Часть 2

      — Да чтоб. Тебя. Раукар. Вчетвером. Не снимая с трона…       Слова сопровождали глухие удары кулаком по столу.       — Морьо, продолжать не надо, — Тэльво стрельнул в близнеца насмешливым взглядом. — Здесь же дети…       Амбаруссат старались сохранять неизменные улыбки — видно, чтобы перевесить тяжёлое, как чёрный булыжник, настроение Карнистира. Все трое сидели за одним столом и были самую малость пьяны.       Час назад старший нолдо наконец оставил лазарет, где лежал верный, сбежавший из крепости Тёмных. Эльда с обветренным, застывшим лицом, прямой, как палка, медленно поднялся на подушках, чтобы поприветствовать лорда. Морьо знал, откуда на лице после плена берётся такой отпечаток, — если пленник, сопротивляясь Врагу, слишком тяжело переживает издевательства умайар. Не гнётся снаружи, но непоправимо ломается внутри, а если спасается, то с ранами на всю жизнь…       Всю его историю Морифинвэ выслушал до конца. Конец был до сведённых скул обычный — беглец просто не нашёл помощи на землях Лестанорэ, близ которых оказался, слабый после заточения и не верящий в свою удачу. Не у всех тиндар, но у жителей Дориата точно с состраданием дела обстояли худо. Для них случайный пришелец был дважды врагом: во-первых, он был нолдо, во-вторых… Эльда болезненно сжал зубы. Во-вторых, был когда-то искалечен, значит, нёс на себе печать Искажения. Милые подданные Эльвэ после длинного допроса от щедрот душевных выслали полумёртвого нолдо прочь из своих владений. Дальше сам и своими двоими.       То, что в конце концов воин оказался в палатах Амон Эреб, было настоящей милостью Единого. Но эта коронованная гадина, Эльвэ Тиндаколло… Перворожденный, который ввёл в своём царстве такие порядки… Гений, который не придумал ничего лучше, чем платить за смерть родичей их семьям золотом! Одним словом, король дориатрим преизрядно достал Тёмного лорда, и именно ему Морьо желал, приканчивая вино, таких сложных способов совокупления с валараукар.       — Я вам, помнится, сказочку обещал, — не слишком дружелюбно изрёк старший фэанарион. — О кислой роже государя Эльвэ.       Младшие с готовностью закивали — что угодно, лишь бы отвлечь брата от тяжёлых дум.       — Так слушайте. Хоть словами, но этого лесного королька я достану.       Заскучал однажды король Тингол, сидя на троне: и чресла владычные затекли, и зевается всё чаще… Созвал он своих подданных и объявил:       — Кто соврёт так, чтобы я не поверил, — тому мешок золота и перстень с моей руки!       Первым пожаловал к высокому престолу сладкоголосый певец Даэрон:       — О могучий владыка Белерианда, прошлой ночью моя лютня звучала так, что даже звёзды Варды улыбались мне с неба!       — Удивил! — прищурился Тингол. — Дочь моя Лютиэн ярче самой яркой звезды, но давно я не видел, чтобы она тебе улыбалась!       Вторым явился советник Саэрос, ужом подполз к королю:       — Мой господин, я так усердно веду дела королевства, что успел подсчитать каждую травинку во всем Дориате!       — Посчитал бы лучше, сколько дорогих каменьев лежит в моей сокровищнице, — самодовольно улыбнулся Тингол. — Сбился бы ты со счета и ослеп от блеска моих богатств.       Никто не может развлечь заскучавшего повелителя. Не находится ни одного поистине искусного враля в Лестанорэ.       — Тоска зелёная, — не сговариваясь, скривились Амбаруссат.       — И правда. Только вот скуку короля в одночасье как рукой сняло: ехал мимо Менегрота славный лорд Морифинвэ, заслышал вести о том, что нужно сочинить лучшую небылицу, да и пришёл ко двору сам.       — Заливаешь! — в один голос перебили его младшие. — Никто не может в Дориат пробраться просто так!       — Так ведь то сказка, — ухмыльнулся Карнистир. — Как же иначе мне проучить нашего Короля-Сморчка? Слушайте дальше.       Стоит Морифинвэ пред королевскими очами, а за окнами дворца пустую повозку оставил.       Удивился, да неприятно удивился, лорд Эльвэ:       — Зачем ты явился в мои дивные земли, сын Феанора, да ещё и приволок пустую телегу?       — Приехал я, о слабосильный владыка, за долгом, — с поклоном отвечает Морьо.       — Кто же тебе задолжал?       — Ты, о великая обуза Белерианда, ты…       — Я? Тебе? Первый раз слышу!       — Разве ты забыл, властелин сырых подвалов? Ты обещал мне целый воз провизии для моего войска. А мне как раз гномы поставки задержали, вот я за обещанным и заглянул.       Тингол от возмущения только что не захрюкал:       — Врёшь, Феаноров выползок!       Но ничуть не смутился дотошный лорд:       — Так, значит, ты не веришь моим словам?       — Нет! Ни единому слову!       — Тогда, ваша узколобость, пожалуйте мне мешок золота и перстень с вашей руки, как при всех поклялись.       — Ах да! — спохватился Эльвэ, чувствуя, что его нещадно опозорят перед собственными подданными. — Верю, верю твоему вранью, феанарион.       — Тогда, если я сказал правду, верни, о лесной сморчок, мой долг — полный воз продовольствия для воинов Первого Дома.       Понял тут король, что припёр его злодей-нолдо к стенке. Над ним его же придворные, стоящие вокруг, уже потешаются.       — Враг с тобой! — махнул рукой Тингол. — Верю в то, что ты мне наврал… Верю.       И отдал хитроумному лорду под хохот своих верных драгоценный перстень и мешок золота.       Амбаруссат веселились от души, слушая сказку, а вслед за ними посветлел лицом и Морьо. Братья торжественно поклялись ему записать историю и снабдить рисунками, а потом разнести по всей крепости, и в лазарет — перво-наперво…       Снаружи мутнела тяжёлая ночная чернота, Тьма тщетно пыталась заставить фэанариони отчаяться… Однако огонь камина разгонял сумрак, и от весёлого хохота братьев где-то далеко, за Завесой, кривился один король.