12

Чонгук этой ночью почти не спал, точнее спал, но сидя возле кровати Ди. И плевать он хотел на третье правило, оно было забыто, как только она отключилась. Он сидел как идиот слушал как та дышит, будто она смертельно больная. Чонгук никогда так сильно не волновался, потому что он не понимал, что с ней происходит и как помочь. Она даже во сне стонала от боли, и он вскакивал и просто смотрел на нее. Ближе к шести он все же провалился в сон, а когда проснулся ее в кровати уже не было. Чон спустился вниз и обнаружил Ди на остекленной веранде. Она сидела в кресле к нему спиной и держала в одной руке травяной чай. Ее длинные золотые волосы были собраны в небрежный пучок, что открывало вид на ее шею, на которой он раньше не замечал вертикальный тонкий шрам, а поверх него была татуировка на незнакомом языке. Чонгук сел в соседнее кресло и посмотрел на такое умиротворенное и немного сонное лицо. Ди смотрела на снег, идущий за окном, на еще темный лес и едва виднеющееся озеро и выглядела так, будто-то, что произошло вчера было пустяком, а не чем-то из ряда вон выходящим. Чонгук старался не разглядывать ее и с треском провалился. — Так и будешь пялиться или задашь уже те миллион вопросов, что написаны на твоём лице? — сказала она будничным тоном, переводя взгляд на него. Он никогда особо ее не рассматривал, но сейчас в своем растянутом бежевом свитере, домашних шортах и теплых носках почти до колен она выглядела красивой. Желтый свет красиво подсвечивал ее сзади так что ее аккуратные черты лица смягчились, а ее глаза обычно светло серые больше походили на графитовые. «Красивая.» Как только это слово промелькнуло у него в голове парень отвернулся и сложил руки в замок. — Как переводится твое тату на шее. Ди усмехнулась, но все же ответила. — В переводе с арабского это «Все в порядке, пока ты можешь дышать». Чонгук ждал от нее пояснений. Она наполнила из самовара свою кружку и налила еще одну, прежде чем продолжить. — Пять лет назад после моей третьей церемонии меня сбила машина и я серьезно пострадала. Переломы срослись, кровотечения зажили, а вот моя головная боль никуда не делась. — То, что я видел вчера не похоже на простую головную боль. Объясни. Девушка сделала большой глоток и перевела взгляд на лес. — В следствии сильного удара головой, у меня начались сильные мигрени. Еще частичная потеря запаха и вкуса. — Как часто это происходит? — Если соблюдать правила, то обычно не больше раза в месяц и все не так плохо, обычно. — Это лечится? — Нет. — Кто-нибудь из близких о них знает? Она отрицательно мотнула головой занимая более удобную позицию. — Даже Джек не в курсе. Я всегда справлялась сама, а то, что произошло вчера… Спасибо тебе… Казалось, она собиралась сказать что-то еще, но она чуть покраснела и замолчала. Надо же такая уверенная девушка и вдруг такая робкая. Такая открытая и неловкая она была чем-то новым, что невольно вызвало улыбку умиления, которую она конечно же заметила. — Если ты хоть кому-то скажешь об этом, я утоплю тебя в прорубе. — Я думал ты скажешь сварю тебя живьем в котле… Она не оценила шутку и ждала пока он скажет то, что хотела услышать. — Я никому не скажу. Обещаю. Чонгук протянул мизинец как обычно делал это с парнями, а поняв, как это по-детски, хотел было опустить руку, но маленький мизинец Ди обхватил его и сильно сжал. — Что бы не случилась сохрани это в тайне. Это очень важно. Чонгук смотрел на ее немного хмурое лицо и хотел лишь одного, чтобы больше он никогда не оказался рядом, когда она такая иначе это могло бы плохо закончиться для него. Ведь такая слабая и ранимая, кажется, начинала ему нравиться. Они посидели еще немного, допили чай и пошли на кухню, где начали готовить завтрак. — А как ты готовишь, если не чувствуешь вкуса? — По рецепту. Поэтому никогда не знаю, как получилось, а просто смотрю на ваши лица, когда вы пробуете. — А спросить? Девушка лишь улыбнулась. Она не любила признавать свои слабости, даже в таких вещах. Ди командовала, а Чонгук выполнял. Мыл и нарезал овощи, клал в кастрюлю, пока девушка говорила соус. — Твое тату… — Попробуй как по соли, — Ди поднесла поварёшку к его губам и смотрела за реакцией. — Вкусно. В этот момент в кухню вошел сонный Тэхён и замер от увиденного. Ди улыбалась пока Чонгук задумчиво облизывал губы. — Доброе утро. Я думал моя очередь готовить завтрак. Тэ налил себе воды. — Мы встали рано, — сказал невозмутимо Чонгук складывая грязную посуду в раковину. — И решили тебе помочь, — сказала Ди доставая тарелки. Тэ удивлённо поднял брови в немом вопросе, но Гук его проигнорировал. Позже спустились остальные. Тэ сидел и ковырялся в тарелке, когда Шуга спросил. — Вы вместе уехали вчера? Девушка утвердительно промычала. — Вы поздно вернулись, — заметил Тэ. — Задержались в больнице у Нэн, — тут же ответила Ди не отрывая взгляда от тарелки. — Чонгук это ты оставил те листы у меня на тумбочке. Парень кивнул. Чонгук и вправду написал кое-что, чтобы успокоиться и упорядочить мысли, пока Ди посапывала. — Это можно использовать в одной из песен. Мне понравился посыл и мысль достаточно глубокая, хоть и написано с ошибками. Чонгук улыбнулся впервые, Шуга говорит ему, что его писанина не мусор. Взгляд Чона привлек Тэ, который без отрыва смотрел на него. А когда их взгляды пересеклись сказал: — Я тоже написал несколько строк, может и мои используешь? — Я ничего не видел больше. О чем там было? — Два парня влюбились в одну девушку, один и раньше играл по правилам, а другой как бульдозер пер без разбору. В итоге первый закопал второго на заднем дворе и остался со своей любимой. — И какой смысл? В любви же как на войне. Все средства хороши, — сказал с набитым ртом Хосок. — Согласен, — подтвердил Шуга, не обращая внимания на пристальные взгляды двух парней, метающих друг другу взгляды-молнии. — У нас заканчиваются продукты. Кто хочет в магазин? Тэхён и Хосок подняли руки. — Хорошо. Ди написала список из двенадцати пунктов. А потом пробежалась по списку и с улыбкой дописала «Чупа-Чупс для ребёнка». — Тэ водил механику? — Э… Ди вздохнула и протянула ему ключи от Тойоты. — Не угробь мою детку и Хосока. — Хорошо. Он взял список из ее рук соприкасаясь с ней пальцами и вышел из кухни. — А деньги? — Они не нужны, просто напишите, что взяли в тетрадке и поставите номер дома «№1». — Что это за магазин такой, где не нужны деньги… — Обычный сельский магазин. Когда парни ушли она повернулась к Шуге. — Ты сам что-нибудь написал? — Ничего годного. — Тогда пойдешь со мной. Будем искать твое вдохновение. — А я? — Ты отстаешь. Повторяй хорягу, пой песни, учи английский. Чонгук вздохнул и пошел в зал. Все вернулось на круги своя. Ну почти все… Шуга шел по лестнице на третий этаж с опаской. Ди шагала впереди и открыла перед ним одну из дверей. — Это моя сокровищница. Шуга вошел в студию звукозаписи всю обклеенную текстами на разных языках вместо обоев. В комнате был небольшой диван, кресло, аппаратура, а по другую сторону стекла стоял микрофон, и Шуга сглотнул. Он так давно ничего не записывал, что сейчас испытывал волнение, как перед первым разом. — Ты хотел записать фит? Давай запишем. — Я пока не думал, о чем будет песня. — Так давай подумаем. Я никуда не тороплюсь, — солгала Ди. Шуга судорожно пытался придумать хоть что-то и снова — ничего. — А как насчет того, что нас объединяет? — И что же? — Фанаты. Давай напишем песню о наших фанатах. Шуга посмотрел на спокойную и расслабленную Ди, и впервые за долгое время знал, что у него получится. Он не знал с чего начать, но закончат они сто процентов с хитом. Они обсудили общую структуру, Ди развалилась на диване и отстукивала ритм, когда Шуга перебирал клавиши на синтезаторе. — Есть идея. Послушай-ка, вот это. Ди открыла какую-то папку на компьютере и в колонках зазвучал классный бит. — Хорошо. Кто писал? — Один мой знакомый. Думаю, попросить его написать для нас что-то в этом роде. Мой высокий голос на припев, а твой рэп возьмем в куплетах. — Ты же тоже читаешь. — Ты же не можешь спеть, а это фит. Работа должна быть общей. У меня море так и не выпущенных песен. Поэтому тут руководить и продюсировать будешь ты. Я буду лишь петь и предлагать идеи. Шуга ощутил волнение от возложенной на него ответственности, но кивнул. Спустя три часа они довольные от первых шагов спустились вниз, где услышали крик из танцзала. — Хватит. Хватит! Перестаньте! Ди распахнула дверь и увидела валяющихся на полу парней. Чонгук сидел сверху на Тэ с разбитой губой и рассечённой бровью, а у Тэ уже наливался фингал под глазом. Хосок держал сжатую в кулак руку Чонгука из последних сил. — Чон Чонгук! Крикнула Ди и все в зале перестали дышать.