Глава 2

Джон Сноу или Эйгон Таргариен рухнул на кровать после своего маниакального заявления. Ему было всего одиннадцать. Одиннадцать лет прошло с момента восстания Роберта Баратеона. Одиннадцать лет прошло с тех пор, как олень убил его отца и узурпировал трон. Одиннадцать лет прошло с тех пор, как его мать, Лианна Старк, родила его на кровавом ложе в Башне Радости и с последним вздохом передала его дяде, Неду Старку. И хотя Джон был глубоко благодарен дяде за то, что тот сделал, спрятав его от глаз Роберта Баратеона, он не мог не испытывать горькой обиды. Даже узнав, что восстание было построено на лжи, на том, что Лианна была похищена Рейгаром, Нед Старк ничего не предпринял. Не то чтобы Джон верил или считал, что Нед должен был объявить его законным наследником Железного трона и поднять знамена против Роберта. Но правда? Правду следовало хотя бы рассказать. Даже если он пытался понять ненависть Неда к Таргариенам, ведь его отец и брат были убиты Безумным королем, следовало признать, что большая часть дома Таргариенов тоже была уничтожена во время восстания. Элия Мартелл была изнасилована. Ее дети, младенцы, были убиты. А их убийца так и остался безнаказанным. Восстание, начавшееся как праведный поиск справедливости для женщины, закончилось кражей справедливости и достоинства у другой. Таргариены уже достаточно настрадались, и Рейгар заслужил правосудие. Запятнанное имя следовало очистить. Лианна должна была получить признание того, кем она была. Женой Рейгара Таргариена. Но даже с этим он мог смириться. Он мог бы смириться с молчанием Неда. Он мог бы смириться с молчанием и стоицизмом своего дяди - если бы его жизнь в Винтерфелле была хоть сколько-нибудь сносна. Но здесь, в холодных залах Винтерфелла, к нему относились едва ли лучше, чем к слуге. Хотя лорд Старк никогда не произносил грубых слов и не относился к нему с видимым презрением, презрение его жены было постоянным, удушающим присутствием. Кейтилин своим поведением подавала пример слугам, и они относились к нему не лучше. Никто не смотрел на него так, словно в нем текла кровь Старков. Джон очень отчетливо помнил те дни, когда лорд Старк отправился на войну во время восстания Грейджоев. За те несколько месяцев Джон был низведен до уровня слуги. Тогда ему было всего девять лет, и в отсутствие лорда Старка Кейтилин Старк была слишком властной. Джону приходилось наполнять ведра водой, чистить конюшни и выполнять другую работу. Каждый его час проходил в выполнении различных заданий, за которые его потом ругали. А маленький Джон в то время мог даже не понять, за что его наказывают. Но теперь он понимал, причем гораздо лучше, чем одиннадцатилетний Джон Сноу. Каждый взгляд леди Кейтилин был наполнен презрением. Ее слова, обращенные к нему, были подобны кинжалам с ледяным наконечником. И единственная реакция лорда Старка? Неизменно стоическое лицо. И те же повторяющиеся слова. «Хватит, Кейтилин». Его дядя больше ничего не говорил. Он никогда не повышал голос. Не бросил вызов ее ярости. Ни разу не встал между Джоном и тихим страданием, которое стало его повседневной жизнью. Он ни на секунду не поверил, что Нед Старк действительно не знает, как обращаются с его так называемым сыном-бастардом. И если он действительно был настолько забывчив, настолько слеп, что подобные вещи могли оставаться скрытыми на виду, в его собственном замке, то, возможно, он не был тем благородным и компетентным лордом, за которого все его принимали. И это оправдание Нед всегда носил в себе. Что то, как обращались с Джоном, добавляло ему безопасности, что презрение Кейтилин к нему делало более правдоподобным то, что он действительно был бастардом, что это помогало продавать образ бастарда, было в лучшем случае смехотворно. Да, Нед обидел свою жену. Но в чем провинился мальчик? Даже если бы Джон действительно был бастардом Неда, разве это было бы его заслугой? Только потому, что ее вера учила, что бастарды неверны, и что он отнимет у Робба владения Винтерфелла. Джон тяжело вздохнул, возвращаясь мыслями к тому, что произошло вчера. Прошло три года после восстания Грейджоев, три года с тех пор, как Теон Грейджой был доставлен в Винтерфелл в качестве заложника. Заложником лишь по имени, ибо его жизнь была жизнью подопечного, воспитывающегося у другого лорда, а не пленника. И с того самого дня, как он прибыл, что-то начало меняться. В дружбе между Роббом и Джоном образовалась трещина. Хотя они по-прежнему смеялись и тренировались вместе, тепло между ними остыло. Появилась дистанция. Кейтилин слишком поощряла Робба строить лучшие отношения с наследником другого крупного дома, а не с бастардом. Хуже того, Теон стал издеваться над Джоном при любой возможности. Постоянные напоминания о том, что он всего лишь бастард, ничтожество, постепенно начали проникать и в сознание Робба. Вчера, как всегда, Джон, Робб и Теон тренировались во дворе с сиром Родриком Касселем, мастером-оружейником замка. Как всегда, Теон не мог держать язык за зубами. Оскорбления давались ему так же легко, как дыхание. Ублюдок - это, ублюдок - то. Но Джон уже давно научился не реагировать. Годы, проведенные под ледяным презрением леди Кейтилин, научили его сохранять спокойствие. Поэтому он ничего не сказал. Просто сосредоточился. И вот, когда схватка началась, он свалил Теона на землю. Несмотря на то, что Теон был на два года старше его. Сир Родрик объявил о завершении поединка, и Джон начал уходить. Но Теон, наследник Железных островов, не мог смириться с поражением. Без предупреждения он поднялся с земли и со всей силой взмахнул своим деревянным мечом. «Сын шлюхи!» Это было последнее, что услышал Джон, прежде чем удар обрушился на его затылок. И все вокруг потемнело. По всей вероятности, маленький Джон скончался, а его место заняла новая душа. Джон отвлекся от мыслей о прошлом и переключился на настоящее, а главное - на полученные подарки.