Глава 1: Альфа

Я вломился в дверь и рухнул на пол, пока долбанная сигнализация выбивала последние остатки мозгов. Перебирая ногами, я встал, осмотрелся — ни одного выхода, только окно. Подбежал к нему: облом. Четыре этажа убили моё желание прыгать. А услышав шаги, я понял, что и убивать себя не придётся — каратели сделают это первыми. Ведь я не намерен сдаваться этим сволочам. Опрокинув стол, я юркнул за него, достал пистолет и глянул в обойму - шесть патрон явно надсмехались надо мной, но уже плевать, сунул и передёрнул затвор и навёл дуло на тёмный проход, освещаемый красной сигнализацией. Если уж они и возьмут меня... то только мёртвым.

За год до ранее оглашенных событий.

2016 ГОД

Просвет... Просвет... смотря на эту потрепанную многоэтажку появляется одно желание - смешать свою мочку с керосином и сжечь его на хрен, работа настолько хороша, что когда ехал в автобусе, появилось желание давануть на глаза каждому дабы не видеть их лица, что ели-ели моргают так ещё и бурчат себе под нос, оторвать бы его к чертовой матери дабы подслушивать больше. Будь я журналистом, записал бы статейку на форуме где сидит по двадцать человек онлайн а страница забита рекламой порнухи и казино, написал бы о занятии что вызывает психопатию. Мне наверное надо купить кружку - я люблю свою работу как это делают ублюдки из фильмов - может тогда будет веселее? И вот я здесь. Стою и глазами хлопаю, пока все остальные мимо проходят в адские ворота. Изо рта воняет, глаза слипаются, будильник проспал, харю не мыл. Картина маслом: Стоит сотрудник скрипя зубами и вскинув бровь, бормоча под нос что-то там про ущербности бытия. Будь я художником, написал бы картину и в младших классах какая нибудь уже еле открывающая рот бабка учительница, рассказывала о гениальности моей меланхолии и заката капиталистического мира, а я бы с гордой ухмылкой пересчитывал бы деньжатки, потому-что в гробу я видал всю эту философию когда даже на хорошую машину не хватает. Я прошёл внутрь, а затем уже и в туалет, в зеркале меня приветствовал... Ну какой-то паренек, не знал бы я, что это я, понапридумывал бы сотню каламбуров, над такой-то чушкой не грех и пару шуток пустить, для разогрева... Хотя учитывая то, что у меня мятая рубашка и помятое лицо, я бы скорее подумал что напился и вижу в отражении бездомного. Плеснув водицей на лицо, я вымыл гной из глаз и глядим ещё раз - ну это всё ещё я, но теперь моё лицо не походит на сгнивший персик а уже скорее на одну из разновидностей обезъян. Я подравнял шерстью на голове, в простонародии называемой волосами, ну хоть что-то осталось от людей. Выход, лифт, второй этаж, сел на место, стены давят, хлам олицетворяет хаос, а забитая моя почта с тысячими проектов с пометкой: "Важно!" которые ЕСТЕСТВЕННО дадут миллионы нашей корпорации - я уже представляю как дуло дробовика упирается мне в рожу и я нажимаю на курок, пока охранник давясь кофе, видит как разлетается моя черепушка, украшая нудное дрочево в виде стен. Тело же само повело меня к выходу, но там поджидал меня с улыбкой и тычком в груди - фиолетовый телепуз, что расплывался в улыбкой, не иначе как поймал добычу. — Так, Ной, ты опять идёшь курить на два часа в толчок оставляя мне всю работу, так? Помню учёбу в младшей школе, как наслаждался тем, что мог дать кому-то в нос и он бы плакал мазюкаясь в крови, пока я хохотал бы рядом при такой-то сладкой картине мести: — Слушай, не мог бы ты пойти на... Меня остановила рука, что легла мне на плечо, ну как легла... Вцепилась как чёртов орёл. Повернув голову - я увидел Поли - она же красно шёрстная, давалка, сирена, медуза горгона - ну и ещё более ста постыдных прозвищ, что придумали такие же зевающие мудилы как и я. Она же начала свою лекцию, с гордым вожделением, кажись ей не хватает поднять пальчик вверх как делали умненьки философы, потому-что это хоть как-то бы замаскировало бы орду бесов летящих из её рта распинать меня на кресте за малейшее, ранящее её беглую душонку - словцо. — Ной, организация Пр- — Просвет не допускает ненормативной лексики и прочую дрочь! Да-да я помню! Она дернула меня, я закатил глаза и проворчал: — Мэх, извините, такого НЕДОРАЗУМЕНИЯ более не повторится. — Ты говоришь это... — Мне насрать. Она потёрла переносицу и поправив юбку, тысяча огоньков летало в её глазах, если буду представлять, что уже неё там в голове - наверное я забьюсь в уголочек, покусывая ноготочки и еле дыша, ибо это было бы ничем иным как файлом смерти, прокручивающим твои мозги через мясорубку. Выбито, скорее там уже всё выбито каким нибудь доминантным пареньком с выше, что давит ей на голову, ведь никак иначе не объяснишь её тупости, хотелось бы верить, что она не настолько тупа и это просто обстоятельства, иначе следующему поколению в конвульсиях придет кончина. Но она всё же, скрипя зубами, да открыла рот: — Просто иди на хер, Ной, хотя-бы на работе ты можешь не вести себя как... Я недослушал и свалил курить заветное мне самим господом богом, Вальдоро, слыша позади себя диалог: — И как ты терпишь этого... — Я не терплю, поверь всыпит ему... Греть уши дело славное, инфы понаберёшься, но сегодня я не намерен слушать чужое дерьмо, своего и так вагон. Зашёл в кабинку и присел, закуривая и... Мои лёгкие заполнились выхлопным дымом от машины, а губки онемели. С выпученными глазами, развернул упаковку сия папирос вышедших из ада и лицезрел - Демел - Святая божья матерь... Даже здесь мне выносят мозги. С неумолимой скоростью, пол пачечки улетели за часок другой, лёгкие кажись свернулись в один комочек в предсмертной агонии, ну ничего, ещё потерпят, если запретят сижки, повешусь в сарайчике в полу-тёмненькой обстановочке, как делали мужчины до появления психотерапевтов, а учитывая цены на них, пожалуй это вариант эконом плюс. Выйдя, я с наивной как школьник улыбкой, глянул на наручные часы. Прошёл всего один час, а стрелка минут кажись посмеиваясь надо мной, медленно шла. Может добить пачку? Хотя нет, тогда я помру, а если я помру то я не смогу по сто раз в день курить. В любом случае не важно, глянем что на почте. Ещё миллион писем с проектами которые "естественно" будут мною сделаны и... Письмецо, с заглавием в сорок тысяч долларов, сердечко яростно застучало, ладошки вспотели, а ухмылка уже сияла на лице что кажись наконец получила радостную эмоцию и я кликнул. vttps://mail.Nbox/mail/u/1/#inbox/FMfcgzQcqbVrBDKstfwcbdpBwFgCJPdM $40,000 Входящее Адам <projectprime@Nbox.com> Кому: мне Сегодня он в городе, улица Либерти Авеню 17 - зайди ко мне в кабинет для получения оборудования и диалога, у нас изменения в системе, должен будешь внимательно меня выслушать и всё понять и тогда за успешно выполненную работу ты получишь обещанные деньги. Изменения? Интересное какие, наверное опять сократить зарплату под предлогом финансовых трудностей пока ты на этом совещании ублюдков, жадно заглатываешь егермейстер? Пришёл бы и плюнул бы ему в стакан, плесканув на рожу и по дурацки посмеиваясь, иначе никак ты не победишь данное лицемерие. Встав, я двинул на седьмой этаж и первый же кабинет направо. Открывая дверь, меня встречает несколько лучей солнца из панорамного окна, запах принтера и бодрый цитрусовый парфюм ласкающий ноздри, на стуле же сидит с улыбкой Адам - серошерстный мой начальник в чёрном пиджаке да рубашке, пафос его конечно во всей красе, но мой мозг яростно отказывает принимать данные понты ибо никак иначе быть не может, учитывая то, как я скрипю зубами при виде всего этого - "Делового" лицемерия, ну и хер с ним. Каким бы понторезом он не был, но духи и вид у него явно зачётный. Я сел, а он сложил руки и опёрся на локти: — Что предпочтёшь? Глок или беретту? — А разве есть разница когда я стреляю по телепузам без брони? — Нет, думал может найду личность со схожим фанатизмом по оружию. — Мне без разницы, эстетично или нет - главное чтобы при выстреле голова разлеталась как арбуз. Он цокнул, мотая головой и доставая из стола глок, накручивая на него глушитель: — Как же ты примитивен, Ной, может за это я тебя и люблю, умеешь заткнуть рот и простой в деле. — С каких пор мы перешли на ты? Он докрутил глушитель и глянул на меня, хмурясь, а затем вскидывая бровями и хмыкая: — А ты против? Больно быстренько он перешёл на ты - я его побегушник, что бегает и задыхаясь, поглощает последние крошки, а он мне владыка начальник, что с улыбкой доллары считает, сжигая их кубинской сигарой как в мафиозных фильмах и теперь резко мы общаемся на ты? Сидеть с расплывшейся на всю рожу ухмылкой, не лучший способ завоевать моё положение, скорее получите пулю в лоб, панибратство мной не ценится: — Нет, просто удивлён. — А чему удивляться? Я отношусь к своим подкованным как детям родными и ты не должен быть исключением. — Да-да, спасибо, можно я уже пойду морать руки? — Как скажешь. Адам положил мне пистолет, отмычки и балаклаву, а так же одну обойму и удавку. Я сунул глок в брюки, отмычки в карман тех же брюк и обойму в внутренний карман рубашки, глянул на Адама, а он уже пялил на панораму, подперев голову рукой. Видимо продумывает свой гениальный план по завоеванию моего положения, могло бы быть славным, если бы не так в упор и с лестью про долбанных детей: — Адам? Он дёрнулся и повернулся: — А что? — Ты ничего не забыл? Он нахмурился, мотаясь взглядом по столу с бешенной скоростью и мыча, водя языком по внутренней стороне щеки, пока наконец его не стукнуло по лбу прозрение: — А! Точно! Серый достал мне из ящика кнопочный телефон и кинул мне, я поймал и положил так же в карман, а так же взял пару перчаток со стола и пошёл к двери и уже схватился за ручку, но меня как плетью ударил голос Адама с его вызывающим рвоту - голоском: — Удачи. Я повернул голову, лицезрев ухмылку на его лице и ответил: — Удача для идиотов, я полагаюсь на себя. — Одно другому не мешает, верно? — Вера и действие разное. — А разве вера не является действием? — Является, но оно не практично и выбивает эффективное действие, как например... Я прикусил язык, словно закрыв дамбу, останавливая лавину из продолжения моего изречения: "Вышибить тебе мозги заместо того, чтобы философствовать." — Не напрягайся, Ной, ты хорош когда ты примитивен. Схватить бы его за голову и вбить в стену так, что-бы не один уборщик не отстирал остатки его мозгов, формирующее произведение искусства, что останется в этой помойке как напоминание о моем героическом подвиге, иначе быть не может. Я хмыкнул, а из моего рта вырвалось лживое и наигранное как на детском утреннике: — Спасибо. Выйдя за дверь, попытался залезть к себе в голову, но меня встретило лишь эхо. Пустота. Что это было? Пытался показать, какой я мямля и только умеющий убивать и работать на дядю - крестьянин? Хотел показать львом что прижал котёнка? Или язвительность от своего чрезмерного и вырывающегося как мышь из мышеловки - ЧСВ? Летал в мыслях, пытаясь нащупать истину, но нащупал лишь: "Хрен с ним". За это утро я уже и так ели как, чищу свою голову от всего этой чертовщины. Успел забежать в автобус, места забиты, взялся за поручень и недосып же как последний сукин сын, заявил о себе в виде боли, такой боли, как будто мне пинцетом вызывают по одной извилине, на что мозг ответил самым что ни на есть – ублажающим мое настроение, способом, а именно прокручивая мой дом... Взьерошенная постель, окно открытое настежь, пропускающее импортозамещение морского бриза, в виде весеннего холодка. Ноут, что нагрелся до состояния батареи и американо, ласкающее ноздри дерзким запахом и манящее губы, что так и направят отпить горьковатую и тёмную жижу, с кислинкой малины и закусить все это засохшей пиццей, а потом... А потом я чуть не поцеловал пол, успеваю схватиться за поручень и расталкивая телепузиков, словно мяч для боулинга выбивает страйк. Чтоб водиле, черти жопу рвали в аду, варя в огромном чане в качестве мести за резкую остановку. Я пулей вылетел из автобуса, выслушивая проклятия и маты всех сортов и мастей, а ну и пару комплиментов моей почившей маме, само собой. Порог домика. Балаклава, перчатки. Отмычки скользнули в замке с тихим щелчком, который прозвучал в тишине как выстрел. Дверь поддалась. Я замер в проёме, вглядываясь в полумрак, слушая тишину. Ни шага, ни зова. Ничего. Слишком просто. Пройдя на цыпочках в зал, я застыл в дверном проёме. Спиной ко мне, сгорбившись у монитора, сидел тот самый белый цвет. Его голова ритмично дёргалась в такт невидимой музыке из наушников. Палец сам лёг на спусковую скобу. Я уже видел, как затылок взрывается кровавым фейерверком, заливая экран... А потом — часы возни с тряпкой и оттирателем. Пистолет скрылся в кобуре. В ладони зазмеилась шёлковая удавка. Я сделал бесшумный шаг. Ещё один. И тут — оглушительный грохот посуды слева! Из проёма, словно чёрная молния, метнулась кошка. Я инстинктивно дёрнулся вправо. И встретился взглядом с ним. Он уже вскочил, его рука с рефлекторной скоростью рванулась к прищепке на столе. —Стой! У меня приложение! — его голос сорвался на визг. Мой ствол уже упёрся ему в лоб. Палец почувствовал холодок курка. Ещё миллиметр... —Я тоже был подкованным. Подкованный? Мысль, как осколок, вонзилась в мозг. Бывший? В памяти всплыла картинка: пацан, карандаш в ухе, вскрытая черепушка... За предателей платят щедрее. Хватка на рукоятке стала железной, по моему лицу поползла ухмылка. —За... — Я заплачу больше! — он выпалил, задыхаясь. — Я журналист! Обещаю анонимность! Пятьдесят процентов с каждого поста — твои! Только между нами! Не стреляй! — Что-нибудь на посошок? — Семьдесят! Идеи... Просвет... эксперименты... будущее... Звучало как ебучий школьный доклад, который заказывали за пачку сигарет. Но деньги... Двойная ставка. Я почувствовал, как в груди когтями скребется старый, верный друг — жадность. Я убрал ствол. —Имя? —Коннор! Коннор Уайт! —Что ж, Коннор Уайт... — я сделал шаг вперёд. — Отныне твоя тощая задница принадлежит мистеру Карлу. Подойди-ка сюда. Он сделал роковой шаг навстречу. Моя рукоятка со свистом опустилась ему на висок с глухим, костяным щелчком. Его тело мягко осело на пол. Удавка обвила шею. Я затянул её ровно настолько, чтобы на коже проступил ядовито-багровый след. Любовная записка от мистера Карла. Снимок спящей красавицы улетел Адаму.Телефон, перчатки, балаклава — всё это отправилось в пасть раскалённой духовки с тихим шипением. Я вышел на улицу, оставив в доме лишь запах гари. Дождь полил, окутывая шерсть и одежду, словно волна, уже вижу, как задрачиваю подошву губкой от смеси грязи и я затопал быстрее, стискивая зубы с каждым пролетом пред глазами картинкой, где я работаю домохозяйкой. Дверь со скрипом открылась, прорезая тьму, что под лучами света, раскрыла мне порог с разбросанной одеждой, мэх... Ещё одна куртка летит туда же и войдя в комнату, я с грохотом падаю на кровать. Неужто это... Дзынь-дзынь мать твою! В конце комнаты появился свет от телефона, сопровождающийся рингтоном. Голова моя в порыве лени, вжалась в подушку. Я вздохнул и скрипя зубами, взял телефон с полки и снял трубку; — Ало? — Это Адам, справился на ура, у меня для тебя так же отличная новость! — И что-же? — Отныне у тебя будет напарник! Перед глазами поплыла знакомая картина: вот он, этот ублюдок-напарник, уже отгребает себе половину моих денег, а я в это время, весь в грязи и крови, отдуваюсь за двоих. И эта мысль ударила так, что ярость вывернула нутро наизнанку: — Так стоп, ему же будет уходить половина от... — Всё уже решено! Сладких снов. Я положил телефон на место и застыл, представляя, как ломаю стол в щепки, телефон на осколки об пол, а ноутбук вылетает в окно, я улыбаюсь, выключаю лампу и падаю на кровать снова.