Часть первая

      Белым-бело вокруг.       Над равнинами который день стелился туман, отчего лорды-близнецы всё время были начеку. Пусть их земли далеко от владений Моринготто — отдельные шайки орков изредка пробирались к границам Эстолада. Они не пытались напасть на селения, ограничиваясь осмотром равнин, и их быстро уничтожали конные разъезды эльдар. А сегодня — не чары ли Нан-Эльмота работают на Врага?       Всё же тёплая здесь зима… Мягкий, волглый от тумана южный воздух — не то что таргелионский мороз-горлодер, от которого порой не хочется даже разлеплять губы. Где Амбаруссат — там всегда почему-то тепло.       Морифинвэ улыбнулся этой внезапно возникшей мысли и пустил коня вперёд, подбадривая отряд верных. Нескольких дней, чтобы поохотиться в лесах на востоке Белерианда, его нолдор ждали давно: всем хотелось уехать ненадолго в простую зимнюю сказку от совсем иной охоты — на тварей среди ощерившихся горных перевалов. Не всё прохлаждаться здесь, в Эстоладе, Финдарато и прочим любителям развлечений…       — А вот и гостинец братцам, — он на ходу срезал несколько тяжёлых гроздей подмороженной рябины.       — Чем-то ты похож на это деревце, лорд, — хохотнул один из верных, случайно подметив, как на лице Тёмного рябиново-красный румянец от холода и скачки борется с полчищем веснушек.       — Поупражняешься в ехидстве с хозяевами Амон Эреб! — и Карнистир, взметнув снежные брызги, со смехом поторопил скакуна.       Один из патрулей Амбаруссар услышал топот всадников, даже приглушённый пеленой тумана. Нолдор спешились и приложили ладони к земле. Промёрзшая почва отзывалась гулом: границу владений Амбаруссар пересёк конный отряд. Двигался он с той стороны, где находились поселения гномов. К счастью, на лошадях обычно ездили эльфы или люди, а не орки, поэтому верные выехали навстречу, не вынимая оружия.       — Свои!       Морифинвэ издали махнул рукой. Он хорошо читал по лицам — а дозорные были спокойными и бодрыми на вид. Затишье, царящее в последние годы, уже успели окрестить Долгим Миром — и за верных фэанариони, что наконец вспомнили, что такое сон и побывка дома, можно было лишь порадоваться.       Отряды тепло приветствовали друг друга. Лорд, хоть и не знал по именам всех нолдор в этих местах, говорил с ними, как с родичами, досконально расспросив их о службе, пока всадники возвращались к своему обходу.       Питьяфинвэ, выбежав на крепостную стену, вглядывался туда, где тяжелые тучи серыми брюхами опустились на лес. За ним показался Тэльво, недовольно сморщив нос от этакой погоды.       — Бросай изображать дядю Нолофинвэ в первый день в Хэлкараксэ, — близнец рассмеялся и закружил брата, подхватив его за руки. — Угадаешь, кто появился на границе наших земель?       Утро вызрело в полдень, когда отряд Морифинвэ добрался до Амон Эреб. По дороге Темный всё не мог отделаться от обрывков мыслей о последних делах, особенно о памятной попойке с гномами, когда какой-то заросший по уши Барди втолковывал нолдо под звон кружек, что он бы, вишь ты, и рад видеть в общем чертоге нолфингов с арфингами почаще, да уж больно лица у них презрительные и подозрительные, так не проще ли все сделки обговаривать через одного Карнистира… Вот по их милости лорд теперь и ехал к вечно солнечным и полным сил братьям усталым и каким-то потерянным.       «Догадайся, кто едет в гости? — в тон утренним словам Питьо обратился к нему осанвэ старший. — Мы у ваших ворот, торонья, ну-ка живо бегите встречать!»       — Уже бежим, Морьо! — Тэльво оказался внизу быстрей Питьо, через ступеньку перепрыгивая по каменной лестнице, чтобы самолично открыть окованные железом врата крепости и впустить отряд Карнистира. — Айэ!       — Айэ! — Морифинвэ, ехавший первым, свесился с седла и взъерошил младшему волосы. Toronya — alkarinya… Такое хорошее, ясное… аманское лицо. Морьо до последнего хотел, чтобы младших неведомо как, но не коснулись невзгоды войны, чтобы у них осталось хоть несколько лет юности… Но — как однажды, не похожий сам на себя, процедил сквозь зубы Тэльво, — они ничем не отличались от прочих нолдор, и их было… подло оставить в стороне. В Эндорэ близнецы стремительно повзрослели на глазах у старших и больше не нуждались в чужих советах.       — Вырос на целый палец, — Тёмный с ухмылкой спешился. — Скоро не придётся на лавку залезать, чтобы верным приказы раздавать, молодец! Где Питьо потерял?       — Кто вырос? Я? На самом деле это ты ссутулился, чтобы гномам потолки не пробивать, — насмешливо прищурился Тэльво, обняв старшего.       После этого он с сожалением отложил обмен колкостями на потом, отстранился и принялся руководить размещением отряда Карнистира. Да, они с братом после постройки крепости стали радушными хозяевами, а их земли — отдушиной для всех аманэльдар, желавших хоть ненадолго отдохнуть от войны.       — Теперь будет и славная охота, и песни при свечах… — заулыбались верные. Кто-то расторопный повёл коня Карнистира в конюшню, а Питьо ушел распоряжаться насчет трапезы. Вслед ему летело ехидное осанвэ Тэльво: «Смотри, всё не съешь, когда будешь пробовать угощение на вечер!»       — Как прошли переговоры? Как обычно, увенчались успехом? — едва выдалась возможность, кинулись выспрашивать у Карнистира младшие.       — Прошли… и ладно, — Морьо кисло усмехнулся. — Хантиэ, что беспокоитесь. Ни на квэнья их не описать, ни кхуздулом обрисовать, а только сказкой пересказать. И только под чарку и закуску.       За разговором лорды и повеселевший отряд как раз перебрались в каминную залу.       В гостиной всё уже было готово к приёму гостей. Амбаруссат распорядились застелить свежим бельём комнаты в гостевых покоях, а на столе в каминной зале в изобилии красовались дары с благодатных полей и обширных садов Эстолада. Конечно, Эндорэ было далеко до ухоженных садов Йаванны в Амане, но в южных землях можно было найти многое из того, что не росло в суровых краях вокруг крепостей старших братьев. И Амбаруссат изо всех сил старались показать себя щедрыми и гостеприимными хозяевами.       — Яблоки! Не подмороженные, не мочёные, не закислевшие — обычные душистые яблоки! Руссат, не знаю, как вы их так храните, но я по ним страшно стосковался! — Морьо, уже скинувший тяжёлый и набрякший от влаги плащ, с наслаждением повёл плечами и ухватил со стола самый краснобокий плод. А младшим вручил по рябиновой грозди — не зря же вёз.       Трапеза началась, грохнули друг о друга кубки — все верные Первого Дома знали, как Тэлуфинвэ с Питьяфинвэ любят показать себя хлебосольными лордами и как дороги их улыбки и их время, когда весь немалый предел требует постоянного присмотра.       Пока один из близнецов сидел с Морьо, второй спустился во двор и выслушал доклады вернувшихся патрулей. Туман на границе владений к ночи усилился и Тэльво решил продолжить отправлять на боевое дежурство удвоенные отряды. Нолдор согласились с его решением. Уставшие патрульные отправились отдыхать, но кое-кто из них нашёл в себе силы присоединиться к трапезе.       Когда врата крепости закрылись за последним патрульным, Тэльво взбежал по лестнице и уселся рядом с братьями, счастливо улыбаясь и поднимая кубок во время здравиц.       Врагу, видно, никак не сиделось на троне спокойно, и Долгий Мир стал временем внезапных проверок на прочность. Короткие нападения, как будто удары кинжалом из-под полы, почти невозможно было предсказать… Но фэанариони было у кого узнать о новой блажи Моринготто. Бывших пленных, бежавших из Ангамандо, принимал только Старший Дом, а те рассказывали, что могли, о планах Тёмных.       Сейчас в крепости на Амон-Эреб находился на исцелении один из освобожденных нолдор, с которым Карнистир по просьбе верных обещал поговорить. Лорд едва заметно ссутулился и потемнел лицом, замер, пока его руку под столом не сжала ладонь Тэльво — Амбаруссар старшего без помощи не оставят…       Близнецы всё пытались выспросить у Морьо поподробнее о его похождениях, но вот трапеза подошла к концу, и на опустевших столах остались лишь чарки и кувшины с молодым вином.       — Значит, так, — Тёмный решительно отвёл ладонью новый кубок и чуть повеселевшим взглядом обвёл братьев. — Сказ будет о том, отчего у Морифинвэ Карнистира лицо всегда мрачное, у Эльвэ Тиндаколло — кислое, а у короля гномов — каменное. Рассказ небыстрый, но занятный.       Близнецы в ответ обрадованно закивали, полностью обратившись в слух. Серая перина тумана за окнами похудела, истончилась и вот-вот должна была открыть вечереющее небо.       — Много разного народа жило в Эндорэ. Вот, скажем, жили да были нолдор, смелые, ухватистые и боевитые, строили они крепости, писали песни и заставляли Моринготто икать с утра до ночи. А с другой стороны жили-были в своей Лестанорэ, то есть Дориате, тиндар, которые знать не знали слов «крепость» или «книга», зато стреляли в своих же родичей и не пропускали через леса отряды нолдор. Жили ещё и Тёмные гномы, которым не меньше чем раз в год становилось особенно невмочь, и подсылали они переговорщиков к королю обычных гномов и склоняли его присягнуть Владыке Севера, покуда не прогоняли их взашей, — Морьо уже понесла волна чистого винного вдохновения, а потому ухмылка на его губах стала ещё шире. — А ещё жил-поживал в Таргелионе добрый лорд — рослый, статный, суровый, но справедливый, да, Амбаруссат? — Карнистир с усмешкой повёл плечами, красуясь. — И всё-то старались ему насолить: кто срывал поставки, кто шпионил, кто жалобы слал, а кто, как король Тингол, выводил из себя одним своим существованием. И вот призадумался наш славный лорд: как ему прожить ещё бы лет двести и не сойти с ума в этаком бардаке?       — Да, вот как бы прожить? — подхватили близнецы, кивая брату на кресла у камина. Многие из верных успели откланяться и уйти отдыхать в гостевые покои. Кувшин и кубки перекочевали на прикаминный столик чудной нолдорской работы, а Питьо первым сделал предположение:       — И решил тогда лорд Таргелиона отправиться к подгорному королю, чтобы возлечь на каменное ложе и проспать непробудным сном лет сто?..       — Неплохой способ выспаться на всю оставшуюся жизнь, — поддакнул Тэльво, вспоминая эту сказку из местных эдайнских поселений, что передавалась из уст в уста.       Морьо одобрительно хлопнул в ладоши.       — Точно! Оставил наш лорд своим братьям записку — мол, сотню лет не беспокоить — и отправился прямиком к гномьему королю. Желаю, говорит, отдохнуть в твоих владениях хорошенько и лет сто не ведать никаких забот.       Сощурил король один глаз да взглянул на усталого нолдо подозрительно.       «Э! — думает. — Знаю я, как эти эльфы душу отводят: все мои винные подвалы он разорит, а потом и впрямь уснёт на век-другой — бессмертный же!»       Скорее начал отговариваться:       — Почтенный лорд, на высоком каменном ложе спят лишь самые прославленные воины из моего народа! Не смогу я оказать тебе такую честь.       — Так что ж, — ухмыльнулся нолдо, — неужели я не сравнюсь с гномьими воинами? Выдумай любое испытание — вмиг справлюсь!       — Тогда, — хитро молвил король, — вот тебе лёгкая задачка: подними-ка хоть на пядь от земли мою старую бабку.       — Древнюю-то гномиху, у которой одна кожа да кости остались?.. — начал было наш лорд, да тут и замолк. Бабкой этой была статуя знатной гномихи в три его роста — из лучшей бронзы отлитая…       — И что же, пришлось бедному эльда отступиться?..       — О, брат, ты недооцениваешь силу вековой бессонницы, — подмигнул в ответ Морьо. — Страшные вещи она творит с добрыми нолдор…       Словом, начал наш лорд статую обхаживать да осматривать. Прислушался подгорный король и услышал такие речи:       — Примерно пятая часть угля, столько же серы, остальное — селитра, вот тут пройдёт огнеупорный шнур… Рецептура, конечно, несовершенная, но бабка всё-таки взлетит…       Перепугался гномий государь, от страха собственную бороду прикусил, а нолдо только того и надо!       — Что, — говорит, — пожалеешь-таки старушку, почтенный касар? Веди меня к каменному ложу!       А гномья жадность всё не дает королю так запросто уступить…       Амбаруссат так заразительно расхохотались над размышлениями подгорного короля, что чуть не выпустили чарки из рук. Отдышавшись, Тэльво предложил:       — А теперь всё же расскажи, как удалось умерить жадность гнома? Это же невозможно!       Морьо призадумался. Ему вот уже много лет хотелось узнать ответ на этот вопрос, но так ладно, как в сказке, всё не складывалось…       — Повелел горный король разогнать здоровенных летучих мышей, что хоронились в самых тёмных пещерах его царства, — зловеще продолжил Тëмный. — Видно, ждал, что лорд схватит меч да полезет в самую темень — за тварями гоняться. Вот только так и не понял касар, что настоящие нолдор с бедами справляются как?..       — Технически! — с готовностью хором протянули близнецы.       — Молодцы! Поэтому вскоре поставлены были на входе в пещеры тонкие певучие трубы. Внутри у них были пластины, дрожащие от сильного сквозняка так часто, что слышали тревожный высокий звук одни морготовы отродья, а у гномов просто уши закладывало. Мыши разлетелись — как не бывало, а ветер в трубах всё поет…       — Уйми же их, досточтимый король, уйми! — прибежала к вождю его королева. — Сил нет слушать этот звон! Да отдай ты эльфу хоть весь каменный чертог!       — И что твой король? Решил-таки третье задание дать? Да, мы угадали? — вклинились близнецы. Тэльво заботливо подлил всем вина, а Питьо в это время подбросил дров в камин.       Амбаруссат уселись на свои места и довольно зажмурились, радуясь такому редкому вечеру. Эх, как давно они не собирались всемером… А так хочется вновь почувствовать себя детьми — теми, что наслаждались пением птиц в саду у деда Махтана и исподтишка кидались виноградинками друг в друга за широким столом.       В ожидании, пока кубок вновь наполнится, Морьо устало щурился на камин. Ехидно трещали огненные языки, за спиной что-то мурлыкал под нос менестрель Амон Эреб, не иначе как подбирая мелодию на слух. Хорошие звуки. Домашние…       — Напыжился от тяжкой работы мысли упрямый король, но только начал:       — Велю тебе сделать так, чтобы мог я свободно ходить по тому месту, где ныне — бездонная пропасть… — как прибежала взмыленная владычная стража.       — Достойнейший потомок Дурина! — кричат. — Объявился в нижних пещерах подгорный тролль и сейчас идёт напролом к тронному залу!       Сверкнул очами наш нолдо, и вышло у него это куда грознее, чем у короля на престоле. Едва посмотрел он вверх, на купол чертога с отверстием, куда гляделось светлое небо, как рявкнул:       — Тащите самые большие зеркала, что есть, и ставьте по залу так, как скажу!       Вот и вышло, что тролль, стоило ему войти враскачку в двери чертога, обратился в дрянной серый камень — отражённый зеркалами солнечный луч ударил ему прямо в морду.       Морьо одарил слушателей победной ухмылкой.       — Будет тебе, о король, чем завалить твою бездонную пропасть, — расхохотался отважный нолдо, похлопал тролля по каменной макушке да отрезал:       — Отдавай моё ложе сейчас же.       …Подсмотрел касар в дверную щелку, как на бугристом граните сладко спит, будто на пуховой перине, вусмерть измученный эльф, и на цыпочках ушёл. Решил он, что с бешеными нолдор лучше не связываться: от усталости в них раукар знает какие силы просыпаются…       — А теперь пора и нам расходиться, — с неохотой объявил Морьо, когда близнецы наконец отсмеялись и поклялись отыграть историю старшего по ролям. — И впрямь нужно поспать, а завтра до темноты успеть в оружейные и в госпиталь, к тому раненому нолдо. Разве что — ещё по паре глотков вина?..       А где-то глубине зимних сумерек уже пряталось новое яркое утро.