5

Прошла неделя. Тяжелая неделя, где они пахали как трейни. Пожалуй, даже хуже. После первого дня все поняли, что Шуга был прав говоря по «жопу в мыле». А Чонгук понял, что период с 7:00 до 23:00 его бесят. А с завтрашнего дня еще и с 23:00 до 7:00 будут тоже бесить, потому что вчера он выпил последнюю таблетку снотворного. А подходить к ведьме с таким вопросом ему вообще не упало. Спросил он один раз позвонить. Спасибо. Больше не надо. Ладно. Ночи без сна не самое страшное время… Но вот тот самый час с 21:00 до 22:00 он ненавидел всей душой. Потому что ведьма каждый день тыкала его в ошибки. Тут не так спел, тут не так сплясал, тут не то произношение… А он в отместку с первого же урока отказывался от пения. Он не будет петь с ей наедине. Ни за что. На его заявление она лишь хмыкнула, но не настаивала. Мол это твой выбор. Вместо этого она терроризировала его хорягой до потери пульса. Спортивная одежда, что им выдали, была у всех одинаковая. Завтраки, обеды и ужины, были вкусными — но европейскими. Отсутствие интернета выводило из себя больше прочего. Но он молчал. Терпел ради Шуги, которому обещал постараться. Он старался и терпел всю бесконечную неделю, до сегодняшнего дня, когда она вошла в танцзал разминая плечи. — Доброе утро, мальчики. Попрошу вас сдать ваши телефоны. Начались вопросы: «Что?» да «Почему?». — Хосок вместо сна играет в Candy Crush Saga, Шуга слушает музыку других исполнителей, но не пишет свою, Тэхён фотографирует все подряд, чем пугает Нэн, а Чонгук… — Даже интересно… — Лучше бы наконец раскрыл свой драгоценный рот и наконец порадовал нас своим пением или хотя бы хорошим английским… Зря она это сказала. Чонгук не пел — это правда, ни разу. Ни на групповых, ни наедине. Просто отказывался, пропуская свои части и радовался, что тренерша не заставляла, до сегодняшнего дня. Он не пел даже про себя, потому что не хотел. Не хотел петь под ее дудку. — После обеда принесете мне телефоны. А теперь к станку, — скомандовала ведьма своим звонким голосом и прошла пружинящим шагом к углу зала, где стоял музыкальный центр и включила какую-то классику, кажется русского композитора. Она обращалась с ними, с популярной группой, с многомиллионной аудиторий, как с трейни, нет, пожалуй, даже хуже. Самым первым встал с пола Хосок и закинул ногу на станок для растяжки. Тэхён тоже поднялся и пошел. Последним поднялся Шуга, что почти не оставило Чонгуку шансов на групповой бунт. Ведьма смотрела на него с высоты своего маленького роста и на ее губах заиграла улыбка, когда он так и не встал. — Я не отдам телефон, — грубо сказал Чон. — Да я как-то не спрашивала, — безразлично пожала плечами та. В зале в мгновение ока наэлектризовался воздух, когда их гневные взгляды пересеклись. — Ровно неделя и ты уже сдался? Ненадолго тебя хватило. — Я. Не. Отдам. Тебе. Свой. Телефон. — Юнги, твой сосед сегодня хочет остаться без обеда? — Что? — вскочил макнэ кипя от злости. Ему нравилась еда несмотря на то, что та сильно отличалась от их родной остренькой корейской. Она скрестила руки на груди и подошла. — Я предупреждала. Не в ваших интересах бунтовать. Ее усмешка стала хищной, когда она наклонилась чуть ближе положив Чонгуку руку на плечо и шепнула: — Твои друзья оказались куда смышленее тебя, малыш. Они приняли правила игры и играют, потому что нет другого выбора. — Да пошла ты, грёбаная тиранша! Чонгук сорвался на крик и с силой скинул ее руку. Его руку обожгло болью в месте соприкосновения. Больно. А она и глазом не моргнула. — Если хочешь покричать иди покричи в микрофон. Много силы? Теперь будешь колоть дрова. Хоть какая-то польза будет. Чонгук стоял как истукан, пока парни нехотя клали ногу на станок. Шуга покачал головой явно показывая Чонгуку прекратить перечить. Чон смотрел на то, как изящно она показала хореографические упражнения и на лица парней, на которых отразилось тоже, что и на его. — Пятая позиция, Релеве, батман тандю, аттитюд и снова. — Будем учиться танцевать балет? — осторожно спросил Хосок. — Это ущемляет твое мужское достоинство, танцор? — Нет, просто… — Я никого не держу и не заставляю. Можешь составить компанию своему другу и постоять в сторонке. Хосок встал в позицию и остальные с горем пополам тоже. Чонгук хотел было выйти из зала, когда услышал ее слова. — Не так быстро, детка. Он был в бешенстве и еле сдерживался чтобы не почесать кулаки о брусья стены. Ее «детка» выводило из себя хуже прочего. — Не хочешь заниматься сиди в сторонке и смотри. С 8:30 до 12:30 все находятся в танцзале. И Чонгук сидел и смотрел как парни, корчась делали растяжку, потом делали прыжки и повороты с кислыми минами. — Зачем весь этот цирк? — не выдержал Чонгук через пол часа сидения. — Цирк — это то, чем ты занимаешься. А парни дают перезагрузку своему телу и мозгу. Если танцевать одно и тоже много лет подряд, ты ничему не научишься. — Мы айдолы зачем нам балет? Ди не ответила, а парни осуждающее смотрели на него. Мол не зли ее. — Чон Чонгук, обеда ты уже лишился. Если и дальше продолжишь испытывать мое терпение, ужина ты тоже лишишься. — Да плевать. Хоть неделю мори голодом может тогда я наконец сдохну, и ты наконец отвянешь от меня. На лице тренера появилось какое-то странное выражение, она отвернулась и пошла к станку. — Продолжаем. И раз… Чонгук вышел из зала хлопнув дверью. Она вила верёвки из парней и, кажется, всех все устраивало. Она говорила «фас», и они кидались без разбору. Между парнями уже давно не было близких отношений и Чонгук не знал какие отношения у остальных с ней. Один раз он увидел после индивидуального занятия Тэ выходящего из танцзала с счастливой улыбкой… Шуга и слова плохого не сказал о ней, не смотря на стоны боли от уставших мышц. Хосок внимал каждому движению, что она показывала, каждому слову, что говорила. Видимо он один не ослеп от ее ореола красотки с тремя Грэмми. Да что в ней такого? Ну спела она песни, которые наверняка писал кто-то для нее. Ну ходила в маске, наверняка это пиар-ход. Оказалась не уродиной и что теперь нужно залезть под ее каблук? Да хрен там. Хотелось ли ему все бросить? Безусловно. Бросит ли он? Нет. Ребята терпят, потому что верят, что смогут все преодолеть и вернуться. Верил ли в это сам Чонгук? Нет. Тем не менее он сделал пару глубоких вздохов и спустился в танцзал. Где уже не играла музыка, а ребята стояли у доски с расписанием. — Что там? — спросил Чонгук, заглядывая через плечи парней. — Сам посмотри, — сказал Хосок и подвинулся. На доске все осталось без изменения кроме одной надписи. 21:00-22:00 — Чон Чонгук. Вся неделя, где стояло его имя, была вычеркнута. — Что это значит? — не понимая радоваться или нет переменам. — Как ты и хотел она оставит тебя в покое, — сказал хмурый Шуга и пошел в душевую.

***

Чонгук спустился в зал для тренировок, после того как пропустил обед. А когда Ди вошла и начала занятие понял, что она вычеркнула его не только из расписания, но и из членов группы. Она не бросила ни единого взгляда на него, постоянно поправляя других участников. Сама показывала, где и как они ошиблись, а не говорила свое «еще раз». Она сосредоточилась на тех, кто ее слушал, а на него она больше не будет тратить свое время. Осознание этого, кольнуло Чонгука, но не так сильно, чтобы переживать об этом. Даже его телефон она не забрала. Мечта сбылась она наконец-то от него отстала. За всю неделю она не сказала ему ни слова, а ребята если и общались, то односложно. Они не попрекали его, но их пристальные взгляды говорили куда красноречивее. Чонгук и сам понял, что он облажался. Вопрос лишь в том, как это исправить? В конце недели завершился марафон «станцуй то, что не умеешь», за который парни танцевали все подряд от балета до брейка. Чонгук ходил хмурый из-за проблем со сном, а тренерша (тиранша) требовала все больше. Она часто хмурилась и переходила на крик, когда кто-то из парней ошибался, но не обращала внимания даже если Чонгук просто вставал посреди хореографии и не двигался с места. В воскресенье индивидуальных занятий не было, потому что у Ди появились какие-то неотложные дела, и она уехала. А все парни после ужина устроились в гостиной, где впервые могли без риска нарваться на неприятности включить телевизор. Которой показывал «снегопад» по всем каналам. — Даже телевизор не посмотришь… — удрученно вздохнул Хосок и выключил. — Подожди Хо, — сказал Тэхён и подошел к телевизору, под которым видел DVD проигрыватель. Сделав пару несложных манипуляций, он подключил его к телевизору. — У моей бабушки был такой. Осталось только найти диски… Разделимся? — Ты уверен, что они есть и мы не потратим наши драгоценные минуты отдыха в пустую? — спросил сонный Шуга. — Нет, но вариантов чем еще здесь заняться у меня нет. — У меня есть. Как на счет чтобы сбежать, пока ее нет? — сказал Чонгук и получил три неодобрительных взгляда в свою сторону. — Пойду поищу внизу, — сказал Тэ и спустился в подвал. Шуга пошел на второй, а Хосок пошел в сторону кухни. Чонгук, чтобы не накалять обстановку тоже принялся за дело и нашел чулан под лестницей, забитый всякой всячиной. Коробка с дисками стояла прямо у входа, но внимание Чонгука привлекла другая коробка в самом углу, плотно замотанная скотчем. А вот это интересно. — Нашел? Хосок появившийся из неоткуда напугал Чонгука и тот подняв коробку с пола передал ее другу. Вернувшись в гостиную, парни стали перебирать диски. — Тут фильмы на восьми языках, но корейский только один «Дорога к дому». Кто смотрел? — О немой бабушке и её избалованном внуке? — спросил Шуга. — Наверное. Можем, конечно, посмотреть «Унесенные ветром», но он на английском. На этих словах Ким поднял глаза на Чонгука. Достали вы со своим английским. — Смотрите, что хотите я пойду спать. — Ты не спишь, — сказал Шуга в слух за что макнэ чуть не двинул хёну. — Почему ничего не сказал? — спросил Хосок, но не дождался ответа. «Потому что вы на ее стороне», — так и осталось не озвученным. Чонгук пожал плечами и ушёл в комнату.

***

03:21 Чонгук снова не мог уснуть. В голове было так много мыслей. Мозг подкидывал все, что он так старался забыть. Момент в разгромленном кафе, где Джин с разбитым носом смотрел на него и говорил, какое Чонгук эгоистичное чмо. Прощание с Намджуном, где Чонгук ревел и просил того не уходить, но тот все равно ушел. Момент, где Бан Ши Хёк показал, как упали рейтинги. Взгляд мамы полный сожалений, когда тот кричал на нее. То выражение лица ведьмы, когда она поставила на нем крест… Чонгук потянулся за водой. Кончилась. Встав с кровати, он в трусах побрел на кухню. Проходя мимо танцзала, он услышал ритмичные шаги и приоткрыл, чтобы узнать кому из парней не спится. Чонгук уставился на Ди в своей обычной мешковатой одежде танцевала в наушниках спиной к нему странный танец, сочетающий в себе несколько стилей. Это было красиво на столько, что Чонгук не мог оторвать взгляд. А когда танец закончился, и она повернулась, в ее глазах блестели слезы. Слезы? У ведьмы? — Чего не спишь? — спросила она, смахивая слезы, пряча все под маску холодного безразличия. — Не спится. А ты? — Тоже. Сейчас она выглядела как-то иначе, как человек, а не ведьма и Чонгуку впервые не хотелось спорить или ругаться. Ди подошла к нему и протиснулась в проем, который заслонял парень. От нее пахло чем-то цветочным, а ее лоб блестел от пота. — Иди за мной, — сказала она тихо и вошла на кухню. Там Ди поставила чайник и насыпала листьев в заварник. Приготовила две кружки и повернулась к парню лицом. — Сядь. Не сверкай голым задом. — Я в трусах. — Я же не хожу при вас в белье, хотя это мой дом. Чонгук ухмыльнулся, а затем представив эту картину в голове, перестал. Опасно думать о таком сидя в одних трусах… Несмотря на то, что она ведьма — она все же девушка… Как бы Чон это не пытался отрицать. Тренерша залила кипяток в заварник, подождав, наполнила их кружки доверху добавив две ложки мёда и протянула Чонгуку. — Пей. Помогает уснуть. Чонгук помнил выражение лица Тэхёна, когда тот решил отведать этот чай. Он сделал осторожный глоток. Сладко, горько, немного отдает мелиссой. Не так плохо, но кофе, что готовила Нэн, вкуснее. Чонгук смотрел на свой напиток не отрываясь, когда сказал, то, что не решался сделать раньше. — Извини. — Это лишнее. Меня нисколько не задевает твоя ненависть или грубые слова. Те, кто действительно заслуживают извинений — это парни, которых ты тянешь на дно своим упрямством. Ди поднялась с места и ушла, оставив парню пищу для размышлений.