8

Утром на завтраке всем, кроме Чонгука было неловко. Хотя и Чонгуку было, но не из-за вечера, а из-за нового правила «все на английском». Ему постоянно приходилось спрашивать Ди «как сказать» или «что он сказал», но, к его удивлению, она отвечала на все вопросы и даже не злилась, когда они были тупыми. — Поэтому для таких игр и нужен алкоголь. Напился сказал, ничего не помню и дело с концом. А тут сиди и сгорай, — заключил Шуга. — Запиши на бумажку и сунь в коробку, -предложила Ди. — Правда можно? — удивился Хосок и понес тарелку в раковину чтобы помыть. — Конечно. Все кроме Чонгука смогут распаковать бутылочку и выпить. — А я почему не могу? — Детям нельзя алкоголь. Они с него буйные, а мой драгоценный чай не действует на таких. Чонгук хмыкнул. Вроде обидно, а вроде и нет. — Все парни, идите повторите все в последний раз, а завтра начнем учить новое вместе. Ди переживала что, начав ковырять их болячки они оттолкнут её и замкнутся еще больше, но все было наоборот. Парни впервые в ее присутствии говорили то, что думали (Ким Тэхён не в счет). Слова их бывшего лидера кружились на репите. — «Они не те парни с кем я выступал, сейчас они лишь оболочка. Останься я еще на день и стал бы таким же как они.» — «В тот день я был первым кто доехал до Сокджина, я был тем, кто позвонил в скорую, и только я один читал его записку, в которой слова резали как нож по сердцу.» — Все в порядке? Ты выглядишь так будто у тебя что-то болит, — заметил макнэ. Ди перевела взгляд на Чонгука нервно кусающего щёку. — Все нормально. Нормально ли, что она плакала почти всю дорогу в самолете, когда вспоминала их с Намджуном разговор? Как он вспоминал те дни, когда у них не было ни денег, ни славы, но у них была их мечта и кем они были друг для друга. Ди плакала, потому что парни сами не понимали, как им повезло что, когда все рушится они все еще могут опереться друг на друга. Когда рушился ее мир рядом не было никого. От мыслей ее отвлекла Нэн вплывшая в кухню держась за сердце. — «Милая, мне как-то нехорошо.» Ди сорвалась с места и уложила Нэн прямо на пол. Женщина как-то странно дышала с хрипами и Чонгук поспешил к ним. — Что я… Что мне сделать? — Бегом дуй на третий этаж и принеси черный чемодан с кушетки. Ди начала закатывать Нэн рукава и штаны и Чонгук пулей полетел наверх. Он не видел ничего, кроме нужного ящика в большой комнате с покатым потолком, а потом так же быстро с тяжёлым чемоданом сбежал вниз. Он поставил его перед Ди, и она расстегнула его. Там были какие-то приборы с присосками и рукавами, так же много ампул и шприцов. Ди одела рукав Нэн на руку, сама взяла стетоскоп и стала слушать, пока качала грушу. — Черт! — прошипела девушка и кинула Чонгуку ключи от машины. — Заводи и жди нас там. Когда Чонгук выходил Ди уже колдовала с другим прибором с присосками. Чонгука потряхивало, на Нэн лица не было, а Ди выглядела так будто разревется в любой момент. Чонгук вошел в гараж, где стояли три машины «буханка», «нива» на больших колесах, «Toyota Land Cruiser 200» и «снегоход». Он снял блокировку и сел за руль тойоты. Пока машина грелась он ждал их на крыльце, а потом Ди и Тэхён вывели Нэн под руки и уложили на заднее сиденье. — Я могу поехать с тобой, — предложил Тэхён, но Ди мотнула головой и залезла водительское место большой, но удивительно подходящей ей машины. — Чонгук поедет. Вы занимайтесь, если не хотите везти меня как Нэн в больницу после приезда Джека. Тэхён проводил взглядом садящегося на пассажирское сиденье Гука, но ничего не сказал и отошел, когда ворота гаража стали подниматься. Ди сидела сжатая как пружина и смотрела на дорогу, а Чонгук по очереди смотрел то на нее, то на почти спящую Нэн и ничего не говорил. Они проехали поселок и выехали на основную трассу, где Ди прибавила газу. Она протянула ему свой спутниковый телефон и продиктовала номер и Чонгук набрав, приложил ей к уху. Плохая дорога плюс скорость за двести. Она кивнула, а когда там ответили она что-то говорила, перевела взгляд на часы на приборной панели потом спидометр и сказав еще пару фраз разговор завершился. — Достань из пакета у тебя в ногах коробку с флэшками и включай их по одной, меняй через каждые тридцать секунд. — Зачем? — удивился Чонгук такой странной просьбе. — Просто делай. Без вопросов, — рыкнула на него Ди и Чон сделал. По салону полилась тихая музыка, а затем начала петь девушка на незнакомом языке, когда прошло тридцать секунд он поменял флэшку и там читал реп на английском парень с приятным голосом. Она нахмурилась и махнула рукой, и Чонгук поменял. Когда флэшки закончились она попросила включить до конца номера 3, 7, 15 и 21. Чонгук повернулся на Нэн, она лежала с закрытыми глазами и ее грудь вздымалась уже спокойнее. Чонгук не понимал слов, о чем поется в песне, но слушал прекрасный голос девушки и постукивал пальцами по колену в такт. Ди припарковалась у больницы в каком-то городе, где к ней тут же подбежали, двое с каталкой, куда сразу погрузили Нэн и завезли внутрь. Чонгук пошел следом и только в помещении вспомнил, что он без маски, но обернувшись по сторонам не увидел ни одного человека, кто бы его узнал. Затем он окинул себя взглядом и понял, что даже в Корее, его фанаты не узнали бы в таком виде. Отросшие волосы, щетина на щеках, фуфайка и валенки с галошами. Смех, да и только. Он посмотрел на Ди выглядевшую примерно так же. Тоже в валенках, в шапке-ушанке и в белом тулупе, но она выглядела так будто это последний писк моды и совсем не смущалась. Чонгук улыбнулся и пошел за ней. Изоляция изоляцией, а он айдол и должен следить за собой. Ди села в приемной на стул, пока врачи покатили Нэн по длинному коридору в какую-то комнату. Она сняла шапку и зарывшись пальцами в волосы поставила локти на колени скрываясь от мира за золотой «занавеской». Она сидела и не шевелилась до тех пор, пока к ним не подошел врач с улыбкой на лице. Ди задавала какие-то вопросы, а затем доктор обнял ее и похлопал по спине, лишь тогда ее плечи расслабились. Она попрощалась с доктором, и они пошли по коридору, где в Чонгука врезалась какая-то девочка в бандане и с капельницей на колесиках. — Ди? — назвала имя девочка и Ди присела на корточки и крепко обняла ее. У них начался какой-то диалог, где девочка смеялась, а спутница Чонгука счастливо и так красиво улыбалась. За все время знакомства он в первые увидел ее улыбку. Ди взяла девочку за руку и пошла к лифту. Они поднялись на третий этаж и пошли к одиночной палате. Где девочка заползла на кровать, а Ди ее укутала и взяла книжку с тумбочки, чтобы прочитать сказку, но девочка вернула книжку на место и что-то сказала Ди, а потом посмотрела на меня. — Она просит тебя спеть. Чонгук встретил внимательный взгляд девочки и покачал головой. Тогда девочка устремила взгляд на Ди и та, пожав плечами запела. Она пела «Калейдоскоп» с последней церемонии, где она выступала. Она пела красиво и очень эмоционально, так что пробирало до мурашек. Эта песня была о скоротечности жизни, о взлетах и падениях, о любви и нежности. Чонгук не помнил перевод дословно, но это было не к чему он просто наслаждался ее звонким мелодичным голосом. Посидев еще немного, Ди обняла девочку и закрыла дверь в палату. — Ты мне не нравишься, Чон Чонгук. Не люблю трусов и эгоистов, — сказала девушка бесцветным голосом. — Я не мог спеть. Ясно? — сказал парень раздражённо. — Ясно. Да не пой хоть никогда больше. Только потом не жалей о упущенных возможностях. — Ты не знаешь почему я не пою и не можешь судить. — «А ты, Чон Чонгук петь стал отвратительно, либо пой хорошо, либо не пой совсем.» Этими словами Джин бросился с горяча, и ты запомнил? Стал использовать их как оправдание и отговорку, вместо того чтобы стать лучше, ты сдался. Потому что ты трус, Чон Чонгук. — Ты не сталкивалась с хэйтом изо дня в день, где все говорили, что я пою все хуже и хуже. — Это я не знакома с хэйтом? Ты забыл, что я такой же продукт индустрии, как и ты, со всеми вытекающими. Только вместо того, чтобы соглашаться с ними я доказывала, что они не правы. А ты согласился и проглотил. Ди уже не сдерживалась и говорила почти криком на корейском, чтобы он понял и запомнил каждое ее слово. Чонгук смотрел на нее как в тот день в его квартире, с ненавистью, болью, страхом и сейчас Ди знала, что пора остановиться, но не смогла из-за той девочки с лейкемией на последней стадии. — Таланты выделяются, а бездарности выделываются. Она видела, как Чонгук вздрогнул. Видела, что отразилось в его глазах и отвернулась. Это был ее контрольный выстрел в голову. Если сейчас он сломается, он уже не оправится. Ди скинула хрупкую вазу со скалы в надежде, что ее парашют раскроется.