Часть 1

Гермиона Грейнджер прошествовала в Большой зал, как всегда представляя собой видение совершенства. Безукоризненная причёска – волосок к волоску, ни один из них, казалось, даже не осмелился бы покинуть пучок, собранный на затылке. Дорогая одежда – с иголочки, как всегда идеально сидевшая на стройной фигуре. От природы невысокая, она гордо держала голову, давно уже создавая впечатление только уверенности в себе. Обоснованной и доказанной долгими годами и многочисленными достижениями, и оспорить которую не осмелился бы никто в волшебном мире. Окинув спокойным, но отнюдь не холодным взглядом собравшихся в зале детей, Гермиона неторопливо прошествовала к учительскому столу. По дороге улыбнулась Тедди Люпину и Виттори Уизли, которые первыми из детей её друзей присоединились к рядам учеников профессора Грейнджер. Оба с радостью ответили на улыбку. Отыскала взглядом Джеймса Поттера и Хьюго Уизли, первенцев её лучших друзей. Наследники Гарри и Рональда, естественно, были распределены на Гриффиндор, где вместе с Тедди практически царствовали. Что уж, у Гриффиндорцев теперь тоже была своя «роялти». Директор МакГонагалл, служившая в этой должности двенадцать лет после окончания второй магической войны, поднялась на трибуну, приветствуя уже сидевших за столами учеников и застывших в дверях позади Невилла Лонгботтома первокурсников. Минерва как всегда удостоила с нетерпением и трепетом ожидавших распределения детей ободряющими словами и объявила начало церемонии распределения. После чего директор опустилась в кресло, в свою очередь ободряюще сжав пальцы по-прежнему застывшей, словно статуя, Гермионы. В Хогвартсе изначально, с самых первых минут, когда Гермиона стала профессором три года спустя победы над Волан-де-Мортом, ни у кого не возникало вопросов: Грейнджер – преемница Минервы. Как когда-то сама профессор трансфигурации была слишком очевидным кандидатом у Альбуса Дамблдора. Вот только к семьям магглорождённых посылали не Грейнджер, а Невилла. Наверное, к тому времени уж слишком сильно укоренилась в Хогвартсе привычка, что это была обязанность декана Гриффиндора. Да и сам Лонгботтом никогда не жаловался, исполняя обязанности уже несколько лет до появления Гермионы в официальной должности преподавателя. Хотя Грейнджер порой и помогала. В этом году в коридорах школы должно было появиться довольно много детей её старых знакомых. И один из них - Альбус, средний сын Гарри Поттера. Грейнджер прекрасно знала, что друг очень беспокоился именно о своём втором сыне. Альбус был довольно честолюбив, ему всегда было сложно принять, что в некоторых вещах он заметно уступал собственному брату и младшей сестре. Мальчик не имел сильных склонностей к волшебству, хотя был достаточно умён. Он также, как ни старался, так и не смог проявить какие-либо таланты к квиддичу, практически являвшегося самоопределением в семьях Поттеров и Уизли. С матерью – профессиональным игроком, и отцом – легендарным, как и самым юным ловцом в истории Хогвартса, бремя, опустившееся на плечи Альбуса, оказалось довольно внушительным. Как Гермиона и ожидала, Альбус выглядел потерянным. Шагая сейчас рядом с другими детьми, ожидавшими распределения, юный Поттер настороженно оглядывался по сторонам. «Словно загнанный в клетку зверёк, ожидавший расправы», – невольно промелькнула в голове Гермионы нелестная аналогия. Гарри успел поделиться с подругой страхами среднего сына: Альбус боялся разочаровать отца даже во время распределения. Вот уже несколько лет, как оказалось, Тедди и Джеймс подначивали его, что парнишке намного больше подойдёт Слизерин. Конечно, в эти дни под предводительством нынешнего декана факультет Салазара нёс в себе совершенно другие подтексты и больше не ассоциировался с тёмными волшебниками, но Грейнджер прекрасно знала: Альбусу было очень нелегко принимать, что даже в этом отличается от всех остальных в собственной семье. Сосредоточенная на своих мыслях о крестнике – а все трое детей Гарри были её крестниками – Гермиона практически не обращала внимания на остальных первокурсников. Даже белобрысый мальчик, державшийся рядом с Альбусом, поймал ее взгляд далеко не сразу. Конечно, Грейнджер поддерживала аплодисментами каждого из вновь распределённых ребят, особенно отправляемых на её факультет, ободряюще улыбалась детишкам своих товарищей по Гриффиндору и просто друзей. И вновь сосредоточилась на церемонии, только когда Лонгботтом провозгласил имя следующего кандидата, того самого белобрысого мальчика, державшегося возле Альбуса. – Скорпиус Малфой. Гермиона прищурилась, наблюдая за точной копией своего школьного недруга, с которым не пересекалась уже очень много лет. Общих точек соприкосновения у них не было, а приглашения на различные балы и вечеринки чистокровных Грейнджер отклоняла, даже не глядя. И это учитывая её нынешнюю должность, благодаря которой все они буквально расталкивали друг друга локтями, приглашая на свои вечера. Но в домах чистокровных Гермиона не появлялась. Хотя, конечно же, делала это отнюдь не из принципа, а потому что просто не могла заставить себя переступить порог их мрачных меноров. – Слизерин! – как и ожидалось, выкрикнула распределительная шляпа, едва коснувшись белобрысой макушки. И Грейнджер пришлось выдавить из себя дежурную, благосклонную улыбку и кивнуть будущему ученику. Да что там будущему, их первый урок Зелий, как всегда - совместное занятие Гриффиндора и Слизерина, должен был состояться уже на следующий день. Впрочем, она наверняка встретит мальчика раньше. Хотя, и ей даже не нужно было напоминать об этом самой себе: против Скорпиуса Грейнджер ничего не имела, и уж совершенно точно не таила на него зла. Мальчик не был ответственным за поступки своих отца и деда, довольно целенаправленно воспитанный матерью. А Астория Гринграсс в каком-то смысле была белой вороной еще в военное время их молодости, и сына растила в совершенно иных традициях. Последняя и самая юная леди Малфой настаивала на толерантности и равенстве всех волшебников. Впрочем, подобный подход практиковался последнее время в волшебном мире практически всеми чистокровными. – Альбус Поттер, – меж тем провозгласил Невилл, вновь привлекая внимание Гермионы к происходящему. Средний сын Гарри последний раз окинул зал затравленным взглядом, словно ожидая поддержки, получил её в улыбке любимой крёстной и забрался на табурет. – Слизерин, – провозгласила шляпа, и Грейнджер первой зааплодировала. Что ж, нельзя сказать, что подобный исход был неожиданным. Судя по всему, Альбус и его друзья, большинство из которых сидели за столом Гриффиндора, удивлены тоже не были. Как и не показали огромного счастья, услышав вердикт. А вот тот самый Скорпиус Малфой, с которым Альбус уже явно успел подружиться, расплылся в счастливой улыбке. И по всему выходило, что профессор Грейнджер придётся проводить с сыном Драко Малфоя намного больше времени, чем она уже успела себя подготовить. Альбус непременно будет тащить друга за собой на любую из их встреч, а потомственный слизеринец от такого выгодного знакомства не откажется. Перед тем, как зайти в общую гостиную своего факультета, Грейнджер сделала на несколько глубоких, очищающих вдохов больше, чем каждый год, когда приходила приветствовать новых учащихся. А потом взяла себя в руки, решительным голосом назвала пароль и с тем самым чувством собственного достоинства, которое она не теряла при свидетелях уже много лет – с тех пор, как стала профессором зельеварения и правой рукой Минервы в Хогвартсе – вошла в гостиную комнату…