6

Посреди тренировки в танцзале раздался звонок и Ди под пристальным взглядом всех присутствующих достала из кармана штанов свой спутниковый телефон. Она ненавидела, когда ей звонили, потому что звонили ей только в экстренных случаях с работы, поселка или Джек. — Дорогая, как дела у наших звёздочек? Ди показала всем, чтобы продолжали, а сама вышла и плотно закрыла дверь. — Бан Ши Хек подложил нам свинью, Джек. У этих парней помимо проблем с дисциплиной, серьезные психологические проблемы, в которых я боюсь копаться. — Депрессия? — У одного из них на гране. У второго проблемы с контролем, у третьего проблема самооценкой, у Ким Тэхёна вроде все в порядке, но он и без проблем странный. — Что предлагаешь? Вернуть их назад владельцу? — Не знаю. Там их уже не ждут. В следующем месяце набор трейни и Ши Хек ясно дал понять, что не верит, что они восстанут из пепла. — А ты? — А я делаю все, что могу. Но боюсь, что, если надавлю сильнее они сломаются так, что не смогут собраться. — Не всегда хорош кнут, Ди, иногда нужны и пряники. — Меня ты никогда не угощал… — Следил за твоей фигурой, дорогая. Ди только закатила глаза. — А если серьезно Ди, покажи им то, что помогло тебе, когда ты была так же сломлена. Открой им дверь, позволь войти, а потом сделают тоже и для тебя. Ди тяжело вздохнула. Хотела ли Ди кого-то впускать в свою голову? Нет. От головы и до сердца не далеко, а с этим у нее все строго. Никого и никогда. — Сколько у меня времени? — Первый смотр назначен на 30 декабря. Я еще позвоню. Удачи. Ди сбросила вызов и повернулась к раскрытой настежь двери, где стоял Чонгук в мокрой от пота майке. — Много ты понял? Чонгук на удивление много понял несмотря на свой плохой английский, и сейчас смотрел на нее взглядом полным отчаянья. Он поверил, что что-то может получиться, если они постараются еще лучше. Всю неделю он правда старался, даже попросил вернуть индивидуальные занятия. Не грубил. Не перечил. Пил грёбаный чай и спал по расписанию, а она все знала и молчала. — Все со слов «Бан Ши Хек подложил нам свинью». Так нас уже заменили? — Еще нет. — Я просто не понимаю зачем это все? Парни работают до изнеможения стараясь стать лучше, веря в то, что ты вернешь нас на вершину. Парни поверили тебе, а ты сама даже не веришь в успех. И продюсер не верит. Намджун и Джин, тоже это поняли и ушли пока корабль не потонул. — Раз корабль тонет почему ты еще здесь? Зачем ты летел сюда, если не веришь, что все ещё можно исправить? — Я полетел, потому что Шуга и Хёк сказали, что ты наше спасение, а ты оказалась злой мегерой с замашками тирана. У Ди внутри что-то екнуло от той желчи, что лилась сплошным потоком. А брови непроизвольно поползли к переносице. — Ну и вали. Раз тебе плевать на всё и всех. Организовать тебе самолет, чтобы ты прилетел и бухал без вылазки в своей квартире полный злобы и сожалений? Знаешь, такие люди как ты не заслуживают тех усилий, что вкладывают в них окружающие, — щеки девушки полыхали от гнева, а ее голос уже срывался на крик. — Да кто ты такая, чтобы судить? — так же крича ответил тот. Девушка посмотрела в тёмно-карие почти черные глаза полные злости и выдохнув сказала уже тихо. — И то верно. Удачи в соло, Чон Чонгук. С этими словами она прошла по коридору, одевшись вышла из дома хлопнув дверью. — Ты и правда уйдешь? — спросил Хосок в глазах, которого было лишь разочарование. — Чонгук, кто мы для тебя? — попытался лидер в последний раз повлиять на него. — Вы моя семья, но я больше не могу. Я поверил ей, а она… Я ее ненавижу так сильно, вы бы знали. — Мы все поверили ей. Сейчас мы не должны терять надежду, усердно работать и доказать всем, кто в нас не верит, что они не правы, — сказал Хоби. — Нам надо держаться вместе, только так мы сможем вернуться и взлететь, — тихо сказал Тэ. Чонгук слышал, что говорили хёны, но не хотел слушать. Он хотел уйти, поэтому он схватил фуфайку и шапку с варежками и выбежал из дома прямиком в еще темный лес. Ди стояла на крыльце облокотившись на перила, когда мимо нее промчался на всех парах взбешённый Чонгук, которого она проводила взглядом. — Почему ты его не остановила, — выбежал следом Тэхён в расстёгнутой куртке. — Здесь одна дорога, не заблудится. Погуляет и вернется. — А если он уедет в город? — Здесь в радиусе пятидесяти километров ни одного населенного пункта, кроме посёлка. А водитель автобуса, что ходит дважды в день — Дэн. — А если заблудится? — Вернется к ужину. — А если нет? На улице минус тридцать. — Тогда его найдёт Кайла, живого или мертвого. Но тогда я его накажу. — А сейчас не накажешь? — Нет. Ему нужно выпустить пар, пусть лучше так, чем разносит дом. Подождем до вечера, а потом время Кайлы. Ди понимала, что ее вина в том, что у них ничего не получалось, почти стопроцентная. Пока она разбиралась с внешними проблемами парней, они продолжали ломаться изнутри. А сейчас один из них вообще ушёл. Их отношения с самого начала не заладились, но Ди старалась отбросить это и обращаться с ним как со всеми. Но то, как он открыто не подчинялся и хамил напомнило ее саму в семь лет, когда она только попала к Джеку. Она тогда тоже сбежала. Проходила по лесу до темноты и вернулась, где Джек стоял так же, как она сейчас на крыльце и ждал, пока она остынет и вернется. Она не любила доставать на поверхность воспоминания о тех днях, но Чон Чонгук делал это снова и снова. Возможно, именно поэтому она не могла реагировать на него спокойно… Последняя неделя была не такой плохой. Чонгук отдал свой телефон, каждый вечер приходил за ее «волшебным» чаем и перестал выглядеть как зомби. Он все еще не пел, но в остальном прогресс на лицо. Его личный, но прогресс как группы, так и не сдвинулся с мертвой точки. Несмотря на полную изоляцию от внешнего мира парни мало общались. Приемы пищи проходили в тишине, даже когда Ди их пропускала. Нэн удивлялась этому и рассказывала Ди, что парни снова поругались. Но девушка знала, что причина была не в этом. Они боялись доверять друг другу, постоянно держали в голове, что один из них тоже может встать и уйти в любой момент. Они не хотели терять больше никого, потому что было больно и справляться с этим они все устали. Да и Ди не лучше. Построила адамантовую стену шириной в метр и высотой в десять, и на все вопросы не касающиеся дела, не отвечала. И причина всему был страх. Открыться кому-то, довериться, а потом потерять этого человека — больно. Это очень больно. Поэтому «открыть дверь» было для Ди сложным решением, но, если Чонгук вернется сам она сделает это. Она разрушит всю систему, по которой в «JD», «исправляли» и растили звезд. Поэтому она ждала его на крыльце.

***

Чонгук шел по заснеженному лесу, где каждый шаг требовал усилий. Высокие сугробы и ни одного следа человека куда бы он ни пошёл. В голове мелькали ее слова. — «Я бы с удовольствием оставила тебя здесь, чтобы ты продолжал опускаться все ниже, пока не достиг бы самого дна, но другие участники не готовы тебя оставить.» — «А ты прикидываешься крутым, чтобы не было так страшно?» — «Это ты мне скажи, чего ты так боишься, раз запираешься в квартире и напиваешься в хлам каждый вечер.» — «Хочешь бросить группу и стать соло? Ты думаешь мир ждет тебя с распростертыми объятиями? Ага. Как же. Тебя пережуют и выплюнут, как только ты сунешься на большую сцену. Тебя там никто не ждет. Ты там никому не нужен. А здесь есть люди, которым ты не безразличен, и кто нуждается в тебе, несмотря на твои эгоистичные и трусливые поступки.» — «Уходи. Если твоя группа для тебя больше ничего не значит.» — «Ну и вали. Раз тебе плевать на всё и всех. Организовать тебе самолет, чтобы ты прилетел и бухал без вылазки в своей квартире полный злобы и сожалений? Знаешь, такие люди как ты не заслуживают тех усилий, что вкладывают в них окружающие.» — «Удачи в соло, Чон Чонгук.» — «21:00-22:00 — Чон Чонгук.» Чонгук резко остановился, и пелена злобы прошла. И почему Чонгук только сейчас понял, что, каждый раз, когда она говорила ему уходить, она просила его остаться. Ради него самого. Ради группы и фанатов. Даже ради нее. Она говорила о людях, которым он не безразличен, интересно относила она себя к таким людям или нет? Пожалуй, он выяснит это как только доберется до базы. Если доберется. Потому что начался снегопад, а его следы оказывается были не единственными в лесу. Чонгук понял, что он окончательно сбился с пути, когда увидел замершее озеро, мимо, которого он точно не проходил. По ощущениям прошло не больше пары часов, но из-за метели и густых зарослей хвои было темновато. Если его подсчеты верны, то у него около двух часов до того, как окончательно стемнеет. «Ты влип Чон Чонгук», — подумал парень и посильнее натянул шапку-ушанку.

***

Метель шла уже несколько часов и на улице почти стемнело, а Ди замерзшая так и стояла на крыльце пока ее за плечо не потрогала Нэн. — «Не вернулся еще?» — «Скоро придет, наверняка задерживается из-за метели» — «Поставить баню? Ты вся замерзла. Как бы ни заболела.» — «Да. Он тоже наверняка замерз.» — «Вы повздорили?» — «Пустяки. Притираемся.» — «Ужин на столе, милая.» Ди посмотрела на часы 17:01, затем вернула взгляд к темному лесу. Пора. Ди прошла вдоль дома и встала как вкопанная, когда увидела, как, с другой стороны двора у гостевого дома шел запорошённый снегом Чонгук. Он увидел ее и тоже остановился, не зная какой ему ждать реакции. Девушка не смело преодолела расстояние между ними и ударила парня, не сильно, чисто по-женски, в грудь. — Идиот. — Я знаю, — шепнул Чонгук севшим голосом и свалился без сил в объятия хрупкой девушки. Он дошёл. Он дома.