Доп. глава

1805

— Ох, неужели мой Крис приехал! Как же долго я тебя ждал!       Посреди зала стояла фигура в чёрном одеянии, который покорно ждал своего «хозяина», одержавшего над ним победу... Воодушевлённый и, похоже, не только победе радостный Франс подходит к немцу.       Изящно укладывая ладонь на чужое плечо, Империя прижал к себе прусса, второй рукой, теперь уже без перчатки, оглаживая его подбородок. Лицо у проигравшего было явно недовольным, отчего серые туманные очи смотрели куда угодно, лишь бы не на Францию. — Прусенька, ты чем-то не доволен? Скажи мне, чем? Посмотри на меня, mon amour       В некой печали нежно промолвил диктатор, но его просьба не была выполнена... Это очень разозлило француза. С щеки ладонь перешла на волосы, готовясь резко и больно схватить, но страна, помладше по сравнению с Пруссией, остановил себя, лишь тяжко выдохнув.       Эта же рука берётся за запястье Королевства, притягивая ладонь к французским тонким устам. Через тонкую чёрную перчатку Кристиан почувствовал жар от губ, отчего сморщил нос в противном выражении лица, явно брезгуя. — Пошли за мной, mon amour~ – Вдруг за это же руку гостя куда-то повели через многочисленные коридоры дворца.       Да... Чувствовалась атмосфера многочисленных невинно убиенных жертв революции. В этом здании по полу разливались реки крови, отовсюду эхом были слышны крики боли и страданий. Вроде бы в пустых коридорах словно можно было увидеть тех людей, что бежали от крестьян. Можно было увидеть, как богатых убивают и их головы насаживают на вилы... От такой гробовой тишины даже кровь в жилах стынет.       Немца привели к спальне, где ничего, кроме белоснежного расстеленного постельного белья, не было из личных вещей. Похоже, комната для гостей, а не личные покои Французской Империи. Как только Крис оказался внутри, кареглазый безумец тут же запер дверь на ключ, его куда-то в сторону кинул и подошёл к Пруссии, быстро и ловко расстёгивая пуговицы чужого мундира, пока его обладатель только приготавливался остановить натиск своего противника. — Mon amour, ты ведь тоже меня любишь? – От Хоффмана неловкое молчание и никакой реакции более. Такой «ответ» разозлил младшего окончательно, заставив его повалить германскую фигуру на кровать, сесть на чужую грудь и начать душить, крепко вцепившись в горло. От напряжения у француза побелели пальцы на и так бледных руках. – Отвечай, любишь или нет?!       Положение безвыходное. Пришлось согласиться, кое-как прохрепев «да», после чего появилась возможность дышать, что прусс смог сделать только после тяжкого кашля. — То-то же, mon amour~ Не расстраивай меня больше~ – Империя с жестокой улыбкой опустился к лежащему, коснувшись его губ, сразу переходя в поцелуй...       Нежные по-аристократично тоненькие губы легко целовали чужие уста, пока французский язык не углубил лобызание, тут же снова не давая немцу дышать. Руки лежащего попытались оторвать Империю от себя, но тот не дался, отстранившись лишь на пару секунд. — Мне так нравится,когда ты задыхаешься~ По своему возбуждает во мне чувства страсти~ – Поцелуй тут же возобновился, а на королевской шее оказались руки, немного сдавливая, дабы немного перекрыть воздух. Повезло же понравиться такому сумасшедшему извращенцу...       Франция буквально чуть ли не разрывал одежду на Крисе, опускаясь с поцелуями всё ниже по телу мученика и наслаждаясь его хриплыми вздохами. Пруссия же и пошевелиться не мог, словно всё тело парализовало из-за недостатка кислорода. Он и заметить не успел, как уже его руки были туго связаны собственным кожаным ремнём. — Ох, это так прекрасно выглядит~ Обнажённый Крис у меня в постели, такой беспомощный~

***

      Двери, словно воздушные, легко распахиваются, и оттуда выходит Френсис с какой-то маленькой красиво украшенной шкатулкой. На личике так и сияет мягкая улыбка. Позади него на кровати лежит измученный без сознания Королевство Пруссия. Его Фурнье не пожалел: на запястьях сильные потёртости от ремня, уже на шее немного ослабленный ремень, под которым на коже почти что чёрные гематомы, повсюду кровавые укусы и багровые бутоны похоти – засосы, на спине царапины от ногтей и остывшие капли белого воска, из чего была сделана рядом лежащая потухла свечка. Когда-то длинные по лопатки чёрные, словно дёготь, волосы были грубо обрезаны ножом по уши и кинуты на пол, хотя на постели лежали некоторые и более длинные локоны, словно их вырывали. А самое ужасное, что у мученика теперь отсутствует правый серый глазик, а если точнее, он был холоднокровно вырезан, поэтому по щеке и постели течёт яркая алая кровь.       Француз обернулся на любимого и всё так же нежно улыбнулся ему. — Я тебя так люблю, Крис~ Прости, что тебе не сладко пришлось, но твой глазик мне очень нужен. Всё таки, я хочу от тебя наследника твоих земель~ И очень желательно в скором времени, а зачатие – процесс уж сли-и-ишком долгий       Подозвал прислуг, чтобы те прибрались и помогли немцу, а сам, воодушевлённый, упорхнул в свой кабинет. А в нём уже ожидал сам Бонапарт. — Я требую объяснений! — М? Насчёт чего? — Не придуривайся! Я уже смирился с твоими извращёнными фантазиями касаемо персон мужского пола, но что ты сейчас сделал? Тем более с Пруссией! — А что я мог с ним сделать? С моим любимым? — Не прикидывайся дураком! Говори, почему сейчас крики были на весь дворец?! Даже с подвала было слышно! — Ааа, ты про это? Так он мне его наследника рожал — Что...? — Смотрите! Это Рейн!       К главе государства подошёл Френсис, открывая свою шкатулочку, в которой лежал окровавленный серый глаз, смотрящий прямо на диктатора. Тот в ужасе закрыл крышку и посмотрел на, как ни в чём не бывало, мило улыбающегося Францию. Таким добродушным выглядел, словно в руках его живое дитя, а не человеческая плоть. — Что же ты натворил...? — А что? Только через любую часть тела страна может воспроизвести себе потомство в кратчайшие сроки! Это займёт не девять месяцев, как обычно бывает, а всего пару недель, представляете? — Френсис... Ты больной человек... Тебя надо лечить... — Хаха! Отец уже хотел. Но вот не успел. И Вы... даже не пытайтесь... Вы же не хотите прямо сейчас оказаться на его месте?       Француз уже совсем недобро улыбнулся, а взгляд его нахмурился. Император тихо взглотнул, но ничего не сказал, лишь покинул комнату европейца, оставляя наедине с «чадом».