Глава 10: МЕСТНЫЙ ПОДРОСТОК ОЧЕНЬ УСТАЕТ ОТ ЭТОГО ДЕРЬМА, И СНОВА УБИРАЕТСЯ ЗА ВЗРОСЛЫМИ

Недели исследований дали минимальные результаты. Гермиона нашла проклятие, которое вызывало на жертве микротрещины, в конечном итоге приводившие к разрушению ее тела, но оно даже не обездвиживало жертву, и, кроме того, изображенная иллюстрация совсем не походила на то, что они видели у окаменевших студентов, поэтому Гарри не думал, что это был их ответ. Блейз нашел в медицинском тексте заклинание, позволяющее погрузить человека в долговременный стазис, которое, по сути, повторяло эффект окаменения василиска, но оно было сложным в исполнении, легко обратимым и не упоминало о трещинах на коже. Тео, должно быть, прочитал по крайней мере дюжину книг о магических артефактах и ​​даже послал своему дедушке сову, спрашивая, слышал ли он когда-нибудь о чем-нибудь подобном, но Нотт-старший ответил отрицательно. Даже у крестража не было особых предположений, кроме его абсолютной уверенности в том, что это была очень темная, очень мощная магия. Гарри продолжал исследования в меру своих возможностей, но, просматривая очередную совершенно бесполезную книгу, которую он украл из Запретной секции в библиотеке Хогвартса, он не мог не признать, что даже там не было нужных им ответов. Но если даже дедушка Тео и частичка души Волдеморта, жившая в голове Гарри, не знали, что они ищут, то что Гарри должен был делать? Том — который, согласно их уговору, бездельничал на противоположном конце кровати Гарри и с удовольствием читал одну из многих книг, опубликованных после того, как он записал себя в дневник, — закатил глаза. — Твое беспокойство бессмысленно. Когда мандрагорам не удастся оживить большинство окаменевших студентов, их либо отправят в Мунго, либо вызовут разрушителя проклятий, чтобы осмотреть их. После этого это будет лишь вопросом времени, и студенты снова станут такими, как обычно. — Видишь ли, мне бы хотелось в это верить, — протянул Гарри, — но, к сожалению, я не очень доверяю здешней администрации. Эти студенты уже должны были быть в Мунго, где их, вероятно, уже могли бы реанимировать. Мадам Помфри должна была заметить трещины на коже Джастина. Любой из профессоров должен был предпринять больше шагов, чтобы обезопасить нас. Он застонал, расстроенный, и захлопнул книгу. Не то чтобы это было полезно. Том ухмыльнулся. — Люди бесполезны, не так ли? Даже когда Дамблдор покинул замок, они по-прежнему слепо следуют его идиотским планам. У них нет ни одной умной, самостоятельной мысли. Гарри не был уверен, что полностью согласен с Томом, но было трудно спорить с этим, когда было очевидно, что ничего не изменилось даже после увольнения Дамблдора из школы. Профессор МакГонагалл продолжала придерживаться тех же протоколов, что и раньше. Профессора, как всегда, молчали, за исключением Локхарта, который громко хвастался перед каждым, кто слушал, что он вот-вот найдет Тайную комнату. Ничего нового для решения этой проблемы сделано не было. Конечно, это было разочарованием, но Гарри уже почти не удивлялся. — Полагаю, ты думаешь, что это означает, что ими нужно управлять, — сказал Гарри. — Управлять. Направлять на путь истинный, — Том пренебрежительно махнул рукой. — Называй это как хочешь. — Диктатура, — прямо сказал Гарри. Это вызвало у Тома небольшой веселый смех. — Твоя ошибка состоит в том, что ты думаешь, что массы не следуют чьим-то целям и амбициям. Прямо сейчас Хогвартс следует за Дамблдором. Если бы его не было, всегда был бы кто-то другой. Потому что, Гарри, есть прирожденные лидеры, а есть овцы. И большинство из всех обитателей этого замка — овцы. Гарри был явно не впечатлен. — Это делает тебя бордер-колли? Вспышка раздражения промелькнула на лице Тома, как молния, но недостаточно быстро, чтобы Гарри ее не заметил. — Позволь мне сказать это по-другому. Есть те, кто способен действительно думать самостоятельно, и те, кто нет. А среди способных есть несколько выдающихся. — Как ты? — сказал Гарри, приподняв бровь. Очевидно, Том поместил бы себя на вершину пирамиды. Однако каким бы неприятным ни был комплекс превосходства Тома, Гарри сам был бы дураком, если бы отрицал, что Том гений. Харизматичный, умный и слишком красивый для его же блага. Убийца с манией величия и комплексом бога, добавило дежавю. Талантливый мальчик, который переоценивает свои нынешние способности, — фыркнул крестраж. Как всегда, ни одна из других частей души, казалось, не оправдала ожиданий крестража, и он не побоялся сообщить об этом. Рептильный мозг лишь зашипел. — Да, — бесстыдно согласился Том. — И, возможно, однажды ты. Когда ты еще немного повзрослеешь. Подобные вещи могли бы подействовать на обычного двенадцатилетнего ребенка. Кто-то вроде Малфоя, который наслаждался тем, что ему говорили, что он важен. Кто-то вроде Джинни, жаждущий внимания. Даже некоторые из умных друзей Гарри могут быть очарованы блестящим мальчиком постарше, говорящим им, что однажды они тоже смогут оказаться на его уровне. И да, идея была хороша, но это был очевидный удар по его эго, мало затронувший Гарри. Помогло то, что дежавю и крестраж были не слишком впечатлены Томом. Помогло то, что Гарри был лучше знаком с Волдемортом и первым его похвалил Волдеморт, который, по всей вероятности, был более жестким критиком. Неуклюжие попытки Тома заманить Гарри в свою паутину с помощью нескольких комплиментов бледнели по сравнению с этим. — Если оставить в стороне явную лесть, мне пора на ужин, а тебе в тетрадку, — Гарри только закатил глаза. К счастью, Том ушел, почти не ворча, и Гарри вернул дневник в сундук, прежде чем наложить на него змееязычные защитные заклятия. Почувствовав, как Иден обернулась вокруг его предплечья — она стала такой большой, достаточно длинной, чтобы дважды обхватить самую тонкую часть его руки — он спустился в гостиную, где Рон заканчивал горячую шахматную партию со студентом-пятикурсником. — Ужин? — спросил Рон, поднимая глаза всего через несколько секунд после того, как поставил другому мальчику мат. Гарри кивнул. — Ты видел Гермиону? В тот момент было практически традицией идти вместе, но Рон покачал головой. — Нет. С самих занятий по Чарам. Она сказала, что собирается провести день в библиотеке, и ты знаешь, как она это делает. Она, наверное, потеряла счет времени. — Тогда мы можем заскочить и забрать ее по пути. Это был не первый раз, когда им приходилось выкапывать Гермиону из стопки книг только для того, чтобы заставить ее поесть. Только библиотека, когда они туда пришли, была пуста. Даже столы, спрятанные в дальних углах, остались нетронутыми, и не было никаких следов Гермионы. — Может быть, она уже ушла в Большой зал, — неуверенно предположил Рон. — Тео почти такой же книжный червь, как и она. Они могли бы пойти вместе. Но когда за столом Гриффиндора не оказалось знакомой растрепанной копны, Гарри начал волноваться. Он ломал голову, но не мог припомнить, чтобы когда-либо видел Гермиону, когда они разошлись после уроков. Это было… тревожно. Наклонившись через стол, Гарри помахал рукой, чтобы привлечь внимание Лаванды Браун. — Чего тебе? — буркнула она. — Ты видела Гермиону после занятий? — спросил он, не смутившись из-за плохого отношения девушки. — Нет? — Лаванда раздраженно закатила глаза. — Не то чтобы мы друзья. Верно. Совершенно бесполезно, спасибо. Теперь его аппетит пропал, сменившись неприятным ощущением, словно в желудке был тяжёлый извивающийся комок змей. Рон, которому постоянно хотелось есть, выглядел таким же встревоженным. Все в порядке, все в порядке, сказал себе Гарри. Не паникуй пока. Не обращая внимания на странные взгляды, Гарри пересек зал, направляясь к столу Слизерина, легко найдя Блейза и Тео среди остальных. К сожалению, они были не совсем одни. — Поттер, — выплюнул Малфой, выпятив грудь. — Что ты тут… — Заткнись, Малфой, — сказал Рон со стороны Гарри. — Мы здесь не для того, чтобы с вами разговаривать. — Гарри, что случилось? — спросил Тео, отвернувшись от бормотания Малфоя, как будто это была заразная болезнь. — Гермиона сказала, что пойдет в библиотеку после уроков. Вы не видели ее? — Нет, — Тео покачал головой. — Я просидел в библиотеке несколько часов и ни разу ее не увидел. Блейз тоже покачал головой. — Я не видел ее с тех пор, как закончился урок. Она не здесь? — Твою мать, — Гарри смутно осознавал, что его руки дрожат, но это была второстепенная мысль по сравнению с тем фактом, что Гермиона пропала, возможно, пропала несколько часов, но никто не заметил, и угроза все еще была на свободе. Тео и Блейз переглянулись. — Неужели это так серьезно? Я имею в виду, это Гермиона. Может быть, она нашла какое-нибудь тихое место, чтобы учиться. — Никто ее не видел весь день, — настаивал Гарри. — И в последний раз, когда Гермиона пропустила ужин, мне пришлось убить напавшего на нее горного тролля. — Я надеюсь, что Наследник Слизерина наконец-то получил ее, — Драко ухмыльнулся, резко и злобно. — Может быть, её уже… — Давай, закончи это предложение, — сказал Гарри, и хотя его голос был относительно тихим, в нем была такая холодность, что заставила всех, кто находился в непосредственной близости, замолчать. — И я клянусь Мерлином, ты никогда не узнаешь ни одного дня мира, пока мы оба живем в этом замке. Рот Малфоя закрылся, его и без того бледное лицо стало совершенно белым. Было бы приятнее проклясть его, но пока этого достаточно. — Я собираюсь пойти ее поискать. — Мы собираемся пойти ее поискать, — поправил Тео, оставив тарелку с обедом и схватив Блейза за локоть, чтобы вытащить и его. — Салазар знает, что произойдет, если мы позволим тебе уйти одному. Они рассредоточились, снова безрезультатно обыскали библиотеку, а затем вернулись к башне Гриффиндора и окружающим коридорам на случай, если Гермиона была там. Но ее не было видно. — Где, черт возьми, она может быть? — пробормотал Рон. — В прошлый раз, — медленно произнес Блейз, — когда ты сражался с троллем. Это было в женском туалете, не так ли? Если ее что-то расстроило, может, она пошла… ну, поплакать? — Проверить не помешает, — согласился Гарри. У него закончились другие идеи. Обыск замка сверху донизу займет много времени, и кто знает, есть ли у них такое время. Четверым мальчикам было немного неловко постоянно ковыряться в девичьих туалетах, но другого выхода не было. Они быстро осмотрели несколько этажей и так и не встретили никого, но когда они завернули за угол к туалету Миртл… Все это время Гарри молился, чтобы и здесь было пусто. Он повторял мантру снова и снова: «Не туалет Миртл. Любой туалет, кроме этого.» И правда, Гермионы не было в ванной Миртл. Гарри даже не нужно было заглядывать внутрь, чтобы узнать. На стене, нарисованное кровью, что напоминало самое первое сообщение, но не совсем то же самое, было послание: «Пусть воля Салазара Слизерина будет выполнена, чистота школы восстановлена. Ее тело навсегда останется в Комнате.» Тело Гарри застыло и онемело. Он так старался обеспечить их безопасность — один на один с Квирреллом, один на один с дневником, один на один с василиском — и ради чего? Кто-то — какой-то жалкий, жалкий, готовый скоро умереть кусок дерьма — все равно забрал Гермиону. И когда Гарри узнал, кто виноват… — Кто-то идет, — прошептал Блейз, и Гарри почувствовал, что его затащили за стену, вне поля зрения коридора, где было сообщение, но в пределах слышимости. — И Гарри, тебе нужно успокоиться. Какая-то часть его хотела дать отпор. Как он мог быть спокоен в такое время? Но хотя дежавю находилось в том же состоянии ярости, что и Гарри, крестраж был спокойным. Ты вернешь ее, но только если возьмешь себя в руки. Гнев может быть инструментом, но он ненадежен. Успокойся, Гарри, и послушай. Как только его собственное дыхание было под контролем и он больше не ощущал приливающую к ушам кровь, он мог различать голоса профессоров, в основном МакГонагалл. — Пропал студент, — сказала она мрачным голосом. — Мы еще не уверены, какой из них, но я боюсь, что это мисс Грейнджер, поскольку она, очевидно, отсутствовала большую часть дня. — Что нам делать, Минерва? — Это был обеспокоенный голос профессора Спраут. — Руководители факультетов соберут студентов в своих общих комнатах, — сказала МакГонагалл после долгой паузы. — А потом мы обыщем школу. Гилдерой. — Ах. Да. — Вы уже несколько недель утверждаете, что знаете, где находится Комната, да? — Именно так. Я обязательно найду девушку, не бойтесь, — раздался раздражающий, самоуверенный голос мужчины. Гарри нахмурился. Локхарт звучал гораздо увереннее, чем мог подумать Гарри; в других воспоминаниях он казался… более нервным. Неужели он действительно думает, что знает, где он на этот раз? Гарри пришлось задуматься. Но сейчас это было не важно. Локхарт был идиотом, и чем меньше он сейчас будет мешать Гарри, тем лучше. — Тогда быстро. И держите это в тайне. Если мистер Поттер узнает, что его друга похитили… — Он бросится в опасность, не раздумывая, — протянул Снейп, в его голосе была очевидна насмешка. Гарри, Рон, Тео и Блейз подождали, пока последние шаги не затихли, прежде чем снова двинуться. — Они даже не собираются вызывать авроров? — ошеломленно спросил Рон. — Пропал студент, на стене написана явная угроза смерти, и они просто… никому не расскажут? — Честно говоря, я не знаю, почему ты так удивлен, — устало сказал Тео. — Честно говоря, им следовало вызвать авроров еще несколько месяцев назад. — Сейчас это не имеет значения, — сказал Гарри. — Нам нужно найти Гермиону. И я не доверяю Локарту: либо он попытается сбежать, либо, если он чувствует себя уверенно, он может встать у нас на пути. — Я могу следить за ним, — предложил Блейз. — Вмешаюсь, если будет необходимо. — Отлично. — Как мы собираемся найти Гермиону? — задавался вопросом Тео, когда Блейз поспешил в том направлении, куда ушел Локхарт. — Нас всего трое, и мы понятия не имеем, где она. Рон невесело фыркнул. — Что нам нужно, так это ищейка. Гарри сделал паузу. У них не было ищейки, но… — У змей превосходное обоняние, — пробормотал Гарри про себя. А затем на парселтанге: — Иден. — Да, мама? — Она высунула голову из-под его рукава. — Гермиона пропала. Я надеялся, что ты поможешь нам найти ее. Если ты еще можешь чувствовать ее запах. Язык Иден мелькнул в воздухе. — Ароматов много. Наше гнездо очень большое. — Пожалуйста попробуй. Язык Иден снова высунулся. — Она была здесь. Но она сейчас где-то в другом месте. Я слишком мала, чтобы в одиночку охотиться в нашем гнезде. — Что она сказала? — спросил Рон. — Она чувствует запах Гермионы, но замок слишком велик, чтобы она могла его обыскать… — Гарри покачал головой. — Или… она слишком мала… — Что? — Мне нужно что-нибудь от Гермионы. Что-то с ее запахом. Чем сильнее, тем лучше. Тео нахмурился. — Разве ты только что не сказал, что замок слишком большой? Какая польза от этого? — Нет. Разве ты не видишь? Иден слишком мала. — Гарри чувствовал, что его магия вот-вот вырвется из-под его кожи. — Иден слишком мала. К счастью, я просто знаю, где можно найти змею покрупнее. Тео уставился на него. — Ты не можешь предлагать это серьезно. — Серьезнее не бывает. На мгновение они все замолчали, а затем Рон нарушил молчание. — Если это поможет нам быстрее найти Гермиону, я согласен. Тео колебался еще мгновение, прежде чем сдаться. — Отлично. Черт возьми. Почему нет? — Тогда, Рон, Тео, мне нужно, чтобы вы пошли на кухню, взяли большой кусок мяса и встретились со мной здесь. Не более получаса. — Куда ты идешь? — спросил Тео. — В общежитие Гриффиндора. Мне нужно что-нибудь из вещей Гермионы. — Как ты собираешься выбираться обратно? — отметил Рон. — Я сомневаюсь, что МакГонагалл или кто-то из старост просто позволит тебе выйти через парадную дверь. — Не волнуйся. У меня есть план.

***

Попасть в Гриффиндорскую башню было так же легко, как пройти через главный портрет, общая комната, к счастью, была пуста, поскольку студентов, по-видимому, все еще собирали из Большого зала. Попасть в женское общежитие было немного сложнее, учитывая тот факт, что лестница превращалась в горку, если мальчик пытался ею воспользоваться. К счастью, Гарри не пришлось беспокоиться. Используя свою метлу и мантию-невидимку, он просто пролетел над лестницей, открыл дверь в общежитие Гермионы, схватил ее наволочку, а затем выпрыгнул в окно, прежде чем кто-либо успел заметить, что он был не там, где должен был быть. Вернуться в замок было до смешного просто. Казалось, что когда ты оказываешься на территории Хогвартса, там мало защиты, которая могла бы никого не пускать. Гарри смог пройти через парадную дверь незамеченным и вернуться в туалет Миртл в течение установленного им получаса. Тео и Рон уже были там, рядом с ними в воздухе парил кусок оленины. — Это действительно хорошая идея? — спросил Рон еще раз, лицо его было бледнее обычного. — Я знаю, что нам нужно найти Гермиону, но разве здесь нет заклинаний поиска или чего-то в этом роде? — Есть, но я не знаю, как это сделать, — сказал Тео. — И кроме того, не думаешь ли ты, что профессора уже попробовали бы это? Гарри пришлось согласиться. Даже если Локхарт был некомпетентен, и даже если некоторые другие учителя доказали, что они плохо справляются с принятием решений под давлением, МакГонагалл и Снейп оба были глубоко практичными людьми. Заклинание поиска было бы первым, что они попробовали. — Вам не обязательно идти со мной, — предложил Гарри, потому что знал, что многого требует от своих друзей. Он мог бы справиться с Сигрит самостоятельно. Рон все еще был бледен, а руки Тео были стиснуты в мантии, но они оба покачали головами. У тебя абсурднейший талант внушать доверие другим, размышлял крестраж. Может быть, ты просто не знаешь, как выглядит настоящая дружба, отрезало дежавю. Не сейчас, Гарри прервал их прежде, чем они успели начать. Он был не в настроении для их ссор. Не тогда, когда пропала Гермиона. Не тогда, когда Гарри еще не знал, во что именно ввязывается. С каким врагом ему придется столкнуться на этот раз? Он резко прошипел: «Откройся», и каменная раковина раздвинулась, открыв вход в Комнату. — Будьте аккуратнее в туннеле, — мрачно сказал Гарри. — И когда доберётесь до низа, просто… сохраняйте спокойствие, ладно? Он уже привык к посещению Комнаты с тех пор, как начал кормить Сигрит и проводить там время с ней. Но у Рона и Тео не было возможности привыкнуть к костям, разбросанным по полу пещеры. — О, Мерлин, — Рон поперхнулся, зажмурился и отвернулся. Тео ничего не сказал, но напряжённое, почти болезненное выражение его лица выдало многое. Не было времени утешать их, не было времени утешать их слабые желудки и заслуженную нервозность. Все, что он мог предложить, это твердую руку на их плечах, мягко направляя их вперед и прочь от костяного кладбища. В остальной части Комнаты, по крайней мере, не было останков животных, там все еще было грязно, несмотря на то, что Гарри практиковал исчезающие чары на остатках еды, которую он давал Сигрит. — Ух ты, — выдохнул Тео тяжелым от благоговения голосом, когда они вошли в основную часть Комнаты. Это было, по общему признанию, впечатляющее зрелище, которым Гарри почти наслаждался теперь, когда воспоминания об ужасе и смерти были смягчены его недавними, не опасными для жизни походами сюда. Будучи слизеринцем, Тео, вероятно, придавал этому месту даже большее значение, чем Гарри; им можно будет вернуться когда-нибудь, когда ситуация не будет такой опасной. Когда Гермиона снова будет рядом со мной, живая и невредимая. Когда с человеком, который ее похитил, разберутся. Гарри смутно осознавал, что его тяга к убийству никогда раньше не была такой сильной. Да, он лениво представлял, как выкинет Коросту из окна Хогвартс-экспресса, и ясно помнил порыв убить Квиррелла задолго до того, как узнал, что этим человеком был Волдеморт. Ему хотелось — в абстрактном и общем смысле — чтобы Вернон сдох, или чтобы предполагаемое проклятие на должности профессора Защиты могло уничтожить Локхарта, и в последнее время он часто думал, что его жизнь была бы легче без Дамблдора. Желание кому-то смерти, даже желание убить кого-то самому не было чем-то новым. Но это. Сейчас внутри него царил какой-то ужасный, холодный гнев, что-то дикое, злобное и острое. Из-за этого мир вокруг него казался туманным, все было не в фокусе, кроме его цели. Это вызвало у него желание найти человека, который осмелился схватить Гермиону и медленно и мучительно разорвать его на части. Не быстрая смерть, означающая лишь устранение угрозы. Нет, ему нужно было за это пострадать. Потому что Гермиона была одной из друзей Гарри: одной из его первых друзей, одной из немногих людей в мире, которые понимали его и любили его без осуждения и ожиданий, одной из немногих людей, которые хотели защитить Гарри так же сильно, как он хотел защитить ее, и кто сделает для него что-нибудь, даже если это будет незаконно. Возможно, было эгоистично злиться только сейчас, хотя на других учеников нападали весь год. Дамблдор, вероятно, так бы и подумал, хотя бы потому, что он, казалось, настолько заботился о всеобщем благе, что ни один человек сам по себе не стоил его беспокойства. Но Гарри так не думал; он не мог считать всех людей в мире одинаково важными. Конечно, он спасет тех, кого сможет, но… если бы дело дошло до выбора между миром и тем, кого он любил, Гарри знал, каким будет его выбор. Что касается других учеников, Гарри был готов броситься в опасность, чтобы разгадать загадку нападений. Но для Гермионы? Для кого-нибудь из его друзей? Если бы пришлось, он бы сразился с монстрами. Он разрушил бы землю и восстановил бы ее снова, если бы им это было нужно. Он готов был убить за них в мгновение ока, без угрызений совести, и он с готовностью скрестил бы палочки с любым, кто им угрожал. (Сейчас ему было всего двенадцать, он все еще был ребенком, все еще слабым по сравнению со многими опасностями мира. Он знал это, и он знал, что ему нужно быть сильнее, если он хочет защитить то, что для него важно. Ему нужно было быть сильнее, чтобы никто никогда больше не взглянул косо на людей, которые были его семьёй, и не попытался отобрать их у него.) — Держите глаза закрытыми, пока я не скажу, — предупредил Гарри. Рон и Тео стояли рядом, рука Рона прижималась к левой руке Гарри, и тот ощущал Тео у себя за спиной. — Сигрит. Извини, что беспокою тебя, но если ты согласна, мне необходима услуга. Послышался знакомый шорох чешуи по камню, звук, который Гарри слышал достаточно часто, и он больше не вызывал у него трепета страха. Чего нельзя было сказать о его друзьях. Рука Рона стиснула руку Гарри мертвой хваткой, Тео вздрогнул. — От тебя пахнет тревогой, детеныш, — прошипела Сигрит в ответ, выползая из одного из многочисленных туннелей, окружающих Комнату, и скользя ближе. Ее глаза были закрыты тонкой перепонкой, как она делала всякий раз, когда Гарри был рядом, чтобы не причинить ему вреда. — Тебе было больно? Детеныш Том здоров? — Мы оба не пострадали, — успокоил Гарри, подталкивая обоих своих друзей, молчаливым сигналом говоря им, что можно открыть глаза. Хватка Рона только усилилась, но тихий вздох Тео позади него дал Гарри понять, что, по крайней мере, слизеринец не слишком боялся смотреть на василиска. — Но одного из моих товарищей по гнезду украли, а замок очень большой. Ты хорошо знаешь Хогвартс. Я надеялся, что ты поможешь нам найти ее. Я принес кое-что с ее запахом. Сигрит опустила голову, придвинулась еще ближе, высунув язык, чтобы понюхать воздух возле наволочки Гермионы. При этом ее рот слегка приоткрылся, обнажив клыки размером с предплечье Гарри. — Черт, — прошептал Тео так тихо, что его почти заглушило бессмысленное шипение Сигрит. — Если твоя подруга все еще в замке, я найду ее, — ответила Сигрит через мгновение. — Ты и другие твои сородичи можете сидеть у меня на спине, пока я ищу. Гарри на мгновение остановился. Он даже не предполагал, что сможет оседлать василиска, когда обратился к ней за помощью; он планировал выследить Сигрит по ее шипению в трубах. Но это будет более эффективно, вынужден был признать он. Гарри Джеймс Поттер, сурово произнесло дежавю, в основе его слов лежала доля паники. Не садись верхом на гигантскую смертоносную змею. Сигрит безвредна, возразил крестраж. Гигантская смертоносная змея, прошипел в ответ рептильный мозг. Дежавю забурлило. Безобидна моя задница. А эта штука чуть не съела меня. Из любви к Мерлину. Крестраж звучал так, как будто он закатил бы глаза, если бы они у него были. Ты уже справился с этим. Это было буквально целую жизнь назад. Нахер тебя и твою гигантскую долбаную змею тоже. Гарри резко вздохнул и прервал голоса в своей голове. Ему нужно было сосредоточиться. — Спасибо, Сигрит, — он перехватил руку Рона и схватил Тео за запястье. — Она предложила нам прокатиться с ней по туннелям. — Что? — пискнул Рон, и Гарри мягко шикнул на него. — Все будет в порядке. Мы воспользуемся прилипающим заклинанием, чтобы не упасть. — Меня это ни черта не беспокоит, Гарри. — Возможно, это самая безумная вещь, о которой ты меня просил, — признал Тео, и на мгновение Гарри задумался, не решат ли оба его друга, что это слишком много. Что именно это заставит их отступить. (Он не стал бы винить их за это. Если бы они решили, что он слишком чокнутый. Если бы они решили, что он слишком опасен, или слишком сумасшедший, или слишком… слишком Гарри, чтобы с ними можно было дальше иметь дело. Это было бы больно, но он бы понял. Все имели свои пределы.) — Что ж, тогда давай, — сказал Рон со вздохом. — Надо было, черт возьми, быть готовым ко всему. Борьба с троллями. Расследование массовых убийств. Конечно, давай покатаемся на василиске. Что, черт возьми, нам еще остаётся делать? Гарри моргнул. — Тебе не обязательно… — Мы с тобой, Гарри. — Рука Тео повернулась так, что он смог сжать руку Гарри в своей: твёрдое, тихое обещание. — Остальное не так важно. Они не бегут, с трепетом подумал Гарри. Он знал, что они заботятся о нем, что они хотят, чтобы он был в безопасности, чтобы он жил. Он знал, что ради него они пойдут на все, но… ну. Одно дело сидеть в безопасной библиотеке и копаться в старых записях, чтобы разбирать правительственные тайны и распутывать заговоры. Совсем другое дело — доверять ему настолько, чтобы последовать за ним в Тайную комнату и согласиться оседлать шестидесятифутовую змею-убийцу. — Спасибо, — сказал он, сжимая руку Тео и притягивая Рона ближе. — Спасибо. Сигрит потребовалось всего несколько минут, чтобы наклониться и позволить им троим забраться ей на спину, а Гарри выслушать быстрые инструкции крестража по прилипающему заклинанию и выполнить его, чтобы они не упали. А затем язык Сигрит снова мелькнул в воздухе, прежде чем она кинулась в темный туннель. Сигрит была быстрой, почти такой же быстрой, как «Нимбус 2000», и гораздо более плавной, чем ожидал Гарри. Периодически она останавливалась, чтобы понюхать воздух, но в остальном неслась вперед, скользя по трубам с грацией, делавшей поездку почти увлекательной. В конце концов, после добрых двадцати минут плетения по сложному лабиринту труб в стенах школы, Сигрит резко остановилась, подняв голову и ее язык метнулся в воздух. — Я чую твоего товарища по гнезду, — прошипела Сигрит. — Она рядом. Они медленно двигались вдоль труб, Гарри напрягся и постарался приготовиться… ко всему, а Сигрит продолжала идти по запаху. Еще через несколько минут они снова остановились. — Она там, в холодной темноте, — сказала Сигрит. Перпендикулярно тому направлению, в котором они сейчас находились, шел туннель, проход которого был закрыт металлической решеткой. — Я могла бы пойти с тобой, детеныш, и съесть того, кто забрал твоего товарища по гнезду. Гарри задумался на секунду, прежде чем отбросить эту идею. Та часть его, которая жаждала мести, не была против кровопролития, но более рациональная часть его разума напомнила ему, что было бы лучше не вовлекать Сигрит, если этого можно было избежать. Лучше создать впечатление, будто Тайная комната на самом деле была всего лишь мифом. — Спасибо, но нет, — сказал Гарри. Он снял заклятие прилипания и соскользнул с ее спины, за ним быстро последовали Рон и Тео. — Отсюда я буду охотиться самостоятельно. — Как хочешь. Кусай свою добычу хорошенько, маленький детеныш, — Сигрит ускользнула дальше по трубам, без сомнения, вернувшись обратно в Комнату, чтобы насладиться закуской, которую принесли для нее Рон и Тео. — Думаю, мы недалеко от подземелий, — сказал Тео, наклоняясь к решетке. — Как мы собираемся пройти через это? У него нет замка или чего-то еще. Это просто… цельный металл. — Отойди на минутку, Тео, — Гарри поднял палочку. На уроках они не изучали многих разрушительных заклинаний — Защита была более чем бесполезной под руководством Локхарта, а заклинания, которые они изучали в чарах и трансфигурации, были точно не предназначены для взлома и проникновения. Но в книге по змееязычной магии, которую дал ему Волдеморт, было немало заклинаний, которые пригодились бы в неожиданных ситуациях, и хотя Гарри не практиковался так хорошо, как следовало бы, во всех из них, он знал, по крайней мере, одно, которое могло бы пригодиться здесь. — Растворись, — прошипел он на парселтанге. Серый свет вырвался из его палочки и точно попал на решетку. Металл задымился и зашипел, прежде чем исчезнуть. Заклятие подействовало не на всю решетку, но там было отверстие, достаточно большое, чтобы они могли пройти. — Охренеть, — восхитился Рон. Затем его лицо стало серьезным. — Давай поторопимся. На самом деле они находились в части подземелий, как и думал Тео, хотя и не рядом с классом зелий или гостиной Слизерина. Гарри никогда раньше не заходил так глубоко в подземелья. Здесь было сыро, почти так же грязно, как и в Комнате, и несколько пустых помещений, мимо которых они прошли, явно были нетронутыми и неиспользованными в течение большого количества времени. Было странно думать, что большая часть Хогвартса была практически заброшена, целые части замка больше не были нужны. Это заставило его задуматься, какие еще части замка могли быть забыты, какие еще места ждут своего открытия. Позже будет достаточно времени для изучения, сказал он себе. Сначала нужно спасти Гермиону. — Я чувствую запах твоего товарища по гнезду с огненной искрой, тишину прорезало шипение Иден, ее голова высунулась из-за воротника рубашки Гарри, куда она забралась. Гарри вздрогнул от ее внезапного заявления, а затем нахмурился. Огненная искра? В его голове возникла картина того, как волосы Гермионы иногда потрескивали от энергии, когда она была особенно раздражена. Может быть… — Спусти меня, мама, и я покажу тебе, где. Осторожно он опустил ее на прохладный каменный пол. Иден уползла, на удивление быстро, учитывая, насколько она еще мала, и Гарри ускорился, чтобы не отставать от нее, а двое других мальчиков шли в ногу с ним. Иден бросилась через пустой, тускло освещенный коридор, пока не достигла двери в дальнем конце коридора, спрятанной в настолько темном углу, что Гарри почти не заметил бы ее. — Она здесь, мама. — Язык Иден высунулся, голова покачивалась . — С мальчиком из морской соли. Гарри не был уверен, кем должен был быть мальчик из морской соли, но если это означало, что тот, кто похитил Гермиону, похитил и кого-то еще… Осторожно, предупредил крестраж. Не торопись, иначе совершишь ошибку. Будь готов ко всему, добавило дежавю. Мы не знаем, что ждет по ту сторону этой двери. — Палочки наготове, — пробормотал Гарри и получил кивки от Рона и Тео. — Если произойдет нападение, я прикрою, пока вы двое атакуете, хорошо? Гарри потянулся к дверной ручке и обнаружил, что она незаперта. Это было неосторожно с их стороны, подумал он. Если только… если они не захотят, чтобы их нашли. Сделав еще один глубокий, успокаивающий вдох, он толкнул дверь. В комнате было почти так же темно, как и в коридоре, и все же глаза Гарри достаточно хорошо приспособились к плохому освещению, чтобы сразу различить две слишком знакомые фигуры, лежащие на полу в центре комнаты. Первой была Гермиона, темные вьющиеся волосы были распущены вокруг нее, одна рука вытянута, а другая замерла в воздухе, что означало, что она держала палочку, когда на нее напали. Если не считать ее неестественно окоченевшего состояния, она выглядела относительно невредимой. Чего нельзя сказать о второй фигуре. Блейз, в отличие от Гермионы, похоже, не окаменел, но он растянулся на земле, раскинув конечности и явно дыша. Он также был без сознания, и темно-красное пятно у его виска указывало на причину этого. Что-то холодное пронзило Гарри, словно обморожение в его венах. Как будто момент перед ним кристаллизовался в совершенной ясности, как будто мир медленно двигался вокруг него, каждая секунда ощущалась как целая минута, когда кусочки складывались воедино. Блейз отправился задержать или отвлечь Локхарта. Блейз был здесь и явно ранен — и кто-то за это поплатится. Однако была только одна причина, по которой это могло произойти. — Гарри Поттер. Я надеялся, что ты придешь, — протянул Локхарт из темного угла. Он шагнул вперед в тусклый свет факела, и Гарри не удивился. — Однако жаль, что тебе пришлось втянуть в это так много своих друзей. Мысли быстро проносились в голове Гарри. Во-первых, Локхарт явно ждал его. Во-вторых, в его голосе не было особого сожаления, и на самом деле он, казалось, очень хотел увидеть, что Гарри пришел с подкреплением. А в-третьих: — Локхарт? — прошептал Рон, озвучивая мысли Гарри. — Ни в коем случае. Он не настолько умен, чтобы осуществить это. Лицо Локарта словно свело судорогой, прежде чем он взял себя в руки. — И все же я здесь. Я добивался этого, как вы говорите, уже несколько месяцев. Разум Гарри продолжал работать. На самом деле он не считал Локхарта угрозой. Да, Гарри знал, что этот человек мало заботится о жизни детей. На самом деле, о жизни любого человека, и единственное, что, казалось, заботило Локхарта, — это его собственная слава и то, что он мог сделать, чтобы подниматься все выше и выше. Но каким бы бессердечным ни был этот человек, он не обладал никакими магическими навыками, кроме чар памяти. Но это не значит, что он не умен, понял Гарри, желая врезать самому себе и посильнее. Локхарт, возможно, хорошо играл роль дурака, но он был достаточно умен, чтобы успешно уничтожить более дюжины достаточно могущественных волшебников и объявить их достижения своими собственными. И ему это сходит с рук. Годами. Я недооценил его, подумал Гарри. Если бы окаменение было вызвано магическим артефактом, то ужасные магические способности Локхарта не имели бы ни малейшего значения. И из всех людей в замке Локхарт, по общему признанию, был человеком, который меньше всего чувствовал какую-либо вину из-за использования темного артефакта на детях. Нет, если это означало, что он мог бы получить от этого какую-то выгоду. Нет, если это означало… — Ах, — сказал Гарри, его собственный голос звучал отстраненно и холодно, хотя он едва осознавал это. — Итак, вы хотите получить признание за разгадку Тайной комнаты. Спасение Хогвартса. Спасение невинных детей. Это было бы настоящим подвигом. — Десять баллов Гриффиндору, — усмехнулся Локхарт, самодовольно изогнув рот. — Но ты прав. Это будет венцом моих успехов… — Мошенничество, — сухо перебил Гарри. — Так же, как и все остальное. На лице Локхарта промелькнуло удивление, прежде чем его глаза сузились. — Что бы ты об этом знал? — Ты бесполезный и жалкий. Волшебник, не умеющий ничего. Кроме тех моментов… — Гарри усмехнулся, — когда дело доходит до чар памяти. Не так ли, Гилдерой? Локхарт стиснул зубы. — Ну-ну, мистер Поттер. Кажется, в слухах о тебе все-таки что-то есть. Знаешь, другие учителя сказали мне, что ты очень умный для своего возраста. Практически гений, говорили все. Я этого не видел. Болтаешься по школе со своей несчастной группой друзей-неудачников, не в силах вынести даже малейшего пристального внимания без этого жалкого, унылого выражения лица. Плачешь директору из-за своей домашней змеи. Отгородился от остальной школы, когда газеты набросились на тебя. Даже в Защите, которая, как мне сказали, была для тебя лучшим предметом, в тебе не было ничего выдающегося… — Похоже, ты ревнуешь, — протянул Тео обманчиво небрежно со своего места слева от Гарри. — Должно быть обидно, что Гарри может претендовать на всеобщее внимание с такими небольшими усилиями, когда даже твоя лучшая ложь приносит только пять минут славы. Локхарт чуть ли не зарычал, покраснев, но затем внезапно снова ухмыльнулся и засмеялся. — Говори, пока можешь, Нотт. Это будет последняя твоя возможность на долгое время. Он неуравновешен, подумал Гарри, с беспокойством наблюдая, как настроение Локхарта так быстро колеблется между крайностями. Ты, черт возьми, так думаешь? сказало дежавю. Заставляй его говорить как можно дольше, посоветовал крестраж. Возможно, он более чем бесполезен как волшебник, но ты все еще ребенок против взрослого. Если его защита ослабнет, у вас будет лучший шанс. — Как ты действительно ожидаешь, что это сработает? — спросил Гарри. Внимание Локарта мгновенно переключилось на него. — Я имею в виду, хорошо, значит, ты подделал нападения. Что теперь? Нет монстра, которого ты мог бы убить. Не похоже, что ты действительно знаешь, где находится Тайная комната. Ты в тупике. Как именно, по-твоему, ты будешь героем в этой ситуации? Медленная, болезненная улыбка расползалась по лицу Локхарта. Из-за этого он выглядел странно, его лицо исказилось так неестественно, что это было действительно более отталкивающе, чем лицо Волдеморта на затылке Квиррелла. Гарри пришлось сдержаться и не отшатнуться. — Ты правда не знаешь, Гарри? Я дам тебе подсказку. Вот почему я устроил этот спектакль с мисс Грейнджер. Вот почему именно ты противостоял мне. Локхарт сделал паузу, ожидая ответа Гарри. Когда Гарри этого не сделал, ужасная, тревожная улыбка стала еще шире. — Знаешь, когда я соглашался на работу в Хогвартсе, я этого не планировал. Я думал, что приеду сюда, стану наставником знаменитого Гарри Поттера, разрушу это предполагаемое проклятие на должности профессора Зашиты и пойду своим путем. Но они не прекратили. Говорить. О. Тебе. Локхарт прерывисто вздохнул, затем повернулся на каблуках и начал расхаживать вдоль стены. — Статья, которая должна была быть обо мне, моей полной коллекции книг и о том, что я беру на себя роль профессора Защиты? Во что это превратилось? В статью о тебе. — Скитер превратила статью в отвратительную сплетню, — возразил Гарри. Но Локхарт пренебрежительно махнул рукой. — Ты слышал фразу «Все новости — хорошие новости»? Этому можно научиться, общаясь с прессой. Единственное, что имеет значение, это то, что они говорят о тебе. И что я получил? Короткая строчка о том, что я достиг цели, в то время как у тебя была целая первая полоса. — Мужчина резко успокоился, отведя глаза. — Я думал, что все уладится, и когда это произойдет, внимание прессы вернется ко мне. Даже после первых атак и открытия Тайной комнаты я подумал: «Теперь есть возможность». Больной ублюдок, выплюнуло дежавю. Как он не был слизеринцем? удивился крестраж. — Конечно, один жалкий кот и какой-то безымянный первокурсник не входили в список жертв, — размышлял Локхарт. — Вряд ли это впечатляет. Если это собиралось стать историей Гилдероя Локхарта, то нужно было что-то большее. Когда стало очевидно, что первый нападавший не собирается предпринимать дальнейших действий, я взял дело в свои руки. Но Гарри, без тебя я бы не справился. — Без меня? — спросил Гарри, искренне ошеломлённый. — Твои вопросы. Ты спросил, как я собираюсь заставить работать эту маленькую схему. Ты прав, я понятия не имею, где находится настоящая Тайная комната и что за монстр внутри нее. Мне нужен был козел отпущения, не так ли? — Локхарт рассмеялся и медленно зааплодировал. — И как подарок небес, ты стоял на подмостках перед половиной школы в дуэльном клубе и разговаривал со змеей на парселтанге. Вот тогда я все понял. Но после зимних каникул, когда «Пророк» опубликовал ту абсурдную статью о том, что ты возрожденный Темный Лорд? О, тогда я знал, что мне придется взять на себя… Некоторые обязательства. Нам действительно следует убить Скитер, сказало дежавю. Это какая-то чертова чушь. — Ты был идеален, Гарри, просто идеален. Носить с собой эту дурацкую змею повсюду, постоянно напоминая людям о том, кем именно ты можешь быть. Было слишком легко выбрать людей, которых ты, возможно, хотел бы убрать, и сделать их следующей жертвой. Маленькая Джинни Уизли со своей неловкой любовью. Те Рейвенкловцы, которые сливали подробности о тебе журналистам… Что они делали? Мерлин, Гарри даже не знал об этом. Какого черта? — А теперь гвоздь программы. Грейнджер. — Она мой друг. — Гарри покачал головой. — Никто бы никогда не поверил, что я напал на нее. — Ты глупый мальчик, — выплюнул Локхарт. — Разве ты не видишь, что это не имеет значения? Истина заключается в том, что я решаю. Она маглорожденная, а ты наследник Слизерина. Она пропала, я пошел ее искать, а вместо этого нашел тебя и всех твоих друзей, проводящих темный ритуал вокруг ее искалеченного тела… — И дай мне угадать, — сказал Гарри. — Ты нарушил бы ритуал, и мы все сошли бы с ума. Никто не сможет тебе возразить. — И снова верно, Гарри. — Улыбка Локхарта ни разу не дрогнула, даже когда он направил на них палочку. — Но я боюсь, что ты понял это слишком поздно. Дерьмо. — Прежде чем ты это сделаешь, — сказал Гарри и постарался, чтобы его голос звучал достаточно дрожащим, почти умоляющим. — Прежде чем ты сотрешь наши воспоминания. Как? Как ты сделал это? Поддайся этому, идиот, молился Гарри про себя. Ну давай же. Хвастайся. Ты знаешь чего хочешь. — О, это было великолепно, — сказал Локхарт, и его палочка немного опустилась. — Жил-был волшебник. Лоркан МакКрейн. Он был настоящим затворником. Но у него была самая увлекательная коллекция артефактов из путешествий его юности. Перед смертью он оставил все это мне… — Ты имеешь в виду, что ты ограбил его, прежде чем прикончить, — вмешался Рон. — Бездоказательно. Кроме того, он покончил с собой в припадке безумия. Вряд ли это моя вина. Он еще худший подонок, чем я думал, сказало дежавю. Что действительно о чем-то говорит. — Артефакт? — подсказал Гарри. Локхарт ухмыльнулся и надел на шею золотую цепочку. На цепочке висел медальон размером с его ладонь, украшенный изображением Медузы с закрытыми глазами и змеиными волосами, развевающимися вокруг головы. Это древнейший артефакт, с немалой долей благоговения выдохнул крестраж. И очень, очень темный. Ты знаешь что это? спросил Гарри. Не совсем, признался крестраж. Но его стиль и слабые гравюры по краям указывают на то, что ему по меньшей мере три тысячи лет, и это период ранней Древней Греции. Что касается того, насколько оно темное, я чувствую исходящую от него магию. В любом случае, его последствия вы уже видели. — Медальон Медузы, — сказал Локхарт и гордо поднял его, как будто это было его собственное завоевание. — Я так это называю. Изящное маленькое проклятие: тот, кто посмотрит Медузе в глаза, окаменет. Это хорошо послужило моим целям, вам не кажется? — Ты хочешь моих аплодисментов? — Гарри слегка поправил хватку на палочке. — Думаю, нет. Как я уже сказал, Поттер, сейчас это не имеет значения. Слишком. Поздно. Локхарт взмахнул палочкой, и прежде чем мужчина успел заговорить, Гарри уже начал двигаться в ответ. — Забвение! — Протего! Щит с силой вскочил на место задолго до того, как заклинание достигло их, и даже когда он бесполезно врезался в невидимое силовое поле, Тео и Рон уже направили свои палочки на Локхарта, применяя свои собственные атакующие заклинания. Петрификус Тоталус Рона врезался в мужчину всего через несколько секунд после заклятия Тео, и Локхарт с глухим стуком рухнул на пол, как камень. Некоторое время они стояли молча, ожидая, встанет ли снова Локхарт. Он этого не сделал. — Черт возьми, — выдохнул Рон. — Тео, на всякий случай держи палочку на Локхарте, — приказал Гарри. — Рон, беги и найди профессоров. Скажите им, что мы нашли Гермиону, что Локхарт пытался напасть на нас и что двум студентам немедленно требуется медицинская помощь. Гарри переключил свое внимание на Иден. — Иден, если взрослый мужчина пошевелится, укуси его. — Да, мама, — радостно прошипела она, скользя и складываясь кольцами на груди Локхарта, готовая нанести удар, если он хотя бы дернется. Разобравшись, Гарри бросился к Блейзу и Гермионе. Она была каменной, как и другие ученики, а это означало, что Гарри сейчас ничего не мог для нее сделать. Он понятия не имел, как снять проклятие медальона — он сомневался, что Локхарт знал, и им, вероятно, придется вызвать разрушителя проклятий из Гринготтса, чтобы снова привести студентов в порядок. Слегка коснувшись руки Гермионы и пробормотав извинения за то, что он пока не может ее разбудить, Гарри переключил свое внимание на Блейза. По крайней мере, он дышал ровно, а рана на голове выглядела неглубокой, даже несмотря на то, что она сильно кровоточила. Гарри подумал, что он помнит, как где-то слышал, что раны на голове вызывают обильное кровотечение, даже если они несерьезны. Однако он все еще не был уверен, безопасно ли пытаться его разбудить. Если бы травма головы была более серьезной… Нет. Лучше позволить мадам Помфри разобраться с этим. Гарри встал и повернулся к Локхарту. Мужчина выглядел таким неподвижным, почти мертвым. На мгновение ненависть снова вспыхнула. Это был человек, который напал почти на дюжину студентов. Который похитил Гермиону и, судя по всему, планировал убить ее, чтобы должным образом создать свою идеальную историю. Который намеревался представить Гарри наследником Слизерина. Который намеревался уничтожить всех четверых мальчиков и представить их преступниками, совершающими темные жертвенные ритуалы. Ты можешь убить его прямо сейчас, сказал крестраж, не уговаривая и не предостерегая. Почти вежливо, как будто это не имело значения. Дежавю не выступило в защиту Локхарта, что само по себе было одобрением слов крестража. Гарри знал, что это будет легко сделать. В одной только книге парселмагии было более двух дюжин заклинаний и проклятий, которые могли убить человека одним лишь словом. Гарри мог использовать заклинание, которое он использовал на металлической решетке, и видеть, как растворяется тело Локхарта. Или были более тонкие: проклятие, которое останавливало поток воздуха в его легких, заклинание, заставляющее его сердце биться все быстрее и быстрее — оно должно было вызывать страх, но Гарри решил, что если он наложит его несколько раз, это сможет симулировать сердечный приступ. Он этого заслуживает, подумал Гарри. Тогда он заслуживает худшего, чем смерть. Предстанет ли он перед судом? задавалось вопросом дежавю, приглушенным голосом. Если ты его пощадишь сейчас, получит ли он то, что заслуживает? Тот факт, что дежавю спрашивало, заставил Гарри думать, что нет. — Я проклял его, — прошептал Тео, нарушая тишину и отвлекая Гарри от собственных мыслей. — С помощью заклинания, которому меня научил мой отец. До того, как его посадили в тюрьму. (Гарри на мгновение помолчал, а затем решил, что, по крайней мере сейчас, он проигнорирует то, как Тео колебался по поводу слова «учил». Настороженность, как будто это было неправильное слово. То, каким отстранённым стал голос Тео, Гарри никогда раньше не слышал.) Заклинание, которое знал отец Тео? Пожиратель Смерти? Гарри резко сглотнул. — Что оно делает? — Это ужасное проклятие. Оно запирает вас в кошмаре навечно, пока кто-нибудь не снимет его. Но это невозможно отследить. Никаких побочных эффектов, в отличие от Круциатуса или других пыточных заклинаний. Никто никогда не узнает. Гарри наклонил голову. — Тогда зачем ты мне рассказываешь? Тео долго молчал. — Я не хочу, чтобы ты ненавидел меня или думал, что все были правы, и я такой же, как мой отец. Но я тоже не хочу тебе врать. Я… я не хочу лгать тебе больше, чем не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Гарри закусил нижнюю губу. Было так много способов ответить Тео. Но у него было ощущение, что это важно, что это имеет значение. — Почему ты проклял его? — Он забрал Гермиону. Он ранил Блейза. Он угрожал тебе, — сказал Тео, в его тоне звучало что-то жестокое и злобное, что-то, что Гарри знал, потому что видел это в себе. — Только что я думал обо всех известных мне способах его убить, — Гарри кивнул. — Точно по тем же причинам. — А? — Тео распахнул глаза, но Гарри не думал, что это был страх. Это было слишком похоже на облегчение. — Однако я считаю, что пытаться объяснить это МакГонагалл было бы адом. Мне посчастливилось уйти от ответственности за убийство тролля, и я не думаю, что смогу снова убедить ее, что это был несчастный случай. Поэтому, полагаю, нам придется пока оставить его таким, какой он есть. Гарри слегка пожал плечами, простым жестом «что поделаешь», от которого уголок рта Тео дернулся. А потом они хором засмеялись, спало напряжение, которое присутствовало с момента исчезновения Гермионы. У Гарри была праздная мысль, что если кто-нибудь увидит их прямо сейчас, то подумает, что он сошел с ума. Возможно, они даже будут правы. Но в конце концов смех утих, и его место заняла более комфортная и мирная тишина. — Я не ненавижу тебя, Тео, — сказал Гарри, когда они оба успокоились и он был уверен, что Тео слушает. — Я не знаю твоего отца, но мне все равно, похож ты на него или нет. Просто будь собой. Этого достаточно. — Тебе… все равно. Похож я на него или нет, — Тео медленно кивнул. Он подождал немного, пока Гарри кивнет в свою очередь, а затем его улыбка стала дразнящей. — Но Гарри, я в любом случае Нотт. С пола раздался низкий стон, и Гарри дернулся на звук, но обнаружил, что Блейз пристально смотрит на Тео. — Vai a preenderlo in culo. — Он вздрогнул, пытаясь сесть, но затем отказался от этой попытки и снова лег. — Глупые каламбуры с твоим чертовым именем. Pezzo di merdo, bastardo. Меня здесь буквально ранили — меня, кстати, маньяк избил, — а ты сидишь без дела… Гарри положил руку Блейзу на плечо, как он надеялся, успокаивающе. — Локхарт без сознания. Рон пошел за профессорами. Гермиона… ну, она окаменела, но в остальном с ней все в порядке. Василиск нас не съел. Мы нашли артефакт, который использовал Локхарт. Это… это не хорошо, но худшее позади. Верно? — Верно, — Блейз глубоко вздохнул. — Это хорошо. Потому что я, вероятно, снова потеряю сознание. Это было далеко не идеально, но Гарри мог слышать торопливые шаги, идущие по коридору и приближающиеся к ним. Профессора скоро будут здесь. Возможно, он не особенно верил во взрослых в своей жизни — особенно когда он только что снова сделал за них их работу — но они позаботятся о Блейзе. Они раздобудут для Гермионы разрушитель проклятий, или, Мерлин помоги, Гарри сам начнет проклинать людей. Все будет исправлено, даже если Гарри придется взять все в свои руки. — Не волнуйся, — предложил Гарри, сжимая плечо Блейза, хотя его глаза снова закрылись. — Я понял тебя. После того, как МакГонагалл и Снейп — потому что, конечно, это снова должен был быть Снейп — провели их всех в больничное крыло и расспросили их о том, как именно все произошло, Гарри, Рон и Тео сидели между койками Гермионы и Блейза. Снейп куда-то переправил Локхарта, чтобы удержать его, пока они ждут прибытия авроров, и, несомненно, позже будут новые допросы, но в целом Гарри чувствовал себя довольно уверенно. Все, что они делали, что было в некоторой степени противозаконным, на самом деле не имело большого значения для истории о том, как они раскрыли планы Локхарта, и, по сути, единственная дыра в этой истории заключалась в том, как объяснить, почему первые окаменения были другими. Но, подумал Гарри, они были всего лишь детьми. Было бы более подозрительно, если бы у них был ответ на все вопросы. — Итак, — сказал Тео, устало опираясь на плечо Гарри. — Значит, вы, ребята, делаете это каждый год? — Мерлин, надеюсь, что нет. Узнать, что Квиррелл на самом деле был Волдемортом, было уже достаточно плохо. Иметь дело с Локхартом, пытающимся окаменить и, возможно, даже убить их, было чертовым кошмаром. Гарри очень, очень надеялся, что это не станет традицией. — Если мне придется снова заниматься этим дерьмом в следующем году, я могу сменить школу. Кто-нибудь знает, хорош ли Шармбатон? Или, может быть, Ильверморни? Наверное, лучше быть как можно дальше. — Я не могу говорить за французов, но Илверморни — исключительная школа, которой повезло бы иметь вас, мистер Поттер. Гарри вздрогнул от звука знакомого голоса и автоматически повернулся на него. Там, в дверях больничного крыла, стоял Волдеморт в маскировке, которую он носил на рождественской вечеринке у Малфоев. Он был таким же внушительным и ярким, как и тогда: темноволосый и красивый, державшийся с уверенностью, которая говорила о силе и мастерстве. Слева от него стоял Люциус Малфой, выглядевший самодовольным, совсем не так, как будто он знал, что стоит рядом с Темным Лордом. Как он до сих пор не догадался об этом?подумал Гарри. Не каждый может воспринимать Волдеморта как ракету с тепловым наведением, протянуло дежавю. Люциус видит только то, что хочет видеть, гораздо более разумно сказал крестраж. И я сомневаюсь, что кто-то ищет Волдеморта в лице красивого, выросшего в Америке мужчины лет 30-ти, особенно когда все помнят его как чудовищного, кровожадного человека в возрасте 50-ти лет. — Хотя я призываю вас пока не отказываться от Хогвартса, — сказал Волдеморт с очаровательной улыбкой. Гарри задавался вопросом, был ли он единственным, кто заметил мрачное веселье в его глазах. Их также сопровождали два аврора и профессор МакГонагалл, которая стояла, зажав рот, прямо за ними. — Мистер Малфой и мистер Сэйр из Попечительского Совета, — объяснила МакГонагалл. — У них и у авроров есть к вам еще несколько вопросов. Она бросила строгий взгляд на Гарри и Тео. — Попробуйте сотрудничать. Без критики, если можно. Она повернулась к Блейзу. — Лучше не доводить дело до суда. (Стоило сказать, что после допроса Снейпа, они стали немного язвительны по поводу того факта, что был нанят психопат, у которого не было проблем с причинением вреда детям, и по поводу того факта, что Гарри снова был вынужден противостоять своему профессору защиты жестоким образом, и о том факте, что не только Гермиону похитили и ни один из учителей не смог ее найти, но и Блейз подвергся физическому насилию… Хорошо. Это их право, подумал Гарри. Долбаное дерьмо. Если Снейп и МакГонагалл не хотели, чтобы они жаловались, возможно, им следовало правильно выполнять свою работу и защищать учеников.) — Конечно, профессор, — сказал Тео, образец невинности. Гарри просто улыбнулся. — Мерлин, помоги нам всем, — пробормотала МакГонагалл, недостаточно тихо, чтобы ее не услышали. — Во-первых, как потомок Салазара Слизерина, я считаю своим долгом извиниться, — сказал Волдеморт в роли мистера Сейр сказал, по-видимому, искренне, хотя Гарри сомневался, что он чувствует что-то, кроме презрения к Локхарту. — Мне противно, что мистер Локхарт попытался использовать имя моей семьи для продвижения своей славы, причем таким ужасным способом. Защита студентов — моя главная забота. Хоть я и не разрушитель проклятий, у меня есть некоторый опыт борьбы с темными артефактами, и я предложу свои услуги по оживлению пострадавших учеников. Ты умный ублюдок, подумал Гарри. Ты скользкий, хитрый ублюдок, сказало дежавю. Наконец-то немного здравого смысла, добавил крестраж. Рептильный мозг издал странный булькающий звук, который Гарри решил полностью игнорировать. — Я ценю ваши усилия, мистер Сэйр, — сказал Гарри, скрывая собственное удовольствие от того, как легко Волдеморт исказил все в свою пользу, выставив себя в лучшем свете. Каким-то образом он превратил себя в добродетельного спасителя, и Гарри не мог не восхищаться мастерством, которое потребовалось, чтобы осуществить этот поступок. Гилдерой Локхарт хотел бы сделать это так легко. — Хотя я сомневаюсь, что какой-нибудь здравомыслящий человек возложит на тебя ответственность за действия сумасшедшего. — Вы думаете, Локхарт был сумасшедшим? — усмехнулся один из авроров. Гарри невозмутимо поднял бровь. — Учитывая, что он нацелился на меня, потому что решил, что обо мне слишком много пишут в газетах, да. Или это ваше профессиональное мнение, что обычному, обычному человеку может быть совершенно логично обвинять ребенка в множественных окаменениях, темной ритуальной магии и убийстве на почве ревности? МакГонагалл глубоко вздохнула. Аврор переступил с ноги на ногу. Уголок рта Волдеморта дернулся. Гарри считал это победой. — Как бы то ни было, мистер Поттер, — сказал Волдеморт. — Отчасти я вернулся в Англию и присоединился к Совету Попечителей, чтобы помочь восстановить репутацию моего предка и исправить некоторые заблуждения о Салазаре Слизерине, а также о тех, кто находился в его доме. Нет лучшего места для начала, чем здесь. На самом деле, играя на публику, усмехнулось дежавю. Ой, заткнись, цыкнул крестраж. На этот раз он действительно делает что-то с должной тонкостью, подобающей слизеринцу. Ты его еще в задницу поцелуй, дежавю почти закатило глаза. — Будет проведено тщательное расследование того, как был нанят Локхарт, будьте уверены, — сказал Люциус Малфой слишком самодовольно. Без сомнения, он надеялся каким-то образом вовлечь во весь этот скандал Дамблдора, и хотя Гарри в частном порядке болел за такой исход, он сомневался, что он будет успешным. Репутация Дамблдора нуждалась бы в гораздо большем ударе, чем Локхарт, если бы они действительно хотели навсегда изгнать его из школы. — Да, и, возможно, вы могли бы просветить нас по этому вопросу, пока авроры будут беседовать с вашими учениками, мадам МакГонагалл, — Волдеморт снова повернулся к ней, и, когда внимание мужчины отвлеклось, Гарри почувствовал одновременно и ощущение, будто он снова может нормально дышать, и странную пустоту. — А теперь у нас есть несколько вопросов… — начал первый аврор скрипучим и требовательным голосом. Гарри закатил глаза. Второй аврор, тот, который еще не заговорил, шагнул вперед, загородив первого. — Как насчет того, чтобы ты рассказал нам все, от начала до конца, и если нам понадобятся разъяснения, я тебя остановлю? Идет? Никакой ерунды. Гарри это оценил. Если ему повезет, это будет короткий допрос. Если ему повезет, они не будут задавать глупые вопросы снова и снова, когда у них уже есть ответ. Если ему повезет, он сможет еще раз поговорить с Волдемортом, прежде чем тот снова исчезнет. Гарри улыбнулся второму аврору своей самой вежливой улыбкой. — Идет.