За год до этого. Октябрь...

За год до этого. Октябрь

— Hallo, Alexander! — Wirklich, ich konnte dich sehen! Oh, Friedrich Wilhelm, mein wunderbarer Freund!       Из кареты, что была на пути в Австрию, вышел Империя Российская с гордо поднятой головой. Его строгий взгляд осматривал каждого находящегося здесь немца. Все казались такими... ненастоящими, кукольными, особенно дамы. Да... Не будет у него немецкой избранницы, в этом он уверен. — Российская Империя, что же Вы там стоите? Не хотите знакомиться с другом? — Что-то я его здесь не наблюдаю... — Wenn Sie nach Preußen suchen, finden Sie ihn im Gebäude. Er mag bewölktes Wetter nicht wirklich, deshalb ist er nicht rausgegangen — Как гостеприимно... Все так немцы себя ведут? — РИ! – тут же попытался заткнуть помощника император, знатно разозлившись на этого нахала. Но тут же взглянул на ничего не понимающего хозяина дворца. — Entschuldigung, aber was hat er gesagt? — Ich sage, Sie sind ein gastfreundliches Volk. Der Kaiser persönlich begrüßt uns! Warum sollten wir auf der Straße stehen? Vielleicht können wir hineingehen?       Александр Павлович пуще нахмурился на государство, но вскоре спокойно выдохнул, когда с тем согласился король и сам уже позвал в свои убранства. Все втроём с прислугами, что несли вещи, зашли через парадный вход. Когда девушки помогли мужчинам снять пальто, к гостям вышел и само Королевство. Туманный очи сразу навострились на русских гостей, а конкретно на Империю, который встретился взглядом с хозяином. Что-то Алексея поразило в этой персоне, на что тот даже не обратил внимания. — Здравствуйте, уважаемые гости нашего королевства. Прошу прощения, что не встретил Вас сразу, побеспокоился, что могу сильнее заболеть. А как Вы? Не замёрзли?       Акцент был, но такой чёткой речи от немца Белов ещё никогда не слышал, что ещё больше удивляло.       Гости и хозяева друг другу представились и сразу же разделились, поскольку Александр I пламенно желал личного свидания с Фридериком-Вильгельмом III. Государства остались одни. — Я покажу Ваши покои — Да, конечно...       Оба пошли по коридору, где были маленькие полукруглые столики с вазочками, в которых стояли по пять белых свежих роз. На стенах висели разные картины: от портретов Пруссии и Фридерика-Вильгельма до пейзажей Берлина или за его пределами. — ... Вы любите искусство? — Очень — Интересно... А что Вам больше нравится в искусстве? Художество, а может, музыка вообще? Или... — Простите, но Вам действительно именно это хочется обсуждать? – тут же остановился посреди коридора и обернулся на славяна. Этот литовец поражает Империю всё больше и больше... — Ну... Я просто хотел начать с Вами общение, не более того — ... Что ж... Мне больше по душе музыка – пару секунд подумал, а затем продолжил неспешно идти вперёд по тёмно-зелёному ковру. — О, это же прекрасно! Я умею играть на пианино, а Вы? — Скрипка       Пруссия специально решил не торопиться, да и шёл, если честно, по кругу здания, чего не замечал совсем русский. Хоффман слушал своего гостя, как тот о чём-то вроде бы не столь нужным рассказывает, но вот голос этого мужчины... Музыкальный абсолютный слух улавливает только ноты блаженства. Но, как бы долго это удовольствие не длилось, пришлось всё таки привести нового друга к его временным покоям. — Вот мы и на месте —Ого, мы так долго шли... Неужто настолько огромный дворец? Как бы не заблудиться, хах — Да... Если хотите, я... могу Вас сопровождать каждый раз, пока Вы не станете лучше ориентироваться здесь — О, это было бы замечательно! Спасибо Вам огромное! Меня, кстати, Алексей зовут — ... Вы знаете меня от силы час, а уже доверяете своё имя? — Я, как только Вас заметил, с первых секунд понял что могу Вам доверять — ... Это честь для меня, но я... — Насчёт себя не беспокойтесь, я не требую взаимности в таком деле. Просто знайте, что Вы можете ко мне обращаться, как Алексей Кузьмич ну или просто Алексей, как Вам удобнее будет       В ответ прусс кивает, и тут их разговор прерывает немного запыхавшийся сын Павла I, что выглянул из-за угла, а затем подошёл к обоим. — Вот ты где! Ну что, познакомился с нашим будущим союзником? — Да. Вот, он мне покои мои показывал. А как Вы меня так быстро нашли? Дворец такой огромный и... — ... Ну чего же Вы ждёте, Алексей? Заходите! – тут же вздрогнул европеец и открыл дверь гостям, впуская их внутрь. — Ого, уже и имена друг другу доверили? Это правильно! Наш союз будет крепок, поэтому надо уже доверять друг другу! И да, чего я вас искал, господа. В восемь вечера жду Вас на заднем дворе вдвоём в парадных мундирах. Потом поймёте, зачем       Страны переглянулись, а государь ушёл, снова оставляя тех наедине. Белов вошёл в комнату и улыбнулся осматриваясь. Здесь и просторная постель, и огромные окна до самого пола, откуда прекрасный вид на сад, а рядом растёт высокая вишня, здесь и стол большой дубовый с удобным креслом.       Ближе к вечеру приезжие приняли ванну, чтобы отдохнуть после такой дальней дороги, а затем прекрасно оделись. За тем РИ зашёл его новый союзник, предварительно постучав в дверь. Когда разрешили войти, Хоффман выглянул из-за двери. — Вы идёте? — Да-да, но скажите мне, пожалуйста, как я выгляжу?       После заданного вопроса немец уставился на высокую фигуру, одетую в белоснежный мундир и брюки с фуражкой с некоторыми золотыми элементами, но чёрными туфлями. Зато такого же цвета был пояс. — Мне кажется, что бесподобно — Благодарю, милейший~ Ну что ж, пойдёмте? — Д-да... Алексей       Все вчетвером уже были в саду, откуда в карете отправились на кладбище, где был похоронен сам Фридерик Великий. На его гробнице была дана клятва быть друзьями и в тот же время союзниками, дабы Великий благословил этот союз. Государи отнеслись к этому очень серьёзно, чего не скажешь про стран. Они были весьма удивлены такому подходу, но молчали до самого пути домой.       После ужина в спальню к РИ зашёл литовец. — Добрый вечер — О, и Вам добрый. Что-то случилось? — Да так, хотел спросить Ваще мнение насчёт... — Насчёт заключения союза? Да-а-а, более странного чувства я ещё не испытывал, если честно. Не хотелось бы, конечно, обижать самого Фридерика Великого на том свете, но это действительно со стороны смотрелось очень... — Забавно? — Как резко, но однако правдиво сказано! — Признаюсь честно, я чуть стоя не уснул, пока слушал эту клятву, расписанную на целый лист мелким почерком!       За таким душевным разговором почти что ни о чём они просидели до самой ночи, а потом тихо разошлись: Россия остался в своей спальне, а Хоффман ушёл в свои покои. Каждый устал за этот день, но после такой непринуждённой лёгкой беседы у обоих было весьма поднятое настроение. С улыбкой на сердце они легли в свои мягкие постели и крепко уснули, проспав до самого утра.

Мы долго молча отступали, Досадно было, боя ждали, Ворчали старики: «Что ж мы? на зимние квартиры? Не смеют, что ли, командиры Чужие изорвать мундиры О русские штыки?»