Глава 1

Молодой человек, всего двадцати лет от роду, лежал на смертном одре и ждал, когда смерть заберет его, чтобы освободить от жизни, наполненной непрекращающимися страданиями. Он родился в богатой и влиятельной семье и должен был прожить жизнь, которая должна была быть комфортной и легкой. Но судьба не была к нему благосклонна. С раннего детства он страдал от неизлечимой болезни, от которой не существовало лекарства. Болезнь оставила его слабым и прикованным к постели на протяжении большей части его жизни. Хуже того, она принесла с собой волны мучительной боли, боли настолько сильной, что она довела его до грани безумия. В такие моменты он не мог ничего сделать, кроме как плакать в агонии. И все же, несмотря на страдания, он никогда не проклинал ни богов, ни небеса, ни судьбу, ни что бы то ни было еще. Потому что через все это он был благословлен чем-то редким и драгоценным: любящей семьей. Родители и двое старших братьев и сестер лелеяли его всем своим существом. Их любовь, забота и непоколебимая поддержка были единственным светом в его безрадостном существовании. В их объятиях он находил силы переносить все свои страдания и муки. В тишине и покое его уединенной жизни книги стали его верными спутниками. Чтение и накопление знаний стали его величайшей радостью, его единственным настоящим увлечением. И вот, наконец, наступил конец. Он чувствовал это. Смерть приближалась. Но вместо страха он ощущал покой. Скоро он избавится от боли. Его семья, хоть и опустошенная его потерей, больше не будет наблюдать за его страданиями и чувствовать, как их сердца разрываются на части от его криков боли. Мысли о любимой семье в последний раз наполнили его сердце, и он закрыл глаза, а его душа тихонько отлетела от хрупкого тела. 290 AC. Винтерфелл. В слегка прохладной комнате одиннадцатилетний мальчик открыл глаза. Взгляд его был расфокусирован, затуманен и полон смятения. В его голове царил беспорядок. Он был захламлен, затуманен и совершенно не мог понять, что происходит вокруг него. Странный клубок несовпадающих воспоминаний нахлынул на него, накладываясь друг на друга и не имея никакого смысла. К тому же в затылке пульсировала острая, пульсирующая боль, еще больше затуманивая мысли. Он помнил, как двадцатилетним подростком лежал на смертном одре и ждал конца. Но он также помнил, как его ударили по затылку, как он потерял сознание, - воспоминания, которые, казалось, не сочетались друг с другом. Шли минуты, и его мысли начали потихоньку успокаиваться. Туман рассеялся настолько, что он смог собрать все воедино. Это были фрагменты. Воспоминания о мальчике, внебрачном ребенке, живущем в великом замке. Воспоминания о презрении и ненависти, особенно со стороны хозяйки замка, которая, казалось, ненавидела само его существование. И многое другое. Кусочки жизни, которую он никогда не проживал, но теперь знал досконально. Это было ошеломляюще. Слишком многое происходило слишком быстро, и он не мог осознать происходящее. Его разум метался, разрываясь между двумя жизнями. Одной, которая закончилась, и другой, которая только начиналась. Но затем наступил момент ясности. Момент ответов. Голос, который, казалось, доносился со всех сторон, зазвучал в голове. «Ты единственный в своем роде, мальчик». Голос эхом отдавался в его сознании. Он был мягким по природе, но в то же время огромным и властным. «Люди в твоем положении, даже если они не верят в мое существование, обычно проклинают меня всю свою жизнь». "Но ты... ты ни разу не произнес ни одного слова против меня за все свои двадцать лет. Даже если ты не был по-настоящему верующим, ты все равно считал себя счастливчиком, благословенным, если можно так выразиться, из-за семьи, которая у тебя была. Я искренне восхищаюсь твоим характером, мальчик". Мальчик почувствовал, как что-то зашевелилось в его груди. Тепло или, возможно, благоговение. "Итак, я даровал тебе еще одну жизнь, - продолжал голос. "Наслаждайся ею как можно больше. Не взваливай на себя слишком много бремени. Делай то, что тебе действительно хочется делать. Живи так, как тебе хочется". Наступило мгновение тишины. Голос словно растворился в воздухе, но потом вернулся, на этот раз более игривый и веселый. «И чтобы помочь тебе в твоем путешествии, я наделил тебя некоторыми дарами». На этот раз голос действительно исчез, но к мальчику вернулась ясность. Мальчик, которого звали Джон Сноу, бастард Винтерфелла. В его сознание хлынул поток информации, знаний о силе, даре, которыми наделил его тот таинственный голос. Когда воспоминания улеглись, на его губах заиграла неосознанная ухмылка. Вся эта ситуация должна была показаться Джону Сноу слишком странной, но он не испытывал того шока, который должен был бы испытывать. Он чувствовал, что его эмоции вполне нормальны и не выходят за рамки. Может быть, это тоже из-за трансмиграции! Джон откинулся назад и положил руку на шишку за головой, оставшуюся от удара, полученного накануне. Она все еще болела, но он знал, что скоро заживет. Он подошел к деревянному окну и толкнул его. Как только окно со скрипом распахнулось, в комнату ворвался порыв пронизывающего ветра. Стояло лето, но холод был резким и неумолимым. Все-таки это был север. Но мальчик не обращал на это внимания. Он просто стоял и смотрел на бескрайние просторы Севера, простиравшиеся за стенами Винтерфелла. Проходили секунды. Потом минута. И вдруг... Джон начал хихикать. Хихиканье переросло в смех. А затем в дикий, маниакальный, неконтролируемый смех. Впервые за много лет он почувствовал себя свободным. Он чувствовал себя живым. Не иметь возможности двигаться, не видеть мир своими глазами - все это было его самым большим сожалением. Но сейчас? Сейчас что-то внутри него сдвинулось. Огонь, который долгое время был затушен, теперь пылал в его груди. Честолюбие, которого раньше не было, теперь струилось по его венам. Жажда власти, о которой он и мечтать не мог, теперь пульсировала в его костях. Он чувствовал себя бодрым. Он чувствовал себя бодрым. Его взгляд застыл в решимости, когда он окинул взглядом ледяное царство. В этот миг он увидел себя не бастардом, не калекой, не беглецом, а завоевателем. «Я буду править всеми этими землями». заявил он, и голос его дрожал от нарастающего волнения. «Я построю величайшую империю, которую когда-либо видел этот мир!» И он снова рассмеялся, его дыхание завилось в холодном воздухе, как дым от драконьего пламени.