Глава 3: Вихрь наслаждения

В каюте капитана буря лишь набирала новую, куда более мощную силу. Махиру, прижатая лицом к кожаному топу Кофки, вся дрожала от переполнявших ее ощущений. Ее грудь пылала от укусов и ласк, а низ живота сжимался в тугой, ноющий комок неудовлетворенного желания. Запах кожи, озона и ее собственного возбуждения кружил голову. Кофка медленно отстранилась, ее пальцы все еще сжимали поводок. Ее глаза с горящими точками зрачков с наслаждением скользнули по обнаженному торсу пиратки, по темным засосам на ее шее и груди, по влажному блеску на ее коже. — Довольно нежничать, — ее голос прозвучал как удар хлыста, заставляя Махиру вздрогнуть. — Пора показать тебе, что значит действительно принадлежать мне. Одним резким, уверенным движением она дернула за поводок, заставляя Махиру откинуться на спину на кровати. Прежде чем пиратка опомнилась, Кофка уже была над ней, стоя на коленях, ее сапоги упирались в матрас по бокам от ее бедер. Она нависала, как сама гроза, во всей своей мощи. — Смотри на меня, — приказала Кофка. Махиру послушно подняла на нее взгляд, ее единственный глаз был затуманен страстью. Она видела, как Кофка медленно, проводит руками по своему торсу. Пальцы скользнули под черный спортивный топ, и Махиру замерла, завороженная. Вот он, долгожданный момент. Одним плавным движением, Кофка сняла топ через голову и отбросила его в сторону. Ее грудь, высокая и упругая, оказалась обнажена. Розовые, набухшие от возбуждения соски контрастировали с бледной кожей. Махиру невольно ахнула, ее взгляд прилип к этой картине. — Нравится? — ухмыльнулась Кофка, проводя ладонями по своим бокам, подчеркивая изгибы. — Мамочка тоже хочет, чтобы ее маленькая пираточка любовалась ею. Затем ее пальцы ловко расстегнули джинсовые шорты. Махиру видела, как напрягаются мышцы ее пресса, как двигаются бедра, скидывая последний барьер. Власть по-прежнему была в руках у Кофки, и подчеркивал это черный ошейник на шее Махиру и поводок, который та все еще держала. Она резко дернула за поводок, притягивая Махиру к себе. Их груди соприкоснулись, кожа к коже, и обе издали синхронный стон. Кофка наклонилась и на этот раз их губы встретились в равном, яростном поцелуе. Голый торс Кофки прижался к обнаженной груди Махиру, и пиратка застонала от этого двойного контакта — горячих губ и прохладной кожи. Ее руки сами потянулись к груди Кофки, сжимая, мня, чувствуя, как твердеют соски под ее пальцами. Кофка ответила ей тем же, ее ладони впились в грудь Махиру, сжимая ее почти до боли, и этот микс боли и наслаждения заставил Махиру протяжно стонать от удовольствия. Руки Кофы плавными движениями спускались на ягодицы Махиру. — За свою нетерпеливость ты получишь наказание, — прошептала она ей в губы. Раздался звонкий, упругий шлепок по обнаженной плоти. Махиру вскрикнула от неожиданности, но боль тут же сменилась волной жара, раскатившейся по всему телу. На ее коже проступила красная, отчетливая ладонь. — Еще, — простонала Махиру, сама удивляясь своим словам. Кофка засмеялась, низко и горлово, и нанесла еще несколько шлепков — то левой, то правой рукой, заставляя кожу Махиру пылать и покрываться алым румянцем. Каждый удар отзывался в самой глубине ее живота, заставляя сжиматься в предвкушении. — Теперь... — прошептала Кофка, ее дыхание было горячим и прерывистым. — Покажи мамочке все, что у нее есть. Ноги пиратки подкосились, но поводок не давал ей упасть. Кофка, не отпуская его, отошла к массивному деревянному столу, заваленному морскими картами. Она легким движением бедра смахнула их на пол. Звук падающих свитков и циркулей оглушительно прозвучал в тишине. – На колени. Здесь, – она указала на пространство перед столом. Сердце Махиру бешено заколотилось. Она понимала, что будет дальше. Стыд заливал ее щеки румянцем, но тело, послушное и возбужденное, уже опускалось на колени на прохладный деревянный пол. Ее единственный глаз, затуманенный желанием, скользнул вверх по гладкому животу Кофки, задерживаясь на ее киске. Влажное розовое сияние ее плоти, приоткрытое и манящее, было теперь в сантиметрах от ее лица, смуглое лоно таило в себе затаившееся обещание наслаждения. Прямой, животный, сладковато-терпкий аромат возбуждения Кофки ударил ей в голову, смешиваясь с запахом ее собственного желания. Этот аромат был пьянящим и унизительным одновременно. — А теперь… вылизывай, – Кофка натянула поводок, притягивая лицо Махиру к себе. Ее язык, неуверенный вначале, коснулся Кофки. Он скользнул по ее щели, собирая соки, вкус которых был концентрированным воплощением того запаха, что сводил ее с ума. Соленый, терпкий, безумно возбуждающий. От нарастающего возбуждения Махиру, дрожащими пальцами, раздвинула свои собственные влажные губы. Один палец робко коснулся клитора, и она вздрогнула, издав тихий стон. — Не так, – резко сказала Кофка и легонько дернула за поводок, заставляя ее отстраниться. — Хуже, чем я думала. Ты ничему не научилась? Работай языком, девочка. Хочу чувствовать каждый твой мускул. Махиру, сгорая от стыда, попыталась снова. Ее язык стал более настойчивым. Она водила им вверх и вниз, лаская вход, затем сосредоточилась на бугорке, скрытом под капюшоном. Ее палец на своей киске ускорил движения, следуя ритму, который диктовало ей тело. Кофка откинула голову назад, издав низкий, одобрительный стон. — Да… вот так. Глубже. Одна из ее рук опустилась на затылок Махиру, не давая ей отдалиться. Другая рука сжала край стола, ее костяшки побелели. — Используй кончик языка… да, именно там… – ее дыхание сбилось. Махиру, увлеченная и покоренная, послушалась. Ее язык стал более целенаправленным, быстрым. Она нашла тот ритм, который заставлял бедра Кофки непроизвольно подрагивать. А затем, ободренная ее стонами, она сделала это – ее язык, сильный и ловкий, проник внутрь. Кофка резко выдохнула, ее тело на мгновение застыло в напряжении. Ощущение было невероятным. Горячая, влажная плоть, принимающая ее, служащая ей. Она почувствовала, как мышцы ее живота судорожно сжались. — Да… вот так, моя шлюшка… вот так… – ее слова превратились в беспрерывный поток похвалы и грязных приказов. Махиру, слыша это, потеряла последние остатки стыда. Она елозила языком внутри Кофки, одновременно растирая свой клитор двумя пальцами. Ее собственное возбуждение достигло невероятной силы чувствуя, как по ее внутренней стороне бедер стекают ее же соки. Звуки, которые она издавала, причмокивая и глотая, смешивались с хриплыми стонами Кофки и шелестом поводка. Махиру уже не могла трезво думать. Ее мир сузился до двух точек: вкуса и запаха Кофки, заполнявших ее рот, и невероятного, сокрушительного удовольствия, которое та доставляла себе между ног. Ее бедра дергались, она стонала прямо в плоть Кофки. Только тогда Кофка позволила себе достичь пика. Ее бедра затряслись, и она на несколько секунд вся ушла в свои ощущения, продолжая прижимать жадно за волосы пиратку к своей киске, продлевая свое блаженство. Прийдя в себя после волн удовольствия и отпустив поводк, она грубо стащила с Махиру остатки одежды. Толкнув Махиру на кровать она наблюдала как Махиру лежала перед ней полностью обнаженная, уязвимая и прекрасная. Кожа Махиру покрылась мурашками, а между ног она уже блестела от влаги. Кофка снова взобралась на кровать, но теперь она легла рядом, повернувшись к Махиру лицом. — Перевернись на бок, ко мне, — скомандовала она, дергая за поводок. Махиру послушалась, ее тело двигалось как во сне. Кофка пристроилась сзади, их тела образовали идеальный паззл. Одной рукой она обхватила Махиру за шею, не сдавливая, но чувственно ощущая кожу и ошейник, а ее ноги переплелись с ногами пиратки в позе, отдаленно напоминающей «ножницы». Это был тесный, интимный контакт, при котором их самые чувствительные места оказались прижаты друг к другу. — Чувствуешь? — прошипела Кофка ей в ухо, и ее бедра совершили первый, волнообразный толчок. Махиру вскрикнула. Трение кожи о кожу, упругая плоть Кофки, давящая на ее влажный, воспаленный бугорок, было шокирующе интенсивным. Это было не просто прикосновение, это было слияние. — Да... — простонала она, ее голова откинулась на плечо Кофки. Кофка начала двигаться, задавая ритм. Ее бедра двигались уверенно и властно, создавая трение, от которого по телу Махиру бежали судороги удовольствия. Ее рука на шее пиратки слегка надавила, и Махиру почувствовала легкое, пьянящее удушье, которое лишь обострило все ощущения. Звук их тяжелого дыхания, влажные шлепки кожи о кожу и тихие, прерывистые стоны наполняли каюту. — Ты вся мокрая для меня, — констатировала Кофка, ее пальцы скользнули с шеи вниз, к груди Махиру, снова принимаясь щипать и теребить соски. — Вся горишь. Она ускорила движения, и Махиру закричала, ее ноги задрожали, цепляясь за ноги Кофки. Она была на грани, ее тело сжималось в ожидании разрядки. Но Кофка снова остановилась. — Нет, — выдохнула она, переворачивая Махиру на спину. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь. Она сошла с кровати и встала на колени между ее раздвинутых ног. Ее взгляд, горячий и тяжелый, был прикован к тому месту, где влажная, розовая плоть Махиру трепетала в ожидании. — Какая же ты тут мокрая... – голос Кофки был низким и густым, как мед. Ее палец, всего один, медленно и целенаправленно провел по всей длине ее щели, от дрожащего, набухшего бугорка до самого низа, едва касаясь, но собирая влагу с характерным тихим звуком. — Вся течешь от одного прикосновения. Готовая. Махиру вскрикнула, ее тело выгнулось в немой мольбе. «Боже... она свела меня до этого... до животного...» — Проси, – приказала Кофка, ее палец, мокрый и горячий, замер у самого входа, создавая невыносимое, давящее ожидание. — Мамочка... пожалуйста... я нуждаюсь... – слова путались, рождаясь где-то между стыдом и всепоглощающей потребностью. — Недостаточно, – отрезала Кофка, ее тон был стальным. — Я хочу слышать, как ты умоляешь. Скажи, чего ты хочешь. Конкретно. – Пожалуйста... потри меня... влей в меня пальцы... заставь меня кончить... – выдохнула Махиру, сжимая простыни в кулаках, ее бедра непроизвольно подрагивали. Кофка наклонилась, ее губы почти коснулись уха Махиру, а горячее дыхание обожгло кожу. — Слов – мало. Мамочка хочет попробовать, на что похож твой вкус, когда ты так себя ведешь. Хочет вылизать тебя всю, пока ты не станешь кричать. Она наклонилась, и ее язык, горячий и шершавый, плашмя лизнул всю длину ее промежности, от заднего прохода до клитора. Он скользил по ней одним долгим, медленным движением, от самого низа и до верха, собирая сок ее возбуждения. Махиру закричала, ее пальцы впились в волосы Кофки, но та не позволила ей управлять собой. Вкус ее был терпким, солоноватым и совершенно опьяняющим. Кофка погрузилась в него с наслаждением, как в самый изысканный нектар. Махиру взвыла. Ощущение было сокрушительным. Ее тело изогнулось. Кофка не давала ей опомниться. Ее язык стал целенаправленным и настойчивым. Он ласкала и посасывал чувствительный бугорок, заставляя Махиру биться в истерике наслаждения, потом спускалась ниже, к входу во влагалище, и ее язык, сильный и ловкий, нашел его и проник внутрь. Бедра Махиру непроизвольно двигались, пытаясь поймать нужное давление. — Держи их, – хрипло приказала Кофка, и ее хвосты туже стянули бедра Махиру, полностью обездвижив их. Вот оно. То, чего она бессознательно жаждала. Чувство заполненности, влажного, интимного проникновения. Махиру кричала, ее бедра сами собой поднимались навстречу лицу Кофки, умоляя о большем, быстрее, глубже. Она ничего не видела, она только чувствовала — яростный язык внутри нее, щекочущий ее самые сокровенные точки, и губы, сомкнутые на ее клиторе. — Мамочка! Я сейчас... я кончаю! — закричала Махиру, ее голос сорвался на визг. — Нет, – просто сказала Кофка, ее губы блестели. – Не достаточно. Мамочка хочет видеть тебя по-настоящему. Она встала на колени, ее фигура, озаренная вспышками молний, казалась божественной и пугающей. Она потянула за поводок, заставляя Махиру подняться. — Встань на четвереньки. Покажи мне свою спину. Дрожащими от слабости ногами Махиру подчинилась. Она встала на колени, опершись на локти, чувствуя, как ее грудь свисает с по-прежнему набухшими сосками, а ее самая сокровенная часть выставлена на обозрение. Кофка с наслаждением провела ладонью по ее ягодицам, а затем нанесла еще один шлепок, уже посильнее. Звук был громким, а на коже осталось яркое красное пятно. Махиру вскрикнула, но не от боли, а от унизительного, пьянящего удовольствия. — Теперь, – голос Кофки был у самого ее уха, – мы займемся чем-то, что тебе очень понравится. Кофка пристроилась сзади, ее тело прижалось к спине Махиру. Она одной рукой обхватила ее за талию, прижимая к себе, а другой снова взяла поводок, натянув его, заставляя Махиру выгнуть шею. Ее розовые, твердые соски уперлись в спину пиратки. — Чувствуешь? – прошептала она, и Махиру почувствовала. Ниже поясницы, в районе ее влагалища, она ощутила что-то мягкое, пушистое и на удивление сильное. Это был один из хвостов Кофки. — Мамочка... что ты... – ее голос сорвался, когда хвост начал двигаться. Он скользнул между ее ног, его густой, шелковистый мех терся о ее возбужденные губы, о клитор. Ощущение было абсолютно новым, дразнящим и невероятно приятным. Пушистость создавала нежное, но настойчивое трение, от которого по коже бежали мурашки, а внутри все сжималось в сладком предвкушении. — Это... божественно... – выдохнула Махиру, полностью отдаваясь этому странному ласканию. — Я знала, что тебе понравится, – ухмыльнулась Кофка, двигая бедрами, заставляя хвост сильнее тереться о ее киску. Затем она добавила палец. Ее средний палец легко вошел внутрь, встреченный влажным, горячим гостеприимством. Махиру застонала, чувствуя, как ее наполняют. Хвост продолжал свою работу снаружи, а палец – внутри. Ритм был неторопливым, но неумолимым. — Мамочка... еще... – простонала она, и ее просьба была немедленно исполнена. Второй палец присоединился к первому, растягивая ее, наполняя до краев. Махиру закричала, ее тело затряслось. Кофка ускорила движения, ее пальцы двигались внутрь и наружу, а хвост яростно терся о ее клитор. Натяжение поводка на шее создавало легкую, приятную нехватку воздуха, окрашивая все происходящее в оттенки эйфории. Внутри все у Махиру напряглось, сжалось в тугой сверкающий узел. Волны удовольствия накатывали от самого низа живота, сжимая ее внутренности. Она не могла дышать, не могла думать, могла только чувствовать. — Кончай, – скомандовал низкий голос у самого уха, и это стало спусковым крючком. Оргазм потряс ее с невиданной силой. Ее тело выгнулось в судорожной волне, из горла сорвался дикий, ни на что не похожий крик, смешавшийся с грохотом грома. Внутри все пульсировало вокруг пальцев Кофки, ее ноги задрожали, а зрение помутнело. Это была не просто разрядка, это был взрыв, стирающий все границы. Кофка, не прекращая движений пальцами, продлевая ее конвульсии, прикусила мочку ее уха, с наслаждением впитывая каждый ее стон, каждое судорожное движение. Когда спазмы наконец начали стихать, Махиру безвольно рухнула на матрас, ее тело покрыла мелкая дрожь, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Она была полностью опустошена, разбита и невероятно счастлива. Кофа смотрела на обессиленную, трепещущую Махиру с видом хищника, удовлетворенно насытившегося. — Хорошая девочка, — прошептала она хрипло, ложась рядом. Она притянула к себе Махиру, прижимая ее спину к своей груди, обнимая за живот. Их кожа, липкая от пота, сливалась воедино. Махиру не могла говорить. Она могла только дышать, чувствуя, как отступающее наслаждение еще долгими, сладкими спазмами пробегает по ее телу. Кофка медленно отстранилась, ее пальцы разжали поводок. Взгляд ее глаз был тяжелым и оценивающим. — Слишком послушная, — ее голос прозвучал низко, с легкой насмешкой. — Мне интересно, пиратка, есть ли в тебе хоть искра неподчинения? Или ты сдалась без боя? Махиру, все еще слабая, подняла на нее взгляд. Где-то в глубине, под слоем стыда и покорности, тлела та самая искра. Искра вызова. — Я не сдалась, — прошептала она, и ее голос впервые за вечер не дрогнул. — Я выбрала. Тебя. Ухмылка Кофки стала уже не такой уверенной. Эти слова ударили точнее, чем любое сопротивление. — О? — она наклонилась, ее губы снова оказались в сантиметре от губ Махиру. — И что же ты собираешься делать со своим выбором? Вместо ответа Махиру, набравшись смелости, которой сама от себя не ждала, резко двинулась вперед. Не для поцелуя. Ее губы прижались к основанию чувствительного уха Кофки, а язык провел по его острому краю. Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Кофка вся вздрогнула, как от удара током. Из ее горла вырвался короткий, перехваченный стон, совершенно неконтролируемый. Ее властная маска на секунду треснула, обнажив удивление и дикое, животное возбуждение. — Ах ты маленькая... — ее голос хрипел. Она попыталась отстраниться, но Махиру, воодушевленная своей властью, вцепилась в ее плечи. — Ты вся дрожишь, мамочка, — прошептала она прямо в ее ухо, чувствуя, как под ее пальцами вздрагивает мускулатура спины Кофки. — Тебе нравится, когда тобой командуют? Это было уже слишком. С резким рычанием Кофка схватила ее за запястья и с силой перевернула на кровать, снова оказываясь сверху. Но теперь в ее глазах горел не просто голод, а яростный, почти безумный огонь. Ее хвосты, до этого небрежно лежавшие на постели, пришли в движение. Один из них, пушистый и живой, с силой обвился вокруг бедер Махиру, сжимая их с почти болезненным давлением. Другой, более нежный, скользнул по ее животу, заставив пиратку вздрогнуть от неожиданности. Кончик хвоста был невероятно мягким и шелковистым. — Ты думаешь, что можешь бросать мне вызов? — прошипела Кофка, пока ее хвост медленно, с дьявольским терпением, скользил вверх, к ее груди. Он обвил одну грудь, пушистость меха вызывала мурашки по коже, а легкое давление заставляло сосок наливаться и твердеть. — Я покажу тебе, что такое настоящая власть. Ее пальцы впились в бедра Махиру, оставляя красные отметины. Но ее хвост... ее хвост был воплощением дьявольской нежности. Он ласкал внутреннюю поверхность ее бедра, так близко к самой сокровенной части, что Махиру застонала, изгибаясь. Контраст был невыносимым: грубая сила ее рук и дразнящая мягкость хвоста. — Пожалуйста... — снова вырвалось у Махиру, но теперь в этом слове была не мольба, а вызов. Кофка прикусила ее губу, заставляя пиратку вскрикнуть. — Хочешь, чтобы я прекратила? Или хочешь, чтобы я вошла в тебя этим? Она надавила основанием хвоста на ее киску, и Махиру взвыла. Ощущение было смутным, пушистым, но невероятно интенсивным. Это было непохоже ни на что. — Да! — крикнула Махиру, ее ногти впились в спину Кофки. — Сделай это! Усмешка Кофки стала триумфальной. Она двинула бедрами, и кончик хвоста, мягкий, но упругий, вошел в нее. Неглубоко, всего на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы мир Махиру перевернулся. Это было не проникновение, это было обладание на самом глубоком, почти магическом уровне. Хвост был частью Кофки, ее сущностью, и теперь он был внутри. Кофка наблюдала за ее лицом, закатывающимся от наслаждения, и ее собственное дыхание стало сбивчивым. — Чувствуешь? — ее голос был хриплым шепотом. — Это я. Вся я. Ты теперь моя не только на поверхности. Я внутри тебя. Она начала двигать хвостом, и Махиру закричала. Ощущения были размытыми, гибкими, они заполняли ее иначе, чем пальцы, создавая странное, щекочущее трение. Одновременно Кофка опустила голову и с жадностью приникла к ее груди, ее язык и губы выжимали из пиратки новые и новые стоны. Вдруг Махиру, доведенная до предела этим двойным натиском, снова попыталась перевернуть ее. На этот раз в ее движении была отчаянная сила. Кофка, застигнутая врасплох, на мгновение уступила, и Махиру оказалась сверху, прижимая ее запястья к кровати. — Ах, так? — Кофка не сопротивлялась. Ее взгляд снизу вверх был темным и пылающим. Ее хвост все еще был внутри Махиру, и это давало пиратке призрачное ощущение контроля. — Ну же, покажи, на что способна моя бунтарка. Махиру, дрожа, наклонилась и захватила ее губы в жгучем, властном поцелуе. Она двигала бедрами, контролируя глубину проникновения хвоста, и это сводило с ума их обеих. — Ты... моя, — выдохнула Махиру, разрывая поцелуй. Ее единственный глаз горел такой страстью, что Кофка на мгновение застыла. Это была кульминация. Власть Кофки, ее хвост внутри Махиру, и внезапная, яростная ответная агрессия пиратки все смешалось в единый клубок. Кофка вырвала руки и с рыком обхватила ее, перекатываясь в позу на боку. Она прижала Махиру к себе спиной, ее рука опустилась к ее груди, сжимая и щипля сосок, а другая рука, мокрая от их соков, резко и властно вошла в Махиру, встречая там сопротивление своего же хвоста. — Кончай! — приказала Кофка, ее голос сорвался, и в нем не было ничего, кроме чистой, животной страсти. — Кончай сейчас, или я сведу тебя с ума! Двойная стимуляция пульсирующий хвост внутри и быстрые, точные пальцы снаружи стала последней каплей. Оргазм, на который Махиру уже не было сил, обрушился на нее с такой силой, что ее крик замер в горле. Ее тело выгнулось в немой судороге, внутренние мышцы сжали хвост и пальцы с невероятной силой. Слезы хлынули из ее единственного глаза, а все тело билось в беспомощных конвульсиях. Волна ее наслаждения, отдающаяся в их связанных телах, стала триггером для Кофки. Ее собственный стон был низким, горловым, похожим на рычание. Ее хвост выскользнул из Махиру, а ее тело затряслось в немом, сокрушительном оргазме. Он был не просто физическим казалось, сама гроза, бушевавшая накануне, вырвалась из нее. По кончикам ее фиолетовых волос пробежали крошечные искры, а хвосты беспомощно дернулись и замерли. Она рухнула на спину, увлекая за собой Махиру, и та безвольно прильнула к ней, ее спина прижималась к груди Кофки. Они лежали, тяжело дыша, их тела были влажными и источали запах страсти, озона и моря. Кофка обняла ее за талию, прижимая к себе. — Моя, — прошептала она, и в этом слове не было прежней насмешки, лишь усталое, безоговорочное признание. — Моя бунтарка. Моя буря. Махиру ничего не ответила. Она лишь прикрыла глаз и уткнулась затылком в ее плечо. За окном занимался рассвет, и первый луч солнца упал на переплетенные тела, озаряя следы укусов, покраснения и безмятежное выражение на лице пиратки. Буря действительно закончилась. И оставила после себя не разруху, а новую, странную и прочную связь. Они нашли друг в друге и тихую гавань, и сокрушительный шторм. И обе понимали, что это лишь начало.