Глава 2: Бета

Лучи света прорезают окно, глаза щурятся, а я сонно стоню, приподнимаясь на локтях. В окнах слоняются телепузики, смешиваясь в одно стадо, нет, скорее пятно на холсте. Рука потянулась за фотографией, маленький телепузик с сияющим словно солнце улыбкой, пялится с отвисшей челюстью на игрушечную железную дорогу, с поездом, где даже скрепления повторяли реальность. Улыбка расплылась на моём лице, скрип и я дернулся, прижав её к груди и повернувшись направо, в проходе стоял он, телепуз с морщинами на лице, белый как и я, в джинсах да чёрной футболке, его голос отдался от каждой стенки: — Многовато ты нынче сынок спишь, видимо реклама нынче требует жертв? — О, да не... Просто в последнее время сбил режим, телефон. — Ага, в моё то время меня сучком били если я не оказывался в постели ровно когда на стрелках часов одиннадцать. Я усмехнулся, м-да... В голове мельком пронеслась картина, мой отец и ещё более морщинистый белый телепуз с нахмуренными бровями и ни малейшего намёка на улыбку, мой ныне покойный дед: — Это упрёк? Или показ вашей доброты в сравнении? — Два в одном! Как кофе. — Пап... Вообще-то кофе три в одном. — Да какая разница! Он провёл по мне взглядом, указывая пальцем на фотографию, я же расслабил руку и дал ему, а он так же расплылся в улыбке, в его взгляде, глаза его метались от детали к детали, от каждой ухмылка только росла: — Ты здесь так счастлив. — В детстве для счастья нужна была лишь железная дорога, тяжело быть взрослым. — Хотел бы вернуться в детство? — Думаю нет, там я не имею ни личности, ни понимания того, кто я и где моё местечко в мире, моим интересом было траву бить палкой во дворе, о чём речь вообще? — Зато битьё палкой по траве между прочем приносило столько же радости, как окончание проекта в свои то сорок! — Но проект то хоть денег стоит и наследие оставит. — Ой да ладно тебе... Зануда, так чё я тебе сказать то хотел... Он чешет голову, вскидывая бровь. Запрокинул голову, уставившись в потолок, пока о синение не ударило в голову: — Точно! Уолтен Кросс... Шагом марш на завтрак! Он вышел, прикрыв за собой дверь, я уже встал и похрустел каждой косточкой без исключения и сделал пять отжиманий за одно, выходя в коридор. Ноги подкосились, я еле успел схватиться за косяк, когда в мой бок влетела такая сила, будто в меня влетел баллистический снаряд. Мою талию обвили тёплые и маленькие ручки, глянув вниз, меня встретила улыбка, что кажись могла ослепить даже всевидящего. Белошерстная девочка, что ели могла дотянутся до моей поясницы, с её губ пошёл тон, что дополнил её довольную ухмылку - манией величия и власти, что сочетались в одном флаконе с нежностью: — Весь мой... — Только сегодня! — Не-а! Каждые выходные! Обещал! — Вообще-то я сказал по мере возмож- Я склонился как пизанская башня при попадании пары ловких пальцев мне прямо в ребра с силой примерно наравне с дятлом, я посмотрел на мелкую бунтарку, что скорчила лицо с такой силой, будто съела с десяток лимонов... Залпом, признание моего поражения не заставило меня долго ждать: — Ладно! Каждые выходные я буду приезжать к наилюбиймешей младшей сестре! Я улыбнулся, а она презрительно фыркнула, задрав голову и ухмыляясь: — То та же. Я встал и мы пошли на кухню, в нос ударил запах яичницы с беконом и кофе, древесный, лёгкий аромат ласкающий ноздри, звук заканчивающей работу кофемашины и выстрелы жиром от бекона. Я пристроился напротив отца, что пил кофе и сестра села рядом, взяв вилку и уже протыкая яйцо, пока меня не кличал командирский, женский голос: — Уолтен Кросс... Я поднял голову, смотря на белошерстную женщину с хвостиком, ростом чуть ниже меня, она сложила руки на груди, задирая голову и пронзая меня взглядом, так вот чьи гены сестре передались... — Чего мам? — Ты спал ещё час чем обычно, всё остыло и отцу пришлось набивать рот, ведь ваше сонное величество... — Мам, необязательно всё с пылу с жару, я просто... — Кощунство! Не смей перебивать мать! Я вздохнул и уже предвидел аки в видении ураган претензий, но она тоже вздохнула и села напротив сестры: — Вот тебе и воспитание! — Она повернула голову к отцу, что залипал в мобилу и отпивал кофеёк, на что мать запрокинула глаза и ударила его в плечо, патриарх же чуть не отправил кофе обратно в кружку, уставившись на матушку справа от себя — Да, Шон? Отец глянул на меня, на сестру и вернулся к матери, протянув: "Э-э-э-э..." и ответив: — Ну я понимаю твоё возражение, но всё же Уолтена я считаю правым. Мама кажись побелела от таких слов, отворачиваясь и возвращаясь к еде, отец же глянул на нас - чего он блин ожидает? Что я прыгну и выкрикну: "Да! Туда эту глупую женщину!"? Отец всё же пустил руку под стол, аккуратно как змей пытаясь пробраться до ноги, но получил по руке и бубнёж: — Предатель... — Эми... Ну ты чего? Я цокнул, насаживая на вилку бекон и куная его в яйцо, забрасывая всё это в рот как в топку и закусывая огурцами, как я и предвидел, когда я поднял голову он уже щекотал её и они сидели довольные, в то время как сестра медленно жевала, смотря на такую: "Глупость" c взглядом полного разочарования в своих опекунах, я усмехнулся и спросил: — Мисс Мария кажется расстроена? — Мистеру Уолтену полагается закрыть рот? — И с чего вдруг? — Когда я ем, я глух и нем! — Ага, жаль пособие по инвалидности за такое не платят. — Хэй! А вот щас обидно было! — А по-моему смешно... — Сексист! — Мизандристка... — Что? — Тебе стоит побыть глухой чуть больше времени... — А вот и нет! Я в интернете найду! — Смотри много чего другого не найди... — А это ещё чего? Я ухмыльнулся, ощупывая свою невидимую бородку: — Ну лет так до тринадцати дорастёшь, узнаешь... — А щас нельзя? Вообще-то мне уже одиннадцать! — Тебе стоит задавать меньше вопросов, не каждый ответ даёт кайф. Я отмахнулся и отвернулся, меня поймал пронзающий взгляд отца: — Работа значит... Вроде у вас не было таких запарных недель. — Да... Мы... Пот пошёл по моим ладошкам, мурашки по спине, а пред глазами картины, с рук течёт кровь, женский крик и слёзы, мешающиеся с кровью на полу: — Трудный проект. — Ты врёшь. — Н-нет, просто боюсь облажаться, это реклама целого... Агентства, пап, у нас же вроде доверие в семье, так? — Сын, а разве по принципу доверия, я не могу доверится своим чувствам и спросить, угрожает ли твоё волнение семейному доверию? — Можешь, но мной это расценивается как попытка залезть туда, куда тебя никто не просил... Кофе остыл. Отец вскинул бровями глянул на кружку, пар, что пронзал ноздри нежнейшим, древесным ароматом, как рукой сняло. Он хмыкнул и его губы присосались к кружке. Я пошатнулся, меня дернули, глянул на сестру и она кивнула в сторону коридора. Я кивнул в ответ и мы пошли. Она открыла дверь в комнату, комната облеплена зелёными обоями, в уголку же, скромный столик, с десяток учебников и телефон, а так же скетчбук, что она с гордой ухмылкой дала мне, открыв, я лицезрел телепузика с узкими глазами, в розовом пиджаке и брюках, шерсть на его головёшке покрашена в синий, а рисовка... Гладкая, как шёлк, прорисована даже ракушка глаза. Она ткнула меня: — Ну что? — Не фанат, но это просто... Чудесно! Тебе бы записаться в художественный кружок! — Тьфу ты! Там одни натюрморты рисуют... Я не хочу груши прорисовывать. — Имеет мес- Комнату огласил рингтон телефона, я достал его из штанины и отошёл в коридор: — Алё? — Уолтен! Адам... Неужто приспичило потрепать языком и на выходных? — Я слушаю. — Сегодня ты идёшь на работу, у тебя как раз появился... Соратник! Наша семья станет ещё ближе! Смекаешь? — М-м-м... Но я обещал... — Идёшь. Трубка сброшена, я помотал головой, сестра же выглянула из-за двери, покачала головой в ответ и сказала: — Всё как обычно... Она захлопнула дверь, взгляд устремился в пол, руки в карманы. Помассировав переносицу, я удалился в свою комнату и напялил помятый пиджак и брюки, на выходе меня остановил отец: — Уолт! Да что за хрень с тобой творится?! Даже выходные не можешь провести с семьёй? Я прошёл мимо, надел туфли и спустился по разрисованному во всех красках, подъезду. Меня окутал прохладный ветерок, забиравшийся под одежду и будоражащий каждый нерв. Пройдя квартал, я зашёл в подворотню, а далее в подвал. Меня тут же пронзили две пары глаз. Первая принадлежала оранжевому телепузу, что с сидел в спортивках, запрокинув ноги на стол и словно корова, жуя жвачку. Он ухмыльнулся, как и владелец второй пары, коричневый, что облокотился на косяк и сказал: — Как тебе выходной? — Чудеснее не бывает, Брав. Оранжевый заглянул в ящик и показал мне помятую пачечьку морбит, я кивнул и мне полетела полу-пустая пачка и я тут же закинул подушечку в рот. Разжёвывая, по моим вкусовым сосочкам поплыло море кислющего и одновременно нежного ароматизатора апельсина. Я промычал и прикрыв глаза, покивал головой, кидая пачку обратно. Оранжевый же хмыкнул: — Зачёт жива, да? — Где ты её берешь? Разве морбит не запретили из-за радиоактивного красителя? — Поверь мне есть где искать. — Классический Тодд... Так где Адам? — Наверное пожирает чёрную икру, купленную за половину наши бабки. — Имеет место быть, работа эта штука такая. — Кстати о ней, ты постоянно выглядишь как... М-м-м, ладно, я не подберу мягкого словца. Так вот... Ты все ещё не привык? — Ну, тяжело врать родителям, что я работаю в хипстерском рекламном агентстве, а не в нашей конторе будущего, ставящей эксперименты над людьми. — Ты веришь в идеологию Просвета? Охренеть... Кто-то здесь не из-за бабок. — Я вырос в месте, где при выходе приходилось брать перочинный ножик, ибо пьянчуг и прочей нечисти там было вагон и маленькая тележка. Тогда-то я и понял, такие люди не меняются, не вижу проблемы пускать их на убой во имя нормальных людей, медицина и тд... — Умно придумали, прикрываться рехабом для алкоголиков и нариков, бесконечная поставка сырья. — Именно, ты ведь тоже веришь? — В идеологию? Не, кручу бабки и так иногда задумываюсь о морали. — Мораль? Ты веришь в Бога? — Я честно говоря даже не знаю ответа. — Агностик? — Не, я не утверждаю что всё обязаны не знать, я просто не знаю. Скорее слишком туп и чиллов для всей этой... Сложной каши. — Кстати, где ваш дружок Сэмми? Вы же банда корешей - оранжевый, коричневый и как раз таки синий! — Повели сдавать анализы, не врубаюсь правда зачем. Я не успел и рот открыть, как увидел стиснутые зубы рыжего и вскинутую бровь коричневого. По моей шеи прошёл тёплый поток воздуха и я оглянулся, Адам: — И так ребятишки! Где же мой любимчик Ной? Не знаете? Я тут же вступил в диалог: — А зачем вам этот ворчун? — Он твой напарник! Чёрт...: — Но я... — Поладите! Вы же братья! — Какие... — Мы все здесь огромная семья! Верно? Все промолчали, кроме Тодда, он громко пожевав, сказал: — Ты этого в библии начитался, да? В помещение зашёл Ной, ну точнее как, еле как вкатился, глядя на меня как на... — О! Ной! Ты как раз вовремя! — Усмехнулся Адам и указал на меня — Отныне вы боевые братья! — Чё? Этот белошерстный педик мой... Адам прописал ему затыкательный подзатыльник и продолжая улыбаться, сказал: — Вежливее... — Этот белый гомик мой напарник? Адам цокнул и оставил нас наедине, беря с собой оранжевого и коричневого, кстати о последнем, он дал Ною бумажку с адресом и он погнал на улицу, я же еле успевал за ним, пытаясь в речь: — Хэй! Да мы не особо друг-другу нравимся, но... — Ха! После фразы про педика, это звучит крайне двусмысленно — Ной! Я не об этом! Давай будем рациональны, я не хочу с тобой работать и ты со мной, может попробуем сделать максимально комфортное соратничество дабы работать и не иметь... С гортанным рычанием, он словно вихрь развернулся и вжал меня в стенку с такой силой, что кажись позвоночник разлетелся на осколки. Руки впились мне в шею как тиски, а сам же он стиснул зубы: — Заткнись на хрен! Ты слушаешь меня и не мешаешь! Ты меня понял? Я прокряхтел и выдавил из себя: — Д-да... я свалился на пол и начал неистово поглощать воздух, встав с колен, я добежал до изрядно ушедшего от меня Ноя и сел с ним в машину. Глаза непроизвольно глянули в окно, мы проехали казалось тысячи улиц, уличные фонари освещали нам дорогу, щас бы завернуться в обволакивающий пледик и есть овсяное печенье, выслушивая очередной пересказ фанфика от сестры и скролля параллельно ленту, таков закон моего спокойствия. Еле успел выставить руки, когда мы резко остановились и я уже летел в лобовое. Ной же усмехнулся, я же стиснул зубы, вскрикнув: — Да что с тобой нет так?! Ты псих что-ли? — Охлади своё траханье, пацан, просто шучу... — За такие шутки в зубах бывают промежутки. Он цокнул: — Ты мне нравишься. Я раскрыл рот и тут же замолк, мысль ускользнула словно скользкая рыбка в озеро, а в машине повисло молчание, что перебил Ной: — Нет, это не дополнение к шутке про гомика, понравился в плане поведения. — Да сколько можно уже?! — Пока мне не надоест. Он хлопнул дверцой и пошёл к крыльцу. Я помотал головой, казалось щас пуля полетит далеко не в мистера... Кстати как его там? Достав бумажку, я прочитал: "Майкл Локвуд." Сунул её в бардачок и оттуда же, достал пистолет и надел маску и погнал за Ноем. Он же уже тоже в маске и облокотился на косяк двери. Стоило мне подойти, как он вдарил по двери и внутри началась какофония из шагов и падающих предметов, я проворчал и сказал: — Что за дичь ты... Он перебил меня своим: "Т-с-с-с..." и за дверью тут же послышался вскрик: — Сволочи! Убирайтесь отсюда к чертовой матери! Я вооружен! Ной вскинул бровями и сладковато-тошнотворным голосом, озвучил издёвку: — Да ладно тебе! Пицца приехала! — Пошёл ты! — Хорошо... Налоговая. — Заткнись! Просто заткнись! — Ай-яй-яй... Нельзя такие слова говорить, мамка по жопе надаёт... — Трусливые ублюдки! Что-же вы меня не убиваете?! Я разинул рот и Ной тут же дал мне пощёчину, начав свою речь: — А мы хотим договориться! Деньжатки парень! Взамен на твою жизнь. — Я не ведусь на такое! — Один шанс на миллион... Просто подойди ближе к двери... Когда за дверью послышались шаги, Ной снял маску, маниакально улыбаясь и доставая револьвер: — Прислонись... Ной прикусил губу, слыша скрип и прижимаясь к двери, а так же прижимая ствол и говоря: — Постучи рядом с твоей головой. Стук и дуло уже там, а Ной вымолвил: — Баю-бай... Уши заложило, выстрел прогремел кажись на каждой улочке, я закрыл уши, а Ною лишь посмеялся, когда я проорал: — Сволочь! Нас же заметят! — Кто?! Это заброшенный и никому на хрен не нужный район! Когда в ушах во царила ясность, я сказал: — Ты реально садист, чёрт... Мы могли взять его живым. — Оу! Да ладно тебе! На хрена же? — Я так делаю! — Зачем? — Надеюсь на их исправление или выгоду кампании! — А если мне на неё насрать? — Платят больше! — У меня и так прибыль пополам из-за тебя дурака, ещё не хватало тебе в карман халявных денег. Я помотал головой и потёр переносицу, огляделся, а вокруг мрак, освещаемый лишь столбами, я уже потопал к машине, но Ной спокойно сказал: — Пошли, вытащим авось чего. — Меня это не интересует... — Уолт! ТЫ же сам сказал - давай жить дружно! Я вздохнул и прокряхтев, развернулся, дверь уже выбита и Ной внутри. Я переступил через тело, сразу выкашлял все легкие из-за обилия пыли, а в нос вдарил смрад гнили вперемешку с хлоркой. Везде всё треснуто и света нет. Врубив фонари на телефоне, я прошёл за Ноем в гостиную, если так можно назвать зал с разорванным диваном. Он смотрел на треугольник, чёрный треугольник нарисованный на стене. Я подошёл ближе и спросил: — Что это? — Современное искусство. — А если без херни? — Культ. Культ тёмной триады. — С каких пор мы убиваем культистов? Нет, неправильно задал вопрос... Какого хера в нашей рациональной кампании вообще затесался фанатик культист? — Это очень... Популярная секта. — И про что же она? — Макиавеллизм, Нарциссизм, Психопатия. — Оу... Твой фан клуб? — Нет, кретин, культ. — И кто же у них божество? — Божества. — Язычники типа? — Не сказал бы. — А кто? Ной усмехнулся, с ухмылкой говоря: — Теневой. — Что за теневой? — Теневой телепузик... — И что? Он типа крутой? Создал вселенную? — Нет, высший дух, дух борьбы с лицемерием, как они говорят. — В плане? — Они называют его... "Отец" Отец прародитель справедливости по их логике, мол высший дух, дух антихриста, что устроит апокалипсис. — О какой справедливости речь идёт? У них культ построен на ЧСВ. — Как раз за это и единение, они все считают себя его детьми, самыми крутыми. Хотя их антихрист не один. — Это как? — Типа он делится на три, отец это его прародитель, а ещё есть "Сын" это выбранный отцом телепузик, он и является катализатором апокалипсиса, его воплощением, а связывает их с отцом "Предтеч" так они называют духа, которого видит только сын. — Откуда ты вообще откопал весь этот параноидальный бред? — Мой знакомый. — Я был бы рад с ним свидеться, больно интересное у него сообщество. — Не в этой жизни. — Это ещё почему? Ной медленно расплылся в ухмылке: — Он удавился... Я сморщился, сердце пропустило: "Тук" когда улыбка Ноя дошла до края: — М-м-м... Закономерность. — Ладно, пошли отсюда. Ной ушёл к двери, я глянул последний раз на символ и пошёл за ним, захлопывая за собой дверь. Мы сели в машину и Ной в поездке, задал мне вопрос: — Уолт... Ты в Бога веришь? — Ни на йоту. — Атеист? Или просто неверующий? — Ближе к первому. — Странно слышать от такого зануды как ты, сомнения. — Иногда в моей жизни происходит необъяснимая хрень которую я не могу описать никак иначе как вмешательство высших сил. — Когда ободок унитаза тёплый, хотя живёшь один? Я похихикал под нос, прикусив губу и прокашлявшись: — Допустим. — Вернём диалог в серьёзное русло, какое право ты имеешь меня судить за мой... Садизм? Каков у тебя арбитр, если Бога нет? — Это не эффективно. — Эффективно это понятие субъективное, для меня эффективнее убить, по логике эволюции моё право убить и твоё оставить, равны по легитимности. — Да, но твоё... — Тоже субъективщина... — Так... Ты мне тут оставистскую проповедь читать вздумал? Или во что ты там веришь? Небось в культ уже уверовал? — Нет, я скорее номинально верующий. — Это многое объясняет... — Так ты так и не ответил, получается всё твоё осуждение построено на том, что твой вкус по твоему мнению лучше? — Ну уж нет, общество не может жить в вечной борьбе, ведь... — А откуда ты это знаешь? От общество не живёт в вечной борьбе, круг порочности, Уолт. — Но выживших сильных против слабых нет, разве это не доказательство? — Число не является доказательством. — Почему-же? — Оно не работает по логике, если у A больше последователей чем у B это не значит, что B истина, как и не значит, что если общество A вымерло из-за B - отныне B у нас правда. — Ладно это имеет место быть, но я останусь при своём мнении. — Я бы не советовал тебе верить в абстрактные идеи, Уолт, ты сведешь себя в могилу. — Спасибо, уж от какого советов я точно не ожидал. — Я хмыкнул, вскидывая бровь: — А у какой у тебя арбитр мне советовать? — Опыт, сгорит твоя жопа раз и ты меня попомнишь так, что мама не горюй. — Ну-ну... И какой же вывод ты обо мне сделал? — Мозги у тебя имеются, но ты ребёнок. — Спасибо... "Пап" Я отвернулся к окну, диалог как кинолента прокручивался в голове, пока методично проскакивающие фонарные столбы, убаюкивали меня, погружая в следующей день в беспамятстве.