— Эдуард~ Где же ты?~

— Эдуард~ Где же ты?~       У высоких двустворчатых дверей, расписанных золотым узором, стоит английская тонкая фигура. В его крепко сжатой голой руке была шпага, которую Империя держал наготове. Голос по ту сторону двери заставлял своим тембром пробуждать панику в душе, но моряк старался держать себя в кулаке, не поддаваться. Он ждал... Ждал, когда его враг ворвётся в эти двери, снова сумасшедше рассмеётся и попытается убить его...       Гóлоса Британия больше не слышал, как и чётких ударов каблуками от приближающихся шагов и и глухих падающих замертво тел охраны. Неужто он ушёл? А может ранил солдат, и тот сам упал? А вдруг и в окно выпал? Вроде как пару минут назад послышался звук битого стекла и кто-то с криком полетел вниз с... четвёртого этажа...       Эдуард Дэвис решился подойти к запертой двери и осторожно прислониться ухом, дабы вслушаться. Не заметив ничего подозрительного, англичанин переложил шпагу в свою слабую левую руку и отворил замок, повернув ключ на сто восемьдесят градусов влево. Произошёл щелчок.       Как только брюнет положил ладонь на ручку дверей, в щели между дверцами с режущим слух звоном металла появилась сабля. В ней, словно в зеркале, он увидел себя, свои испугавшиеся глаза. Ещё бы чуть-чуть, если бы Брит отворил двери не боком стоя, а прямо, его бы уже не стало...       Только рука дёрнулась к ключу обратно закрывать проход, как дверца прилетела прямо по щеке европейца, который сконфуженно отпрянул от дверей, что отворились с грохотом от удара об стены. «Жертва», оглушённая на одно ухо, посмотрела в проём, где стоял весь обрызганный кровью француз. Его лисья улыбка растянулась на всё лицо при виде английской империи в таком беспомощном состоянии. Тот приложил к больной щеке ладонь, чуть пришёл в себя и хотел было более уверенно взяться за шпагу правой рукой, как его остановил неожиданно быстрый порез, доставящий резкую боль. Оружие повредило артерию, отчего ярко-алая кровь хлынула из руки, испачкав рукав мундира и быстрым потоком стекая на пол.       Дэвис всё равно тут же не сдался, встав в стойку, выставил шпагу на врага, готовясь защищаться. В ответ был услышан лишь дерзкий смешок. Империя сделал шаг вперёд, ударив саблей по более тонкому, но прочному металлу. — Ч-что же Вы делаете, Франция?! — Я просто добиваюсь того, чего хочу, mon ami~       Сразу после сказанного Империя тут же отступил на шаг назад, оружие опустив, но тут же им поранив слабую руку англичанина, выбив из неё шпагу. Она упала на кафельный Пол с пронзительным звоном, словно ударились друг о друга хрустальные бокалы.       Англичанин вовсе не дышит. Он пугливо посмотрел на высокую персону напротив, рука которого в белоснежной перчатке сжимает саблю. Лезвие касается оголённый шеи «жертвы», а блеск от лучей Солнца, бьющегося из окна дворца, озаряет серебряный металл, в том числе и медную рукоять с узорами. По-лисьи хитрые, словно тягучий шоколад, карие французские глаза слегка щурились, придавая некий шарм. В этот взгляд влюблялись все, невозможно было перед ним устоять. Такой грех в том числе когда-то лежал и на сердце британца... — Но Френсис... — Ох, не стоит меня бояться. Я просто хочу тебе напомнить, что теперь ты никуда у меня не денешь. Ты уже проиграл эту войну, хотя она и начаться не успела~       В одну секунду оружие Первой Французской Империи оказалось в ножнах, оставив после себя лёгкую царапину на коже шеи англичанина. После того, как тот шикнул, француз подошёл ближе, взял за ворот Британскую Империю и протянул к себе, прислонившись к чужому уху. — Ты будешь моим, мой милый Эдуард~ Ты будешь моей верной и послушной собачкой, будешь прислуживать только мне, как один итальянский дружок~       Шёпот Первой Французской Империи действовал точно гипноз, опаляя жаром дыхания щеку забившегося в угол. Он уже готов свалиться на пол, если бы не стол, о который Дэвис опирался, почти что сидя на его краю. Блондин же прекрасно это видел, поэтому, чтобы окончательно лишить рассудка старшего, опустил бледное без веснушек личико к шее, начиная горячим языком проводить по царапине, отчего начало весьма неприятно щипать. — В-вы спятили... — И слава Богу! Нормальный ни за что не пошёл бы на такое~       Что и видел британец в своём враге, так это только безумие в таких красивых медовых глазах...

— Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва, спалённая пожаром, Французу отдана? Ведь были ж схватки боевые, Да, говорят, еще какие! Недаром помнит вся Россия Про день Бородина!...