Часть 1.

Август 2003 г. Раннее утро в Косом переулке было тихим, если не считать пары маленьких кафе, где подавали кофе для измученных банкиров и работников министерства, направлявшихся в офис. — Спасибо, Дэниел, — ответила она на все еще благоговейную улыбку красивого адвоката, прежде чем снова отправиться в Косой переулок. Очевидно, годы, потраченные на совершенствование своего мастерства, помогли ей добиться известности в Британии, но ее снова начали узнавать, поскольку она стала более популярной в волшебном торговом районе. Она скучала по Лондону, как по магическому, так и по магловскому. Возвращение в Великобританию после трех лет работы в Швейцарии над своим мастерством было возвращением домой, в котором Гермиона нуждалась и которого с нетерпением ждала. Было также чувство трепета, когда она приземлилась в Министерстве неделю назад и огляделась, чтобы увидеть, не пришел ли кто-нибудь поприветствовать ее. Но среди моря незнакомых лиц стояла только высокая фигура Тео Нотта, ее друга и адвоката, который приветствовал ее и проводил в свой офис, чтобы закончить с некоторыми документами, прежде чем она сможет устроиться. Ни Гарри, ни Рон, ни одного друга больше. Когда они поднялись и прошли через атриум, чтобы направиться по камину к Дырявому Котлу, она снова ощутила, насколько жестока судьба. Где-то в глубине души она знала, к чему все это приведет, но часть ее всегда надеялась, что ее не бросят таким образом. — Гермиона! Подожди! Она вздрогнула от зова и повернулась, уже держа руку на набедренной кобуре, прежде чем узнала высокое тело Тео Нотта, спешащего к ней своими длинными шагами. — Тео, ты напугал меня до смерти, — вздохнула она и расслабилась, ожидая, когда он присоединится к ней. Он нес свой собственный бумажный стаканчик, без сомнения, с одним из тех причудливых ванильных латте, которые он, казалось, предпочитал, и укоротил шаг, чтобы соответствовать ее гораздо более миниатюрной фигуре. — Ха, как будто этого мало, — он лихо усмехнулся ей, и в этот момент она подумала, что он довольно красив. Но он также был очень веселым, поэтому она улыбнулась и небрежно взяла его за локоть, пока они шли по улице. — Что ты делаешь тут так рано? — спросила она, когда они пошли нога в ногу после минутного молчания. — Иду к клиенту, но хотел проведать тебя. Как устроилась? — он кивнул в сторону магазина, к которому они приближались. Она не могла сдержать улыбку, которая стала шире при виде Косого переулка, 129b, и изящной вывески на которой было написано «GG Jewels». Это предложение она получила от удивительного друга, с которым познакомилась в Милане во время одного из своих отпусков. Она никогда не ожидала, что из всех людей она подружится с Блейзом Забини, но настойчивый слизеринец в тот момент запускал линию одежды, и он был совершенно очарован тем, что она разработала для своей магистерской диссертации, признав революционный характер заклинаний для его одежды. Это было его предложение, потому что итальянское слово для обозначения ювелирных изделий было gioielleria, а Granger Gioielleria была идеальной маркой для него. Поэтому она пошла на компромисс и сократила его до GG в качестве своей подписи. Когда он дразняще предположил, что GG могла бы с таким же успехом обозначать Золотую Девочку, она не почувствовала ни колебаний, ни угрызений совести, послав ему жгучую порчу за напоминание об ужасном прозвище. Но Блейз подбодрил ее, и именно он предложил связаться с Тео, чтобы юридически представлять ее и ее бизнес, что привело к еще одной удивительной дружбе. — Магазин готов в большей степени, чем моя квартира, если честно, но, по крайней мере, библиотека готова, и мне есть где поспать. Мой товар прибыл, и я также делаю единственные в своем роде изделия на заказ. Заказы уже есть. Я думаю, скоро мне понадобится персонал, чтобы присматривать за фронтом, пока я работаю сзади, — призналась она. Он благоговейно присвистнул. — Это потрясающе, и ты здесь всего неделю! Не то чтобы у тебя не было репутации в своем ремесле, — признал он. — Кто-нибудь уже заходил в гости? Она пожала плечами, хотя он явно видел, что это беспокоит ее. — Флер заходила, и я поужинала с ней и Биллом. Через пару месяцев у них должен родиться второй ребенок. Было приятно встретиться с ними, но я больше никого не видела, — призналась она. — Ну, я знаю кое-что, чего не знаешь ты, — сказал он напевным голосом, который, как он знал, действует ей на нервы, но, Святой Мерлин, он не мог не дразнить ее, просто чтобы увидеть, как ее невероятные волосы потрескивают от магии, когда она раздражена. — О, да? И что это может быть? — она остановилась, глядя на него с поднятой бровью. Он только усмехнулся и запечатлел мимолетный поцелуй на ее щеке, прежде чем направиться к Дырявому. — Тебе придется подождать и посмотреть! — Ты задница, Теодор! — Ты знаешь, что тебе это нравится! Не делай вид, что еще не проверяла это! — крикнул он через плечо, делая несколько шагов вперед, пока не услышал ее смех. Выражение его лица вскоре помрачнело, но он все еще беспокоился за нее. Гермиона чувствовала себя изолированной, и ирония в том, что ее бывшие школьные враги были ее ближайшими друзьями, в то время как ее предполагаемые друзья держались на расстоянии. Слава Мерлину, что через пару дней приедет Блейз, чтобы подбодрить ее. Гермиона усмехнулась и покачала головой в ответ на его выходку. Благослови этого мужчину за то, что он был рядом с ней в его собственном драматическом образе. Он и Блейз были хорошими друзьями. Друзья… В последнее время это слово звучало у нее на губах забавно. Раньше они были неразлучны, Гарри, Рон и она. Но после напряженного года в бегах мальчики ушли, чтобы начать тренироваться на курсах авроров, и нашли свою вторую половинку, Гарри в Луне и Рон в Лаванде. Она была рада за них, они как будто занимались любимым делом и жили счастливой жизнью. Но с ее жизнью в Хогвартсе и ее получением Мастерства позже, писем стало меньше, прежде чем они совсем прекратились, и когда она написала им, чтобы сообщить, что возвращается, она не получила ответа. На протяжении многих лет газеты рассказывали ей все, что ей нужно было знать, они все еще были знаменитостями здесь, Гарри уже был назначен заместителем главного мракоборца Робардса, а Рон сидел у него на шее, ухмыляясь камерам, наслаждаясь светом прожекторов. Было ясно, что их дружба с ней больше не была для них приоритетом. Боги, она была сентиментальна, а было только восемь часов утра… Она отперла двери магазина и наклонилась, чтобы взять экземпляр «Ежедневного пророка» из своего почтового ящика, читая короткую статью на первой полосе, в которой обсуждался ее новый магазин и прибытие в Волшебную Британию, когда она уселась за прилавок со своим чаем и нашла минутку перед тем, как начать свой день. Автор статьи в «Пророке», похоже, была удивлена, что ее путь привел Гермиону к драгоценностям, и, честно говоря, это был тот же вопрос, который ей задавали Блейз и Тео. После сдачи ТРИТОНов она хотела заниматься чем-то, что требовало большого количества магических навыков, улучшая жизнь людей другими способами, кроме как быть мракоборцем, целителем или разрушителем проклятий, которые были самыми популярными карьерами после войны. Поэтому она изучала заклинания, работала с руническими защитными средствами, оберегами и даже широко исследовала, как лучше всего включать чары в объекты гораздо более многоуровневым способом. Это заставило ее задуматься о чарах в предметах повседневного обихода, таких как украшения. Существовали похожие чары — что-то, что можно было вплести в одежду, чтобы она никогда не мялась, например, или мантии авроров, чтобы отражать некоторые незначительные проклятия. Некоторые обручальные кольца или маленькие драгоценности для детей были покрыты защитными чарами или оберегами на крови, чтобы узнать владельца в хранилищах или для авторизации платежа. Но раньше было возможно накладывать не более двух заклинаний для долгосрочного эффекта, которые также нужно было регулярно применять повторно, и в конечном итоге предмет изнашивался. Формула ее заклинания позволяла оберегам не просто накладываться друг на друга, а интегрироваться в объект, вплетаться в его магическую ткань, чтобы цепляться за нее и поддерживать ее в течение длительного периода времени. Ее диссертация была толста, как словарь, и наполовину была о ее собственной формуле, пробудившей интерес международного Академического сообщества по чарам. Она даже получила письмо от профессора Флитвика, в котором он поздравлял ее с достижениями. Госпожа Деверо сияла от гордости за свою ученицу, когда Гермиона получила золотую медаль за вклад в области заклинаний на Международной конференции в Женеве в октябре прошлого года. После того, как осенью прошлого года она запатентовала работу с заклинаниями, начали поступать гонорары от ее использования — Блейз и его студия стали ее первыми клиентами, вскоре за ними последовали Гринготтс, больница Святого Мунго и Министерство для использования на их мантиях и значках, и даже Malfoy Industries для использования в своих разработках. И это были только клиенты из Великобритании. Все эти компании платили за использование ее формулы в своих продуктах и ​​предметах первой необходимости. Именно тогда она решила пойти дальше и нанять Тео, а также менеджера по работе с клиентами в Гринготтсе, чтобы заниматься всеми доходами и инвестициями, и решила сосредоточиться на том, что действительно заинтриговало и радовало ее, на применении своих знаний и творческом подходе к изготовлению ювелирных изделий. Изготовление магических украшений было невероятно сложной работой: ковка и вплетение амулетов и оберегов в изящные кусочки драгоценного металла. Она начала с обручальных колец, но незадолго до Рождества начала делать более сложные украшения, такие как украшения для детей на заказ. В феврале она успешно изготовила волшебные серебряные браслеты, которые помогли усилить заклинания, окружающие палаты, которые были заказаны местной больницей в Цюрихе для их эквивалента палаты Януса Тики в Мунго, чтобы сохранять спокойствие своих пациентов с помощью зачарованных украшений. Это было решающим фактором, который убедил ее полностью посвятить себя созданию магических украшений и продолжить учебу и практику заклинаний на своих условиях. Когда она сказала Тео, что думает вернуться и открыть магазин в Лондоне, он был абсолютной суперзвездой. Он осмотрел для нее несколько магазинов в Лондоне и даже в Эдинбурге и показал ей воспоминания в омуте памяти, чтобы принять окончательное решение, остановившись на Косом переулке, как и планировалось изначально. Он даже ускорил оформление всех документов для магазина и соседней квартиры, и перед тем, как она приехала на прошлой неделе, это место посетили магические подрядчики, чтобы очистить его и покрасить все стены и потолки, готовые к тому, чтобы она разобралась со своим собственным домом и витриной магазина, как только прибудет. В магазине на Косом переулке, 129b раньше размещалась Whizz Hard Books, но владелец обанкротился, и магазин годами пылился. Гермионе фасад магазина показался красивым и солнечным, когда она добавила соответствующие витрины и защиту для украшений, которые она сделала, и решила остановиться на соседней квартире с тремя спальнями на 129а с библиотекой и подоконником ее мечты. Она закончила читать газету и подтвердила, что заказы на сегодня готовы, прежде чем открыть магазин, так как день обещал быть напряженным. Едва дверь закрылась, как снова открылась, и вид счастливых покупателей, покидающих ее магазин, стоил той усталости, которая оседала на ее плечах. Когда она проверяла кассу незадолго до закрытия, она не могла сдержать меланхолическую улыбку на ее губах. У нее было три новых заказа на нестандартные драгоценности, все для пар, связанных душой. Как и в случае любого травматического события, такого как Вторая волшебная война, в последние несколько лет наблюдалось увеличение числа браков и рост населения, люди радовались тому, что они живы и могут свободно любить, не подвергая опасности своих близких. После похорон на каждом шагу разрастались партии, с нетерпеливыми людьми, молодыми и старыми, теми, кто еще не имел себе равных, или теми, кто потерял партнера и все еще надеялся найти то, что ускользало от них. Их родственную душу. Когда ведьма или волшебник достигали зрелого возраста, они получали либо замок, либо ключ, волшебную татуировку на запястье, которая превращалась в настоящий замок или ключ, когда они встречали свою вторую половинку. Для многих ее одноклассниц и подруг замок был тем, что появлялось прямо на внутренней стороне запястья, прямо над точкой пульса и ассоциировалось с их магией и биением их сердца. У большинства мужчин на запястье появился ключ, особый ключ, подходящий к определенному замку, одна душа соответствовала другой. Сначала она фыркнула, когда узнала об этом феномене. Конечно, у женщин был кровавый замок, а у мужчин был ключ, чтобы отпереть душу. И их трусики. «Как чертовски предсказуемо», — подумала она, учитывая, насколько патриархальными были их общество и их законы. Что-то внутри нее всегда возмущалось мыслью, что она была замком, ожидающим, когда кто-то вставит в него ключ, чтобы принести в ее жизнь «совершенное блаженство». Было ли это потому, что она была магглорожденной, что она так критично относилась к этой концепции? Каждый чистокровный и полукровка, выросший среди родственных душ, всегда говорил об этом с благоговением. Но по какой-то причине она не могла испытать такой же радости; слишком упрямая, слишком убежденная в своей правоте в нежном пятнадцатилетнем возрасте, точно так же, как Виктор Крам вальсировал в ее жизнь во время Святочного бала. Но когда он грустно улыбнулся ей и сказал, чтобы она написала ему, сообщив, когда появится ее замок, чтобы они могли проверить их на совместимость, она начала понимать, что, возможно, это может быть чем-то особенным, чем-то, что может означать, что ей помогает сама магия найти подходящего человека для любви. Может ли быть такое, что она на самом деле была возмущена этой идеей, потому что казалось, что кто-то предписывает ей будущее, вместо того, чтобы протянуть ей руку помощи в поиске единственного человека, с которым она могла бы быть по-настоящему счастлива? Могла ли она принять это таким, как оно есть, и сосредоточиться на том факте, что у ее души была пара, кто-то созданный для нее, кто-то, кто мог понять ее на уровне, на котором никто не мог и не пытался понять раньше? Было ли это действительно возможно? Она не особо задумывалась об этом весь пятый год, пока они занимались Амбридж, и с некоторым трепетом подошла к шестому. Она была первым человеком, отпраздновавшим свой день рождение в том году, так как это было девятнадцатого сентября. Утром в свой день рождения, когда ей исполнилось семнадцать, она открыла глаза, готовая и даже немного взволнованная, чтобы узнать, есть ли у нее татуировка в виде замка на внутренней стороне запястья, означающая ее готовность найти свою вторую половинку. Вместо этого, когда она села в постели и посмотрела на свои запястья, она обнаружила не только замок, но и ключ. Ее сердце забилось, когда она увидела замок, украшенный изящными темными завитками чернил на ее правом запястье, и красивый богато украшенный ключ с мягкой пурпурной лентой, обернутой вокруг ее запястья в завихрении чернил. Как это могло произойти? Что это значит? Ее руки активизировались, и она потянулась к книге, которую читала прошлой ночью, пролистывая ее страницы, чтобы снова найти отсылку к татуировкам родственных душ. Одна метка на человека… или замок, или ключ….конструкции различаются….замок обычно появляется у женщин…. Редкий случай отсутствия метки, если родственная душа не мертва или Кастор не знаю причём здесь Кастор, но он один из братьев-близнецов, которые были покровителями путешественников и мореплавателей повредил их душу достаточно, чтобы разорвать связь с родственной душой…. обращаться к метке, которой вы владеете, как только родственные души встретятся лично…. небольшая разница наблюдается с годами…. Ни слова о наличии обеих меток. Как это было возможно? Что это вообще означало? Зная, что выхода нет, и Лаванда, и Парвати, и Падма захотят увидеть ее метку в тот момент, когда она раздвинет полог кровати, она наложила чары на ключ и молилась, чтобы он не привлекал внимания, пока она будет исследовать, что это за чертовщина. Как и ожидалось, близняшки Патил заворковали над ее замочком, а Лаванда задрала нос, сказав что-то о Роне, от чего Гермиона нахмурилась. Какая бы муха эту девицу ни укусила, Гермиона была слишком занята своим исследованием, чтобы обращать на это внимание. Но несколько месяцев спустя ее исследования не дали ответов, и, хотя многие мальчики-семикурсники спрашивали, могут ли они проверить их совместимость, она показала только замок на своем запястье, чувствуя еще большее отчаяние от того, что кто бы ни тер их рукой, ее метка бездействовала и не реагировала. Нет, она снова была странной, аномалией. В конце концов она согласилась с тем, что, возможно, у нее есть и замок, и ключ, потому что у неё не было родственной души. Потому что она была собственной родственной душой. Или, может быть, она так сильно разозлила кого-то в своей прошлой жизни, что это было просто ее кармическим покаянием. Кто знал? Но, по крайней мере, ее мастерство позволило ей отказаться от постоянного надевания гламура каждое утро, и вместо этого в прошлом году она сделала собственный золотой браслет для своего левого запястья, чтобы постоянно носить защитные чары, чтобы отражать некоторые проклятия и незначительные заклинания, сопротивляться манипуляциям, и скрыть уродливый шрам на предплечье, а также ключ на запястье. Она никогда не снимала его, даже когда принимала душ или спала, и в последнее время для нее стало второй натурой не видеть ключ на запястье. Это не означало, что ей стало легче жить с осознанием того, что, в отличие от всех счастливых пар, которые сегодня входили в ее двери, у нее никогда не будет родственной души в другом человеке, кроме нее самой. Когда звонок над ее дверью возвестил о новом прибытии, она чуть не подпрыгнула, увидев, что прошла уже минута после закрытия. — Мне очень жаль, но я уже закрываюсь, — она обошла дверной косяк из своей мастерской и остановилась при виде очень знакомой пары рыжеволосых макушек. — Дред! Фордж! — она улыбнулась немного неуверенно, хотя на протяжении многих лет они обменивались письмами, и она знала, что магазин близнецов использует ее запатентованную формулу — они сами сказали ей, поздравляя ее с успехом. Было ли это приветствием? — Так она нас помнит! — воскликнул Фред, сопровождаемый своим близнецом. — Мы начали волноваться… — Поскольку ты была здесь неделю… — И до сих пор не посетила наш магазин. Честное слово, ведьма… — Ты больше не любишь нас? — Тебе придётся отшить нас как-нибудь помягче… — Фредди только что разбили сердце. Она не могла не смеяться над их выходками, радостный звон ее смеха заставлял их обоих улыбаться. Она обошла стойку, не замечая их оценивающий взгляд на ее простую юбку-карандаш и легкий джемпер, которые никак не скрывали ее изгибов. Фред, как более смелый из них двоих, потянулся к ней и обнял, но она почувствовала жгучую боль, пульсирующую в ее магическом ядре, прежде чем ее мир погрузился во тьму.

хХх

— С ней все будет в порядке, просто дайте ей минутку. О, ради Мерлина, сядьте, пока я вас не заставила. Звук спора вокруг нее был немного размытым, как будто исходил из далекого дворца, но она сосредоточилась на звуке и шипящих словах над ней, пока не почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы открыть глаза, пытаясь сфокусироваться при свете, исходящего из ее рабочей комнаты, который немного ослеплял ее. — Тогда почему она до сих пор не проснулась? — успокаивающий голос Джорджа донесся до нее, несмотря на раздраженное рычание Фреда. — Потому что у нее был магический шок. Я тщательно просканировала ее, с ней все в порядке, просто ей нужно немного времени. Гермиона узнала бы этот голос где угодно. — Спасибо, я в порядке, перестаньте суетиться, — простонала она и медленно села. — Вот так, она в порядке, — Панси Паркинсон нетерпеливо скрестила руки на груди и посмотрела на рыжеволосую парочку. — О, слава Мерлину, — Фред остановился и провел рукой по лицу. — Я думал, что причинил тебе боль или что-то в этом роде, ты упала, как мешок с картошкой, дорогая, — его волосы торчали во все стороны от того, что он провел по ним рукой, но его хмурый взгляд превратился в ухмылку. — Я имею в виду, если ты так сильно хотела оказаться в моих объятиях, ты должна была просто сказать, — он подмигнул ей, заставив Панси фыркнуть от их невыносимых выходок. — Успокойся, Грейнджер, у тебя немного снизился уровень сахара в крови, тебе следует есть более регулярно, — она полезла в свою сумочку Луи Виттон и достала шоколадный батончик с хлопьями. — Это должно помочь. — Спасибо, — она попыталась встать, но так пошатнулась, что четыре руки мгновенно удержали ее. Еще одна волна магии заставила ее задохнуться и сбила с ног, когда двое мужчин рядом с ней тоже согнулись пополам. Все они приземлились на свои места, Фред ударился о землю с громким «уф», прежде чем в комнате вспыхнула вспышка золотого света, и Гермиона внезапно почувствовала, как что-то тяжело приземлилось ей на колени. Она прижала руку к груди, чтобы почувствовать бешено бьющееся сердце, и посмотрела вниз, задыхаясь от увиденного перед ней. На коленях у нее были замок и ключ с красивой лентой. Что за- — Сиськи Морганы, это чертовски бесценно, — смеялась Панси так сильно, что чуть не согнулась пополам, глядя на них троих, вытирая слезу с уголка глаза, взмахивая палочкой и ухмыляясь. — Ага, поздравляю, вы только что нашли родственную душу! Конечно, Святая Грейнджер ломает все шаблоны, — хихикнула она. — А мне надо на смену, так что удачи! — она взяла свою сумку, и дверь ее магазина тихо открылась и закрылась, унося с собой звук ее хихиканья. Гермиона с недоумением посмотрела на близнецов. Они пристально смотрели друг на друга, молча переговариваясь по замку и ключу, которые были у каждого из них. Нет. Нет, нет, нет, нет. Просто нет. Этого не может быть. Не может… они оба? Две родственные души? Но… как это вообще было возможно? — В этом есть смысл. Мы бросили школу, а потом, во время войны, они уехали. У нас даже не было возможности увидеть ее на свадьбе Билла раньше… — Пожиратели Смерти прервали ее, и они ушли. А после войны ты был в госпитале, а я руководил магазином, а потом… — Она уехала получать своё Мастерство. Мы не видели друг друга должным образом уже пять лет, это было недостаточно, чтобы… — Проверить или узнать, совместимы ли мы, — закончил Джордж за них обоих, прежде чем повернуться к Гермионе. Сложив воедино их близнецовый разговор, она поняла, что они были абсолютно правы. Она, конечно, видела их, но никогда за последние пять лет они не подходили достаточно близко, чтобы прикоснуться друг к другу, уж точно не всем троим одновременно, и не узнать, что они родственные души. — Блять, — простонала она и провела руками по своим диким кудрям, волшебная встряска сделала их немного торчащими и в два раза больше обычного. На мгновение они выглядели шокированными, так как раньше не слышали ее ругательств ни разу, но Фред пришел в себя первым и прочистил горло. — Ну, это… поучительно. Мы всегда знали, что один набор замков и ключей предназначены друг для друга, но это неожиданно. — Неожиданно? — недоверчиво спросила она. — Статистически почти невозможно. Магической триады не было по крайней мере столетие, не говоря уже о… —Соулмейтах, — добавил Джордж, понимающе кивая. — Послушай, Гермиона, мы пришли сегодня, чтобы поздороваться и пригласить тебя на ужин, чтобы поприветствовать тебя. Я знаю, что это…слишком, но, может быть, этот ужин позволит нам поговорить? — предположил он. Она переводила взгляд с одного на другого немного раздраженно, зубы впились в нижнюю губу, когда она обдумывала предложение. По правде говоря, она не знала, что делать. Она вернулась, потому что скучала по дому и надеялась построить здесь свою жизнь, свою карьеру, свой магазин. Это… это было так неожиданно, не говоря уже о том, что ошеломило ее, она не знала, что с ними делать. — Я… не знаю, — прошептала она, сжимая батончик с хлопьями и вдруг поняла, что совсем не голодна. — Я не думаю, что могу есть, но мне определенно не помешало бы выпить, — призналась она. — Это мы можем устроить. Будешь ли ты рада пойти к нам? Мы чуть дальше по улице, и нас никто не побеспокоит там, — предложил Фред, поморщившись при мысли о том, что кто-нибудь может подслушать их разговор. Она собиралась предложить проскользнуть в соседнюю квартиру, но поняла, что у нее нет алкоголя, и она не хочет отказываться от возможности уйти, если почувствует, что ей это нужно. — Хорошо.