели для того, чтобы заставить тебя говорить со мной, я должен был уплыть? — Уильям усмехнулся. — Ну, раз вы оба тут, может пройдём в гостиную все вместе? И я расскажу вам, что происходило на острове из слухов.