Часть 7

Следуя планам уроков Северуса Снейпа, Гермиона всегда старательно избегала повторять его учительский стиль. Конечно, будучи не только преподавателем Зелий, но и деканом Слизерина, она должна была балансировать на той самой грани строгости, не пересекаясь в жестокость, чтобы, не теряя уважение детей, также и не быть причиной их страха. То, что было по душе её собственному учителю зелий, Гермионе абсолютно не улыбалось. Она не хотела, чтобы её боялись, и уж тем паче в ее амбиции не входило стать боггартом какого-то запуганного ученика, как долгие годы являлся Снейп для Лонгботтома. И именно это они с Невиллом уже успели обсудить далеко не раз. Вообще Лонгботтом оказался довольно прозорливым, и в какой-то момент, усмехнувшись, указал на слона в комнате: они оба теперь являлись учителями сына «булли» их самих своих школьных дней. В свое время Драко Малфой придирался и к одной, и к другому. Когда Невилл впервые обратил внимание Грейнджер на этот нюанс, молодая женщина долго смеялась, а потом лишь покачала головой. – Интересно, а сам Малфой хоть осознает эту иронию судьбы? Или все проходит мимо него? – Не знаю, Гермиона, – декан Гриффиндора пожал широкими плечами. – Прошло довольно много времени, может, Малфой тоже изменился? Ведь для нас с тобой оно на месте не стояло. – Ты прав, – Грейнджер ласково накрыла ладонью предплечье друга. Они действительно оба разительно отличались сейчас от себя самих школьных лет. Давно канул в лету неуверенный в себе, неуклюжий мальчик, вечно вляпывавшийся в различные недоразумения, задавая свой извечный вопрос: «Ну почему всегда я?» Да и зацикленной исключительно на учёбе и готовой пожертвовать всем ради своих друзей, не обращая внимание на собственный внешний вид девочки тоже давно не существовало. На ее место пришла изысканная дама, декан самого снобского из всех факультетов Хогвартса, очевидная преемница директора МакГонагалл, профессор Гермиона Грейнджер. Правда, так ли далеко она ушла от себя из прошлого, или изменился лишь фасад, покрывшись слоем безупречного лоска? А если разобраться, копнуть – и на поверхность вновь появится та самая наивная и готовая защищать всех обездоленных девочка с широко распахнутыми глазами? Все же Гермиона и очень сильно надеялась, что наивности в ней теперь поубавилось. – Одно я могу сказать наверняка, Невилл. Скорпиус мало чем напоминает Малфоя в детстве. Он не разбалованный сноб и всегда предельно вежлив. Да и в фокусах папеньки пока что замечен не был. – Но ты ведь помнишь, что вежливость и сдержанность он показывает нам с тобой, своим профессорам и деканам факультетов, включая свой собственный? – Невилл насмешливо приподнял бровь. Что ж, если у Гермионы порой все ещё возникали вопросы относительно собственной наивности, декан Гриффиндора её давно лишился. Если когда-то и вообще имел, ведь в детстве он держался довольно тихо и редко высовывался. В отличие от самой Грейнджер, которой всегда нужно было кому-то что-то доказывать. – Ты прав, – декан Слизерина в свою очередь пожала плечами. – Но должна заметить, что на моих уроках он всегда прилежен. Прекрасно справляется со всеми заданиями, никого не подставляет, и даже охотно помогает нуждающимся в помощи ученикам. К слову, независимо от факультета. Такое чувство, что неприязни к твоим «львятам» у него никто не воспитывал. Да и среди своих змеенышей «группы поддержки», наподобие Крэбба и Гойла его собственного отца, у него нет. Не знаю, может быть мне что-то и неизвестно, но ни в чем плохом пока что я его не подловила. Наоборот, он слишком очевидно хорошо общается и дружит с Альбусом. – Уверен, Гарри вне себя от счастья, – не выдержав, все-таки съязвил Невилл. – Переживёт, – отмахнулась от него Гермиона и слегка прищурилась. – Более того, думаю, Гарри прекрасно осознает, что это несомненно положительный факт и шаг в нужную сторону. – Другими словами, ты ему это уже вложила в голову. То есть, подробно объяснила, под каким именно углом ему следует рассматривать ситуацию, – подмигнул Гермионе Лонгботтом, и девушка лишь закатила глаза. Можно сказать и так. *** Драко Малфой появился в её кабинете за полчаса до первого в этом году собрания Попечительского совета. Что ж, Минерва уже успела предупредить свою любимицу, что перед началом учебного года своего сына Драко заявил о правах семьи Малфоев на место в этом самом Совете. Судя по понимающему и открыто сочувствующему выражению лица своего ментора, Гермиона могла довольно ясно представить: на самом деле мадам директор Хогвартса её предупреждала. Что ж, Грейнджер была благодарна за заботу и поддержку, но и категорически отказывалась признавать проблему. Вплоть до того момента, пока белобрысый наглец из её прошлого не ввалился в нынешний кабинет декана Слизерина. - Малфой, чем могу быть полезна? - не поднимая глаз от пергамента со своими предложениями и планами по повестке дня собрания Попечительского совета холодно проговорила Грейнджер. - Как ты узнала, что это я? - Малфой огляделся по сторонам, словно пытался найти систему зеркал или что-либо другое, способное оповестить удобно расположившуюся в кресле у окна практически спиной к двери Грейнджер о её посетителях. А ведь он намеревался подкрасться сзади и съязвить что-нибудь остроумное по поводу постоянной бдительности. – Сложная система охранных чар, которой я пользовалась еще во время войны, когда мы с Гарри были в бегах. И в которую я впоследствии добавила не менее сложную систему идентифицирующих, уведомляющих и сообщающих мне имя посетителя заклинаний. Гарри пользуется этими чарами в Аврорате, а я здесь. Нам обоим они очень помогают. Но я повторю свой вопрос, Малфой, чем могу быть полезна? – Я прибыл на заседании Попечительского совета, – Драко ухмыльнулся и развёл руки в стороны в само собой разумеющимся жесте. Мол, разве не очевидно? – Тогда позволь поинтересоваться, каким ветром тебя сюда-то занесло? Собрание Попечительского совета запланировано совершенно в другом крыле замка, – Гермиона отложила в сторону перо и наконец подняла глаза на Малфоя, сейчас стоявшего прямо перед ней. – Решил заглянуть, чтобы проведать старую знакомую? К слову, Грейнджер, у тебя здесь намного уютнее, чем было при Снейпе, – Драко обвёл рукой преобразившийся кабинет, указывая, что впечатлен. Впрочем, для этого имелась причина. Спартанский вкус бывшего декана был практически вытеснен не менее строгими, но намного более тонкими выборами декана настоящего. Мрачная мебель была заменена на более светлую, кабинет был увеличен в размерах, и теперь кроме стандартных книжных полок и грубого письменного стола необъятных размеров, вмещал в себя два даже на вид удобных, мягких кресла, небольшой журнальный столик и диванчик. Да и на смену тёмному столу пришел намного менее тяжелый, хоть и довольно вместительный, из более светлого дерева. Книжных полок тоже стало заметно больше, и располагалась на них не только литература по зельеварению, но и представители намного более разносторонних интересов хозяйки кабинета. – Благодарю за комплимент и посмею тебя уверить, мои предпочтения во многом и довольно существенно отличаются от Северуса, - Гермиона напрямую встретила взгляд мужчины. - Хотя, признаю сходу, на уроках я предпочитаю следовать его планам и обучаю введенным им модификациям. – И чем ещё твои предпочтения так «разительно» отличаются от Северуса? – Драко прищурился. – Кроме очевидного различия в выборе мебели? – Если это твой такой скрытый способ разузнать, буду ли я придираться к твоему сыну точно так же, как Снейп придирался к Гарри, то можешь успокоиться. У меня нет ни малейших намерений отыгрываться на Скорпиусе, как это делал он, – и увидев сконфуженное выражение лица Малфоя, Грейнджер усмехнулась. – Ты же в курсе, что Джеймс Поттер в детстве цеплялся к Снейпу не хуже, чем ты к нам? В любом случае, можешь успокоиться и не строить из себя галантность. Ты же сейчас намеревался заявить, что хотел проводить меня на собрание совета попечителей? – В принципе, да, – Малфой нахмурился, но быстро взял себя в руки. – И я не собирался ничего из себя строить. Как и не было у меня и в планах всего того, о чем ты сейчас говорила. В конце концов, даже если мы не были в школе близко знакомы, я считаю, что достаточно тебя знаю. До подобного ты не опустишься никогда. – Что ж, если бы я хотела отыгрываться, лестью ты бы ничего не добился. Но можешь успокоиться, Скорпиусу ничего не грозит. Он вообще замечательный мальчик, мы просто диву даемся, что он твой сын. Пошёл в мать? – А «мы», это кто? – не удержавшись, поинтересовался Драко Малфой. Склонив голову набок, он сейчас пристально смотрел в самые зрачки Гермионы. – Мы - это Невилл и я. Малфой прищурился, одарив молодую женщину долгим, изучающим взглядом. Словно пытался прочесть её мысли, заглянуть в самую глубину сознания. Грейнджер совершенно не смутилась под его пронзительным взглядом, едва заметно пожав плечами и вновь принявшись перебирать пергаменты на столе. Судя по всему Гермиона не считала, что его неожиданное и отнюдь не ставшее приятным сюрпризом присутствие в её кабинете должно являться причиной отвлекаться от насущных дел. Малфой уже был наслышан, что Минерва практически переложила на плечи Гермионы обязанности, которые при Дамблдоре исполняла сама. То есть, даже несмотря на то, что Гермиона присоединилась к их педагогическому составу значительно позже остальных, и у неё был намного меньший послужной список, именно она являлась ассистентом своего бывшего декана и очевидной преемницей на должность следующей директрисы. Даже несмотря на то, что Грейнджер сейчас носила цвета самого нелюбимого Минервой факультета. На мгновение Драко задумался, мысленно ухватившись за иронию: Грейнджер станет следующим директором Хогвартса - в прошлом, деканом Слизерина. Сменит в этой традиции Северуса Снейпа, если уж говорить другими словами. Что было, бесспорно, забавно, но сравнивать этих двоих никому бы в голову не пришло. Вопреки своему происхождению, а быть может, именно благодаря ему и радикально изменившимся временам, Слизерин сейчас заполучил самого лучшего декана, которым мог бы похвастаться с момента основания Хогвартса. Да и сама Грейнджер слишком радикально изменилась и уже мало напоминала ту девочку, которую он знал в свои школьные годы. Во всяком случае, внешне. Эта холодная, сдержанная леди, конечно, ничем не уступала повадками и манерами любой из выпускниц его факультета. На мгновение он даже задумался, если это общение со своими воспитанницами и их мамашами так повлияло на Гермиону, но очень быстро пришел к выводу: все это в Грейнджер уже было. И изысканность манер, и светский лоск – просто Гермиона никогда не подчёркивала эти качества, не выставляла их на первое место. Да и теперь они стали только фасадом. Несколько минут общения – и перед ним снова появлялась девчонка из прошлого. Впрочем, если задуматься, Гермиона все больше напоминала именно Минерву МакГонагалл, только вела себя ещё более сдержанно и следила за внешним видом с ещё большей тщательностью. Не иначе, как для того, чтобы поддерживать свой новый имидж. А вот любые догадки или предположения, что легло в основу и послужило фундаментом этого образа холодной и непреступной леди, этой бесстрастной снежной королевы, заставляли сердце Драко болезненно сжаться. Не такой он помнил девочку, которой был одержим в школе. Свой запретный плод, от которого так и не смог избавиться все эти годы спустя. А ещё, Гермионе этот имидж совершенно не шел. Не сочетался с её внутренним стержнем, с тем, какой он её видел в прошлом. И сейчас Малфой имел в виду конечно же не изысканный внешний вид – такой её всегда было очень легко представить. Такой она и показала себя во время рождественского бала на их четвёртом курсе, впервые позволив однокурсникам увидеть совершенно другую сторону самой себя. Идеальный внешний вид и изысканные светские манеры всегда могли быть частью Грейнджер, только на Гриффиндоре подобные вещи выставлять напоказ не стоило. В конце концов, точно так же демонстрировал их сейчас и Невилл Лонгботтом, ставший деканом Гриффиндора. Но эта ледяная корка, которой Гермиона буквально покрылась за последнюю декаду, заставляла все внутри сжаться, словно Дементор внезапно высосал из воздуха счастье. Каким-то образом её внутреннее тепло и огонь всегда распространялись на людей вокруг неё, а сейчас они словно угасли. И ответ, логическое предположение, что именно могло послужить причиной такой трансформации, постепенно вырисовался в сознании: предательство. Гермиону кто-то предал, подсёк на корню, затушив то самое пламя. – Если ты сейчас раздумываешь или уже просчитываешь, какими взятками лучше всего меня закидать, то не стоит. От тебя я не приму ничего. Даже не буду притворяться «ради приличий», как с вином Забини или духами Паркинсон, которые на самом деле обожает Джинни. Да и всё остальное отошлю обратно, и никакие аргументы Минервы, мол «это принято», и даже мои родители, похоже, регулярно присылали ей корзины с какими-то диковинками и маггловскими деликатесами, не прокатят. – На самом деле, и в мыслях не было, – от шока подобных заявлений Малфой даже придумать дипломатичный ответ не успел. Просто выдал правду-матку, хорошо хоть успел остановить себя вовремя и до того, как сможет пояснить, о чем именно он на самом деле думал в этот момент. – Но если по какой-то причине я уже оказался в твоем кабинете, и на собрание попечительского совета нам всё равно в одну сторону, может, пойдём вместе? Не ради старых времён, а в честь новых? – А если учесть, что время поджимает, и если мы оба не хотим опоздать на то самое собрание, – вновь пожав плечами и принявшись собирать все свои пергаменты, хладнокровно произнесла Грейнджер. – То идти нужно сейчас, думаю, у нас нет другого выбора. Коридоры широкие, и мы нередко ходили по ним одновременно с одного урока на другой. Пошли. И в последний раз удостоверившись, что прихватила с собой всё необходимое, Грейнджер направилась к выходу из собственного кабинета. Дождавшись, пока Малфой присоединится к ней в коридоре, Гермиона наложила на дверь необходимые чары и кивком головы указала в нужном направлении. – Прошу.