Часть 20

Профессор 21 х Регулярные культпоходы в не магический мир давно уже стали частью обучение в Хогвартсе. Конечно же, вновь с легкой руки Гермионы Грейнджер и не без участия нынешнего преподавателя маггловедения, который провёл в мире без колдовства достаточно лет, чтобы быть компетентным в своем предмете. А едва начав карьеру профессора в Хогвартсе, Гермиона настояла, чтобы дети коренных волшебников знакомились с этим миром начиная с первых курсов, от просмотра фильмов в кинотеатрах до посещения различных лабораторий. Грейнджер логически предположила, что если волшебники воочию убедятся, как много магглы смогли достичь без помощи волшебной палочки и только силой своего собственного ума и таланта, то и отношение к ним будет другим. И не потому, что кто-то строго приказал этим детям прекратить думать о не волшебниках, как о ком-то, хуже их самих, а по намного более веской причине. Увидев достижения людей, которым недоступно волшебство, но которые добились стольких вещей, граничащих с магией, смогли подняться в космос и опуститься на дно морское, мгновенно связываться друг с другом на разных концах земного шара и, можно сказать, делать это намного более эффективно, чем посредством Патронуса, они сами все поймут. А делать собственные выводы всегда намного полезнее, чем слушать навязанное кем-то мнение, особенно когда оно плюс ко всему ещё и идёт вразрез с тем, что тебе с детства вбивали в голову родители. И, естественно, идея вовлечь в подобные мероприятия тех самых родителей в качестве шаперонов тоже пришла в голову именно Грейнджер. Впрочем, к её огромному изумлению никто из старшего поколения тоже никогда не возражал. Во всяком случае, они не делали это вслух или ей в лицо, как однажды не преминул подчеркнуть Гарри Поттер, с годами становившийся все более ироничным. Сам он вместе с Джинни был одним из первых, кто добровольно вызвался участвовать в этой её затее, как шапероны. В случае Гарри он особенно не рвался, но поначалу предполагал, что ему не помешает принять участие в случае необходимости поспешно удалять любые свидетельства волшебства в мире не волшебном. А кому, как не прекрасно обученному аврору, быть самым лучшим кандидатом на подобную роль. А Джинни было искренне интересно и любопытно. Как и другим представителям семейства Уизли – Артур на протяжение первых двух лет участвовал в каждом из таких культпоходов, и даже Молли несколько раз отправилась в заинтересовавшие её места. Например, кондитерскую или ресторанную кухню, кинотеатр, о котором она уже была к тому моменту достаточно наслышана от собственного восторженного супруга, и даже музей. Поучаствовать вызвались и другие бывшие однокурсники Гермионы, например, Луна Лавгуд, всегда отличавшаяся любопытством ко всему новому и неординарным взглядом на вещи. Впрочем, с самого начала Грейнджер всегда одновременно со своими друзьями, товарищами и бывшими сподвижниками отправляла приглашения родителям чистокровных учащихся Слизерина и других факультетов. И все они мгновенно отвечали согласием, а вот охотно или не очень – Грейнджер не могла бы сказать, но признаться по правде, ей это было уже и неважно. Она ведь не пыталась с ними спорить, ничего им не доказывала, просто показывала, как обстояли дела на самом деле. Когда отпрыски Блейза Забини, Панси Паркинсон и других слизеринцев, с которыми Гермиона была знакома лично и даже с её точки зрения «слишком» близко, с которыми она либо разделяла курсы в Хогвартсе или просто частенько сталкивалась в его коридорах в детстве, поступили на её факультет, шаперонами стали уже они. Забини был одним из первых, кто без каких-либо возражений сам вызвался поучаствовать в проекте. Как оказалось, Блейз уже был наслышан от товарищей по факультету об этих нововведениях, и сам написал Грейнджер письмо с предложением поучаствовать «в таком интересном и познавательном проекте». Гермиона согласилась, а потом его примеру начали следовать и другие. Являлись ли причиной их энтузиазма положительные впечатления Блейза, которыми он поделился с друзьями и знакомыми Слизеринцами, или они просто вычислили, что так будет лучше для их репутации, но те, кто в детстве делали её жизнь невыносимой, теперь словно сговорились показать, какие они белые и пушистые. И всецело открыты к любым изменениям. В этом году тем, кто добровольно вызвался стать шапероном, стал Драко Малфой. А в назначенный день и к огромному удивлению Грейнджер, под руку с мужем в Хогвартсе для их культпохода появилась Астория. Скорпиус был предсказуемо рад подобному обороту событий, но для Грейнджер стало полным шоком, что он совершенно не морочился скрывать свои эмоции. Словно в отличие от собственного отца, Драко никогда не заботился «дрессировать» сына скрывать свои чувства или создавать ледяной фасад. Что, если задуматься, было не так уже и удивительно после некоторого времени их общения. Драко действительно изменился. Тем временем местом назначения их культпохода этим утром был кинотеатр, и Грейнджер вновь приятно удивилась, когда именно Скорпиус начал восторженно рассказывать своим менее осведомленным сокурсникам об этой забаве и по сути, маггловском развлечении, альтернативы которой в мире волшебников не было. По всему выходило, что семейство Малфоев нередко посещало кинотеатр наравне с более классическими театрами оперы или балета во время своего отсутствия из волшебного мира Англии. В результате чего Скорпиус не только был отлично знаком с этим развлечением, даже в мире магглов считавшимся плебейским, но и каким-то образом его родители не сочли нужным предупредить своего отпрыска скрывать это «знакомство» от своих чистокровных товарищей. – Ты выглядишь так, словно увидела Люциуса в джинсах и футболке посередине кегельбана с мячом для этого самого боулинга в руках, – послышался возле самого уха насмешливый голос Драко, и Гермиона усилием воли вырвала себя из размышлений, а собственное лицо заставила выглядеть не таким шокированным. – Добавь ещё к этой ментальный картине арендованные туфли, и «бинго», мы у цели, – машинально кивнула Гермиона, и уже в следующую минуту на её лице отразилась новая волна шока. – Постой, ты знаком с боулингом, туфлями, которые берут в аренду, джинсами и футболками? – Грейнджер, независимо от того, какие хищники или пресмыкающиеся в твоём мнении меня воспитывали, последние несколько лет мы провели вне этого старомодного болота. Более того, имели возможность внедриться в окружающий мир, и я не имею в виду только магические сообщества вне Англии. И знаешь, что забавно? Несмотря на то, как сильно в той же Америке долгое время совершенно не принимали брачные союзы с магглами или «не маджами», как они их называют, они намного более интегрированы в общество. Всё-таки демократичная система дает о себе знать, как и гордость немаловажным достижением, что они свергли собственную монархию и освободились. Поэтому, да, несмотря на то, что моим первым инстинктом и тем самым развлечением, которое мне посоветовали наши «соответствующие и приемлимые социо-экономическому статусу» новые друзья стал именно гольф, в какой-то момент мы с Тори попробовали и другие развлечения. – Например, плебейский боулинг и кинотеатр? Ты меня не просто удивляешь, Малфой, ты переворачиваешь мой мир с ног на голову. Ладно, я бы могла ещё там предположить, что ты действительно начал играть в гольф, навещать оперу, балет, даже оперетту. Впрочем, я намного скорее представила бы твой камин присоединенным к Большому театру в Москве для похода на «Щелкунчика» или итальянскую оперу для тех самых посещений культурных развлечений, но кинотеатр? Мерлин справедливый, боулинг? Однозначно: мир перевернулся с ног на голову. – Ну, Грейнджер, значит теперь ты можешь себе представить, как я себя чувствовал все эти годы знакомства с тобой. Все вверх тормашками, полный шок и одним выстрелом - убили всех слонов и китов, на которых держался мой мир. Честно говоря, даже немного приятно, наконец-то я смог отплатить той же монетой, – эти слова могли бы быть произнесены с убивающим сарказмом или нескрываемым раздражением, но даже окинув Малфоя внимательным взглядом, Грейнджер не обнаружила ни одно, ни другое. Взамен этих эмоций на лице молодого мужчины играла абсолютно добродушная ухмылка. – Никогда не ставила целью жизни сделать тебе приятное, но да ладно. В конце концов, ты меня только что тоже приятно удивил, – с точностью скопировав выражение лица Драко, проговорила Гермиона. Какое-то время они прожигали друг друга взглядами, правда, в которых на этот раз полностью отсутствовала враждебность, и ни один из них не обратил внимания, как хоть изумлённо и скорее насмешливо, но совершенно не удивлённо поползла вверх бровь наблюдавшей за этим обменом любезностями Астории. А потом леди Малфой тактично отвела взгляд и подошла к Скорпиусу. И совершенно с другим выражением – полным нежности и любви – принялась слушать, как её сын и наследник объяснял своим сокурсникам и товарищам по факультету, как функционирует маггловский кинотеатр, что такое кино, чем это отличается от волшебных колдографий. А потом настоятельно советовал всем попробовать Кока-Колу и попкорн. Как и объяснял явно известную ему разницу между той самой Кока-Колой и Пепси.