Глава 2. Часть 8

Старик поправил воротник, который то и дело сбивал сильный ветер. Впрочем, совершенно не погода занимала его мысли, а скорое место назначения, куда и держал путь корабль. Его руки были сцеплены в замок на груди. Взгляд невидяще смотрел на приближающийся остров, где всего год назад была жуткая чистка и который посетили абсолютно все дозорные. Если бы он мог, то посетил это место гораздо раньше, ещё когда только узнал от Роджера о ребёнке, но он попросту не мог. Потому что его личность была слишком примечательной, слишком известной. В том случае, в той ситуации, совершенно точно и очевидно, что не выжила бы ни мать, ни уж тем более ребёнок. Корабль приближался к причалу. Он глубоко вздохнул морской воздух, где уже можно было почувствовать растительность острова. Тот оказался буквально усажен деревьями, которые создавали невероятно громадный лес. «Только бы всё было в порядке» — подумал он. — Капитан Гарп, мы причаливаем! — крикнул матрос. Он только кивнул. В груди было ужасное, неприятное предчувствие. Такое никогда не обманывало Гарпа, но в этот раз он хотел ошибиться, рассчитывая на лучшее. Не столько для себя и своей совести, сколько ради благополучия некой Портгас Д. Руж и ребёнка. Младенца. — Чёртов Роджер, — прошипел он себе под нос, спускаясь на берег и краем глаза замечая, как в страхе практически прячутся люди по дальним домам при одном лишь виде их формы. — Ждите меня здесь! — дал он команду, после чего развернулся в сторону ближайшего рыбака. Тот был примерно его возраста, но седые волосы и бледное лицо не дали обмануться — тот тоже недавно пережил большое горе. Заметив его тот как-то быстро встал, практически за три метра спрашивая: — Лодка! Вы нашли мою лодку?! Синяя, с новым мотором! Вы нашли её?! Гарп оторопело моргнул. Мозговая активность на мгновение замерла, сбившись под таким неожиданным и просительным напором, когда он кашлянул в кулак и поспешил сменить тему: — Вы знаете, где я могу найти Портгас Д. Руж? Мужчина на его вопрос опустил плечи, в безнадёге сплюнув. Новости о лодке его интересовали явно куда больше, нежели вопросы Монки Д. Гарпа о женщине, но случаями с ограблениями он не занимался. — Вам надо пройти к администрации, — отвернулся тот, снова сев на лавку и потеряв всякий интерес к разговору. Гарп благодарно кивнул, глубоко вздохнув, когда взор остановился на дороге к городу. Ноги были напряжены, когда он направился вперёд, несмотря на то, как сильно ему хотелось отступить. В самом городе оказалось не намного лучше. Люди в страхе и с яростью смотрели вслед, стоило лишь заметить им его форму дозора. Гарп не держал на них никакой злости, отчасти даже понимал и сочувствовал. Потому что Роджер, чёртова блядина, не иначе, решил остановиться именно на этом острове. Если уж и был болен, то мог бы сдохнуть где-нибудь в море, а не сидеть практически год под присмотром многочисленного населения Саус Блю. Или хотя бы сдаваться власти надо было не здесь! Он покачал головой у самой двери здания администрации и зашёл внутрь. Спустя пятнадцать минут он вышел, направляясь к самому дальнему дому. Не спрашивая больше ни у кого дороги, Гарп держал путь сначала из города, а потом по тропинке, что шла прямо рядом с лесом по левой его стороне. С правой был берег, который постепенно поднимался ввысь, образуя скалистые горы. Не сильно высокие, но тем не менее крутые. Спустя около пяти минут он увидел небольшой домик на опушке, прямо перед лесом. А спустя ещё три остановился, оглядываясь. Жизни внутри какой-либо он не чувствовал совершенно, только негативное и какое-то противное ощущение, которое, словно аура, окутывало весь дом страхом, печалью и яростью. Огромной, живой яростью. Окна дома были выбиты, осколки валялись прямо на траве. Все цветы на подоконниках безжалостно завяли, а некоторые даже попадали вперёд, словно их силой вынесло из самого дома. Гарп обошёл дом, осматривая со всех сторон. Где-то оказалась даже чёрная копоть, зато оказалось пусть и одно, но целое окно. Гарп аккуратно приблизился. Постучал. Руж вздрогнула. Эфемерное тело замерло на месте, резко выпрямившись. Ничего. Ещё раз постучал. Она мгновенно оказалась возле окна, практически впритык вытирая грязную пыль своим лицом и пытаясь увидеть, кто же пришёл в этот старый домик на холме. «Мне же не показалось?» — обеспокоенно подумала она, собирая остатки сил, коих за прошедшее время совершенно не прибавилось. Руж попыталась выглянуть, но, как и ранее при её попытках, совершенно ничего не смогла сделать. Ничего. Он подошёл ближе, наклоняясь и заглядывая. — Гарп, — прошептала она, чувствуя, как округлились собственные глаза. Женщина облизала губы в нервной привычке, после чего встряхнулась. Её ладонь оказалась там же, куда он наклонил голову, всего в двух сантиметров ото лба. Руж почувствовала огромную силу в этом живом теле. Если бы только чуть-чуть… Внутри никого не было. Гарп отстранился от стекла, после чего на мгновение замер. Дом словно вспыхнул аурой то ли печали, то ли ярости, но когда он попытался уловить, то совершенно ничего более не почувствовал. Он же не мог спутать это со своими чувствами, верно? Мужчина продолжил путь, оглядываясь, но ничего более не находя. Он снова остановился у входной двери, после чего глубоко вздохнул. На всякий случай Гарп снова постучал, но он сомневался, что в этом доме с выбитыми насквозь окнами хоть кто-то живёт. Когда прошло несколько долгих и мучительных секунд бездействия, он схватился за ручку двери и неуверенно потянул на себя, ожидая, что та окажется запертой. Вот только дверь легко открылась. Сердце на мгновение замерло, когда Гарп сосредоточился и вошёл внутрь. Обстановка внутри оказалась намного хуже, чем он мог бы предполагать: темно, пыльно, грязно, повсюду лежали вещи, словно хозяйка собирала их в жуткой спешке. Не разуваясь он зашёл внутрь и закрыл двери, начиная обследовать дом. Первым делом показалась гостинная. Вещей оказалось мало, преимущественно женские, они явно лежали здесь по крайней мере год. Год, который, если посчитать по срокам, вполне мог бы быть именно той датой, когда должен был родиться ребёнок. Дальше кухня. Здесь словно бы прошелся тайфун, иначе и не скажешь. Кто бы это ни был, сама хозяйка, либо же воры, но здесь пропала совершенно вся еда и практически вся посуда. Стены на кухне обгорели как от какого-то взрыва и Гарп попытался определить, когда именно был этот врыв, но не смог. Зато выяснил причину — газ. Конфорки оказались слишком уж сильно перекрыты, так что никаких сомнений не оставалось. Последней комнатой оказалась та, что единственная в доме была с целыми окнами. Гарп нерешительно открыл её самой последней, сразу же чувствуя неприятный воздух непроветриваемого помещения. Здесь… не было того тайфуна, что и по всему дому. Силы покинули Гарпа — плечи опустились. Он понял, что это именно Портгас Д. Руж сбежала из этого дома, что, несомненно, принесло ему немалую часть облегчения. Тем не менее, это также повисло на нём грузом невыполненного обещания. Он понятия не имел, где искать эту женщину с ребёнком. Смогла ли она вообще сбежать? Руж мигом оказалась рядом с морским дозорным, протягивая свои бледные, практически прозрачные руки к сердцу. Она потянула эту силу, которая то и дело струилась и текла из тела сильного мужчины. Это оказалось на удивление… вкусно и приятно. Она потянула сильнее, собираясь наконец-то освободиться из этой клетки. Гарп зашёл внутрь, оставляя дверь открытой на проветривание. Вещей снова оказалось мало, но не это было главным. На тумбочке стояла фотография блондинки, тонкой, с веснушками. Большие карие глаза, милая улыбка, прямая спина. Она была не тем эталоном красоты, который частенько можно было на каждом шагу увидеть, это была именно спокойная и тихая красота Ист Блю — у женщины не было даже ярких красок на лице, а белое платье, в котором та была на фотографии, вовсе ей не шло. Странно, что она жила в Саус Блю. Тем не менее, она была по-своему красивой. То ли дело в её уверенно взгляде, то ли в том, как она стояла: скрестив руки на груди, чуть прищурившись, с маленькой улыбкой на губах. Руж ухмыльнулась, чувствуя, как легко и быстро собственная душа набирает силу. Морской дозорный словно бы ничего не чувствовал, но та сила, что оказалась в его крепком теле была просто невероятной. А ещё просто огроменной, она напоминала ей само море, где вода была неисчерпаемым запасом. По сравнению с тем существом, что оказалось в её теле, это был словно глоток свежего воздуха. Руж бы ни за что не рискнула захватить тело Гарпа, не держа на него ни злости, ни чего-либо ещё, кроме разве что благодарности. Тем не менее, попробовав ради любопытства, она поняла, что не сможет этого сделать. Даже жалкая попытка ничего не даст, потому что та сила, что оказалась в этом теле, была настолько сильной, что не шла ни в какой сравнение с её. Помещение было максимально неприятным, несмотря на то, что здесь работало электричество и был порядок. На Гарпа словно давила сама атмосфера дома, которая скопилась почему-то именно в этом помещении. Он вернув рамку с фотографией на место, после чего снова оглянулся, пытаясь найти что-то, за что бы зацепился взгляд. Она крепко схватилась руками за то место, где предположительно было сердце мужчины. Руж напряглась, собирая как можно больше той силы, что была рядом с ней. Она не собиралась упускать тот единственный шанс, который дала ей сама судьба. Который дал ей Роджер, сам того не зная. Когда ничего примечательно так и не нашлось, Гарп нерешительно открыл дверцы тумбочки. Там было пара резинок для волос, таблетки, но ничего более интересно. Копаться в вещах далее было бы максимально невежливо, да и, откровенно говоря, делать это совершенно не хотелось, поэтому он поспешил выйти из комнаты, так и не закрыв дверь. Руж в панике последовала за гостем, не отпуская рук, держась за шею и чуть ли не со скоростью света втягивая всем телом всю ту силу, что он излучал. Чем ближе они были к двери, тем сильнее в её душе стучал страх. Получится ли? Как только до двери оказался лишь его широкий шаг, она сглотнула, широко раскрыв глаза. Гарп сделал шаг вперёд, выходя за порог. Руки Руж вышли из комнаты. Она усмехнулась, подтягивая остальное тело вслед за дозорным, сворачиваясь на его спине и продолжая тянуть силу. В конце-концов, у неё была цель, ради достижения которой она готова на многое. В доме не было ответов. Гарп поёжился, выходя и снова оказываясь на улице, подходя к колодцу и опуская ведро на цепи, чтобы достать воды выпить. А ещё сполоснуть лицо, уж больно неприятные ощущения от всего этого. Руж освободила одну руку, прислоняя к глазам и смотря на высоко стоящее солнце в небе. Как же давно она его не видела, будучи запертой в той комнате, что была буквально её могилой, её тюрьмой. Она отпустила Гарпа окончательно, краем глаза наблюдая за тем, как он подымает ведро с водой и пьёт. Остатки мужчина вылил себе за шиворот, этим самым до жути напоминая мужа. Женщина не сдержала смешка, отвернувшись. Она испуганно замерла, внезапно замечая место без травы. Маленькое, но явно глубокое, там будто бы что-то закопали. Или… кого-то. Например, ребёнка. Руж в панике обернулась к Гарпу, но так как между ними было около метра расстояния, тот просто не видел того, что видела она возле начала леса. Она снова схватилась за его тело, но теперь не за грудь, а за голову. Это потребовало немерянных сил, а ещё едва ли не моральной травмы, но его голова развернулась в сторону… Могилы. Гарп внезапно дёрнулся, словно шестое чувство сказало ему «Посмотри» и он совершенно не смог ему отказать, даже если оно было совершенно неприятным, до дрожи отвратительным, словно прикосновение мертвеца. Лучше бы его и правда трогал мертвец. Потому что взгляд зацепился за то, что явно было могилой. Возле самого леса, у одного из дерева, там отсутствовала трава. Вначале ему даже показалась, что там не хватает земли, однако, приблизившись медленным шагом, он понял, что через десять метров есть ещё и яма. А то, что зацепили глаза с первого раза, было бугром. То, что он вначале принял за могилу, действительно оказалось могилой. Как бы ему не хотелось ошибиться. Он присел, касаясь двумя пальцами мягкой земли. Она здесь явно была примерно год, тот самый год, Гарп не мог сказать точнее, но и мысленно уменьшить этот срок не получалось. Чуть повыше был камень с датой. Дозорный взял землю, приближая к груди и прикрывая глаза, собираясь с силами. Гарп опоздал. Руж опустилась на колени рядом с могилой сына, смотря на две цифры. Они ей совершенно ничего не говорили. Впрочем, даже если бы и да, вряд ли сейчас она смогла это понять. Внутри была пустота. — Я убью это существо. Сделаю это медленно, потихоньку отбирая силы. Оно будет чувствовать, как приближается конец его жалкой жизни, как силы будут покидать тело. А потом я дам ему мимолётную надежду. И УБЬЮ!!!

***

Время летело постоянно. Только недавно, словно это было всего лишь вчера, приплыла в Арабасту с Эйсом, который был в пелёнках. А сегодня уже собираю свои последние вещи в хорошенький чемоданчик, наконец-то прощаясь с Токумой-саном, хватая Эйса на руку. Прошёл ровно год с моего прибытия на этот остров. За это время я смогла накопить много денег, выпустив целых восемь книг (если считать тот факт, что в каждом месяце выходило что-то под рукой издательства, то получалось именно двенадцать книг). Увы, но даже в таком случае у меня не получилось сразу же уехать с острова — подходящего корабля всё не было и не было, так что для меня оказалось большой неожиданностью встретить то же самое торговое судно, что и год назад. Оказалось, что это у них путь такой по Гранд Лайну, так что на этот раз я смогла им заплатить и подняться на борт. Правда, платить пришлось на пятьдесят тысяч больше, нежели раньше. Так сказать, билет для Эйса. Эйс за год вырос так, как я никогда бы от маленьких детей не могла ожидать. Стоит начать с того, что на живот переворачивался он недолго, садиться научился буквально за три недели, а потом решил, видимо, что просто так сидеть на месте скучно и пополз. С первого раза. Пошли зубы. Этот ужас я пережила с великой честью и достоинством, чего нельзя сказать о самом Эйсе — у него даже температура пару раз поднялась, а ревел он так громко и часто, что приходилось с утра до вечера уходить из гостиницы, чтобы не действовать другим постояльцам на нервы. Ночью и вздохнуть спокойно было страшно — мало ли проснётся и снова начнёт орать. Вскоре Эйсу наскучило и ползать. И тогда он решил пойти. Решил — пошёл. Что я могу сказать, Эйс всегда отличался силой и решимостью, а мне оставалось только принимать всё это, стараясь никак не реагировать на восторженные слова о том, что сыночек мой вырастет гением. Гении не могут вырасти. Их можно только воспитать. При чём даже родитель не сможет его вырасти — это сам ребёнок должен воспитать себя гением. Когда Эйс лежал в кровати, мне хотелось, чтобы он поскорее сел. Как только он сел, мне хотелось, чтобы он поскорее пополз. Как только он решил ползти, мне захотелось, чтобы он стал ходить. А как только пошёл — чтобы он лежал. Потому что теперь от него было решительно невозможно что-либо спрятать. Ловкие пальчики и небывалая сила ловко открывали все ящики, лезли в шкаф, а криками он пытался достать до тетрадей. Я купила Эйсу тетрадь и цветные мелки, которые он попробовал на вкус и решил, что есть не особо хочет — ещё бы, я, что, зря солью их обтёрла заранее? — так что пошёл учиться мазюкать что-то непонятное. На любую непонятную композицию я смотрела, кивала, да гладила по головке, хотя кроме цветных кругов ничего понять не могла. Ну, чем бы дитя не тешилось. Но год прошел, деньги наконец-то накопились, торговое крепкое судно, предварительно доказав свои умения и готовность реагировать на любой выверт Гранд Лайн, приплыло. Так что я мгновенно собрала все свои вещички, да стала прощаться с Токумой-саном. Эйс тоже попрощался, чуть не оторвав мужчине красный нос, который за этот год знатно перетерпел от ловких детских пальчиков. Дав ему в руки любимую игрушку пресловутого кабана, который уже успел потерять хвост из-за растущих зубов, я повесила на спину рюкзак, взяла чемодан в левую, дитё — в правую, да пошла на торговое судно. Билет я купила днём раннее, ещё вчера, когда судно прибыло в порт. Отплывает оно в этот раз сегодня вечером, так что как раз будет время обустроиться в каюте. Еду я там не одна, с ещё двумя-тремя людьми, так что предстояло как можно скорее занять более выгодное место. Это ещё повезло, что сейчас у Эйса зубы не растут. Но потом наши кошмары продолжатся, ибо не все вылезли. При входе я отдала билеты капитану. Тот приветливо кивнул, дав разрешение подняться на борт — надо будет рано или поздно у кого-нибудь всё-таки узнать, почему именно капитан, а не кто-то другой — даже чуть подмигнув любопытному ребёнку. Эйс отвлёкся от кабана, став вертеть головой в разные стороны, хотя я ещё даже подняться не успела. К счастью, это вовсе не деревянная палка, как у пиратов, а полноценная лестница. На борту людей оказалось многовато, для того, чтобы с сумками осматривать тут всё, да и времени у нас будет достаточно после. Всё же, путь должен занять где-то полтора-два месяца до Ватер 7, куда я решила-таки и держать путь, чтобы сделать нам двоим документы и влиться в систему обычных гражданских этого мира. Так что я подошла к какому-то молодому парню, показала надорванный билет и попросила показать выделенную каюту. Тот кивнул, сразу же спрашивая: — Давайте я вам помогу? — рука протянулась к чемодану. Чемодан я купила, потому что он был с колесами и большой. Вещей вроде было не много, но всё же достаточно на нас двоих, так что пришлось чуть-чуть потратиться. Впрочем, меня деньги напрягали мало. Самое сложное возникло при вопросе, смогу ли я получить доступ к своему счёту в другой стране\другом острове. Банк ответил положительно, но предупредил — банк, из которого я беру деньги, в таком случае должен быть подключён к сети остальных банков и быть под контролем у правительства. Ватер 7 должна быть подключена. Если нет, то у меня заранее написана книга и есть кое-какие сбережения. Главное — не проморгать их. Я отдала чемодан парнишке. На вид ему было лет шестнадцать, то есть я страше его всего лишь на два года. С возрастом до сих пор приходилось мириться. Тут некоторые бездомные десятилетки один раз меня нагло обокрали, да так посмотрели, что я даже не решилась с ними спорить. А вот Токума-сан иногда был намного моложе, до того забавно развлекался с Эйсом. Рюкзак был легче, так что я схватилась двумя руками за ребёнка и пошла за парнем, который во второй руке держал мой билет. У меня был и второй, кстати, уже на самого Эйса. Почему в этот раз было дороже и пришлось брать билет на ребёнка? Ну, он теперь ест, а, значит, питание тоже нужно было оплатить. Следовательно, я должна платить и за место, потому что нельзя оплатить что-то отдельно. Не то чтобы Эйс много ел. Но оплатить всё равно придётся. Ну, мне вообще было без разницы. В каюту вкатили чемодан, отдав билет, а также ключ от самой каюты, видимо. Ключик я тут же спрятала в кармане своего платья, чтобы не потерять. — Билет нельзя выкидывать до тех пор, пока вы не покинете корабль. Я моргнула, благодарно кивая. Информация была для меня внезапной, но явно для остальных путешественников вполне привычной. В каюте оказалось уже два парня, что меня не порадовало. Начну с того, что каюта была вполне нормальной и просторной. Здесь также было четыре кровати, но двухэтажные, что стояли напротив двери, возле окна. По бокам также шкафы. Ещё две тумбочки. Она была раза в два больше моей комнаты в гостинице, но для четырёх-трех с половиной человек вроде вполне нормальной. А с моей стороны была ещё и дверь, скорее всего в уборную. Так даже лучше, потому что с ребёнком она часто была мне нужна. Что меня не порадовало, так это парни. В школе однажды я ездила в лагерь на три дня с классом. Было мне лет шестнадцать — то есть два года назад всего лишь — все как обычно разделились по комнатам на девочек и мальчиков. Начну с того, что все комнаты выходили в один длинный коридор и из комнат мальчиков постоянно несло говном. Именно говном, иначе это и назвать было нельзя. Из всех четырёх комнат. Проветривать мальчишки не умели совсем, вечно бегали на баскетбольную площадку и от них ужасно несло потом, а про кроссовки и их носки я вообще молчу. Один, походу, так и вовсе нассал — иначе и не скажешь — в шкаф от нечего делать. Девочки были не лучше — в комнатах бардак вечный — но у нас пахло духами с дезодорантами и бардак был на своей территории, а вещи не путались между собой. Или путались, но только у подруг. Факт номер два — мне от одноклассника поступило ну до жути неприличное предложение. Помацать сиськи за деньги. Я чуть со стыда не сгорела, кое-как послав его. Со мной такое произошло в первый и последний раз в жизни, но запомнился навечно, наверное. С тех пор я стала намного увереннее, но… запомнилось. Так что, да. На парней я огляделась максимально скептично, чуть не поджав губы как моя прошлая учительница по химии. Было той лет восемьдесят-девяносто и наш класс каждый год молил, чтобы та уже наконец ушла на пенсию, но, как видите, в моём одиннадцатом классе она по-прежнему вела в школе уроки. Они заняли одну сторону, сидя вдвоём на первом этаже кровати. Лет восемнадцать-двадцать, рослые, крепкие. Обувь сняли только потому, что не захотели лезть в ней на кровать — оставили прямо под ней. Носков не было, но запах потных ног уже был. Вещи пока не разбирали, оставив прямо посреди комнаты, открытыми. На меня они посмотрели с любопытством, чуть поморщились при виде ребёнка, но к картам пока не вернулись. Эйс принюхался, стал кривиться. — Если в комнате будет вонять, — невозмутимо сказала я, — то ребёнок будет плакать. Я зашла, закрывая двери. Эйс мгновенно разрыдался, морща нос и — было слышно, как он принюхивается. Парень — светловолосый — моргнул, после чего оба уставились на орущего Эйса. Я прошла, пнув их чемоданы в их сторону, да открыла… кабину? Люк? Без понятия, вроде второе. — Мне плевать, как вы будете решать эту проблему, но ноги ночью вонять не должны. Мы же не можем открывать люк во время шторма, верно? — не удержавшись, таки поджала губы. — О, прям вся такая мамаша, — гоготнул тот, что темненький. — Ну, это твои проблемы. Я скривила нос — мне и самой запашок не нравился. — Хорошо, — пожала я плечами. Эйс оказался на первом этаже кровати — она была не сильно большая в ширину, но вполне нормальная. Впрочем, после двухспальной мне любая однушка показалась бы до жути маленькой. Ну, я не большая, Эйс тоже не сильно огромный, много место не занимает, так что вместимся. Эйс продолжал орать. — Заткни его, — сказал тот, что светлый. — Здесь воняет, — сказала я спокойно, думая, куда временно определить сумки. Оставаться в каюте не было никакого желания, тем более пока ребёнок орёт, так что я уже планировала прогуляться по палубе. — Он будет орать до тех пор, пока не почувствует свежий воздух. А что-то не нравится — ваши проблемы, не мои. Один из них присвистнул. Вещи раскладывать я не спешила, закатив чемодан под диван. Никаких шторок здесь не было, а пол не учитывали, так что по поводу переодевания было ясно одно — душ или туалет. Здесь я такое проделывать не рискну. Я, конечно, могу показаться параноиком. Но так меня на лагерь наставлял папа — мол, парням в твоём возрасте только одно и надо. Мама втихаря от папы вообще вручила мне пачку презиков со словами: «Лучше так, чем потом забеременеть». Учитывая тот факт, что с этим пришлось столкнуться буквально в первый же день в лагере, то это запомнилось мне на всю жизнь. Эйс, преодолев первый порог, взял ноту выше и раза в три громче. Была надежда, что кричать он будет минуты две — свежий воздух поступал быстро, а особенно внизу, я чувствовала, как по ногам тянет. Я пока присела на кровать, под низ которой уже закатила чемодан, да думала, куда прикрепить свой рюкзак. Один из парней внезапно встал. Я тут же бросила рюкзак и быстрее оказалась рядом с Эйсом — тот поднял руку, замахиваясь на ребёнка. — Если ты не можешь заткнуть его сама, то это сделаю я! — закричал он. Я не ответила, схватив сумку и чемодан, Эйса на руки — заняло это буквально три секунды, так сильно я спешила от страха и адреналина в крови — и вышла из каюты. Хлопнула нечаянно дверью — из-за открытого люка, поди, сквозняк, — после чего поцеловала ребёнка в лоб. Тот стал успокаиваться, пока я качала его на руках. Я стала по памяти выбираться с коридора кают. По пути встретила людей, но те только проводили взглядами, возвращаясь к своим делам. На палубе стало полегче и я смогла перевести дух. Варианта было два: сообщить капитану или кому ещё… или вернуть деньги за билеты, возвращаясь в гостиницу. Всё же, двести пятьдесят тысяч на дороге не валяются, и, если надо — я полна решимости спорить за такую сумму. На палубе стоят тот же парень, который, заметив меня, округлил глаза и быстренько подбежал. — Что-то случилось? — спросил он слегка нерешительно. Я поставила чемодан, схватив икающего Эйса второй рукой, поглаживая по спине. — Понимаете, в комнате воняет потными ногами, — честно и максимально откровенно сказала я. Парень заалел ушами — небось и у самого ноги потные вонючие. — Ребёнок расплакался из-за плохого запаха. А разве могу я что сделать этим бугаям? Они выше меня на две-три головы, да решили на малого замахнуться. Либо возвращайте деньги за билет и я спускаюсь… Либо давайте другую каюту. Парень закивал, всё ещё смущенный. — Я тогда сообщу… о ситуации. — Я пока тут буду, — сказала я, отпуская его. Парень ушёл. Эйс тёр красные глаза — наверняка испугался, да и запах был ужасным, спору нет, — да начинал осматриваться по сторонам. Торговое судно его тоже интересовало, но ситуация сделала его неуверенным и напуганным, так что он пока что только оглядывался на руках, не спеша становиться на собственные ноги, чтобы удрать от меня. Я дала ему в руки кабана. Тот мило, по-детски наивно, погладил место откушенного хвоста, после чего приблизил к груди и стал вертеть головой с рук. Я не смогла удержать улыбку, даже если ситуация была поганой. Доброта Эйса была невероятной, потому что откушенный хвостик он потом ещё с целый месяц пытался прикрепить обратно, ревя каждый раз, когда тот не стоял на месте. Я несколько раз пыталась помочь клеем, тот помогал только ненадолго. Мимо прошло несколько людей с парнишкой в сторону, из которой я пришла. Подняла голову, догадываясь о том, что сейчас будет, и не прогадала — двух парней из моей комнаты вели за руки, а те вырывались. Заметив меня, они стали кричать матами, брыкаясь, но позади них стояли крепкие матросы, а не ленивые ублюдки, коими эти и были. Парней спустили по лестнице, после чего капитан что-то им сказал. Вещи тоже вынесли следом, а ещё сумку, которой в комнате явно не было. Я лично могла наблюдать, как капитан из сумки спокойно достал деньги, что-то отсчитал. Зрение у меня чуть хромало спустя год сплошной писанины при не очень хорошем свете. Даже жалко. Но, судя по крикам парней, денег было маловато. Ко мне снова подошёл парнишка, с неловкой улыбкой протягивая руку к чемодану. — Вам помочь? — Буду признательна, — улыбнулась я. — Если можно, я пока постою на улице — каюта как раз проветрится. Ключ у меня был в кармане, так что открыть смогу сама. Дорогу тоже помню, дойду. Рюкзак парень взял без вопросов, а я как раз поставила любопытного малыша на ноги. Тот покачнулся от качки, но я крепко держала его за руку. На очередной волне он рассмеялся, шатаясь. Ну, кто-нибудь станет спорить, что Эйс не будущий пират? Воспитывая Эйса, я была твёрдо уверена в том, что он со мной останется лет до семнадцати, после чего просто не усидит дома и рано или поздно таки уплывёт на поиски приключений. Скорее раньше, чем позже. Сила у него была, решимость будет (а я сделаю всё, чтобы у него была и решимость, и уверенность, и наглость временами); а сама я останавливать его точно не буду. Кто я такая, чтобы мешать ему в том, к чему лежит душа? Душа Эйса точно в море, впрочем, я буду рада любому его решению. А если захочет остаться и жить обычной гражданской жизнью… в чём я весьма сомневаюсь… ну, я только его поддержу, как мать. Что ещё мне остаётся? Эйс тихонько приседал, после чего вставал и с интересом истинного исследователя пытался приноровиться к качке. Мне только и оставалось, что поддерживать его за руку, да тихонько вести по краю, стараясь не особо давать путь к середине палубы, ибо народу было много. Спустя три часа, которые мы потратили на изучение трёхста метров корабля, Эйс попросился на ручки. Я легко его подняла, целуя в лоб — раньше мои поцелуи доставались только мягким игрушкам, но за год я более-менее привыкла давать ребёнку ещё и необходимую для него ласку — после чего он прилёг головой к моему плечу и прикрыл глаза, наблюдая почему-то именно за мной из-под ресниц. Я же решила продолжить прогулку, с интересом осматриваясь. Кораблей в своей жизни видела как-то маловато — с прошлой жизни это вообще были только из самого Ван Писа, да ещё от серий фильмов про Капитана Джека Воробья. Здесь я успела прокатиться на рыбацкой, пиратском, да теперь вот, торговом. Все три были совершенно разными как в размерах (торговое было самым большим, больше пиратского раза в два), так и в строении. Внутренняя система, внешняя. Любопытно, но не более, потому что корабли у меня не вызывали никаких внутренних чувств, воспринимаясь исключительно как невероятное и незнакомое средство передвижения. В каюту я вернулась, как только Эйс заснул, справедливо решив, что шум на палубе и крики матросов будут только мешать его сну. Открыв дверь, с удивлением моргнула. Люк был открыт, кровати парней лишились простыней. Пол был протёрт, сухой, но явно недавно помытый. Мой чемодан аккуратно стоял возле кровати, а рюкзак на самой постели. Но! Убрать чужое постельное и быстро протереть пол? Это здесь такие требования и дисциплина или меня, как одинокую мать, пожалели? Надеюсь первое. Я закрыла дверь — сразу на ключ, потому что Эйс ведь спит — после чего чуть задумавшись, положила его на кровать. Аккуратно попробовала кровать сдвинуть — та ни на миллиметр не съехала, будучи крепко прибитой к полу и стене. Подпёрла его сразу с двух сторон подушками, подсовывая под руку кабана. Тот чуть крепче сжал во сне игрушку, и, не удержавшись, я пригладила ему чёрные волосы, поцеловав в лоб. Эйс мало походил на меня, как на мать и сын. У него были веснушки, и, возможно, какие-то черты лица оставались схожими, но сравнивая его и своё лицо в зеркале я практически не видела одинаковых сходств. Чёрные волосы, а я блондинка. У меня всё лицо в едва заметных веснушках, да тело — у Эйса только чуть на щеках, чёткие такие. Я бледная, как поганка, а он уже загорелый чутка, несмотря на возраст. Худая, ну, он пока ещё щекастый. Но в каноне был накаченным секси, с внушительными мышцами. Я вздохнула, после чего встряхнула головой. Короткие пряди волос неприятно лезли на глаза, так что я снова заправила их за уши. За год приходилось стричься довольно часто, чтобы не отрастала длина, потому что то место, где Эйс вырвал мне клок волос… ну, волосы там не выросли, а хватать мамины волосы он полюбил. Пока Эйс спал, я смогла разложить вещи. Большинство легко ушло в шкаф, полностью освободив мой чемодан, а также и рюкзак. Я достала ковёр, который купила специально для этой поездки и расстелила его на пол. Закрыла люк. Рядом положила пакет с игрушками, которых оказалось предостаточно, чтобы ребёнку не было скучно. Удовлетворённая готовыми делами, я достала свои тетради и ручки. Пришлось подвинуть тумбочку, наклоняясь вниз, да начать свою писанину, согласно плану. В день надо писать минимум по пять страничек, тогда работа всегда будет идти и не остановится. И, желательно, не больше двадцати, иначе слишком сильно устанет рука и не получиться писать на следующий день. Качка чуть мешала, но в тишине работалось вполне нормально. Пока что мы никуда не ехали, так что я легко могла погрузиться в своё дело, не обращая внимание на какие-либо отвлекающие факторы. Неожиданно постучали. Я моргнула, резко выпрямляя спину — та случайно хрустнула в тишине комнаты. Оглядываясь на Эйса, я встала, открывая дверь. Там стоял тот самый парень, с чемоданом в руках. Ага. Хорошо, что не жалость к одинокой матери — капитан просто решил набрать менее проблемных пассажиров. Я мгновенно прижала палец к губам, так что матрос кивнул. Я обратила внимание на своих… со-каютников? Вряд ли такое слово вообще есть… своих сожителей, будет точнее. Парень и девушка. Где-то лет по двадцать, практически мои ровесники по разуму. Те хлопнули глазами, но на моё предупреждение вести себя потише смиренно кивнули. Я чуть осмотрела их глазами и наконец-то отошла от прохода, садясь на кровать с Эйсом и кладя на его тело руку, чтобы он не проснулся. Обычно ему помогает это, чтобы уснуть крепче. Матрос занёс вещи, поставил их к другой двухспальной кровати, после чего снова кивнул мне — я кивнула ему с улыбкой — и ушёл. Девушка вошла следующей, оглядываясь и замечая ребёнка. Глаза она чуть сузила, но ничего особо не сказала. Радости на её лице я не заметила, но не было и никакого презрения. Скорее, она просто приняла ребёнка как факт того, что он просто есть и в данный момент будет её сожителем. Ну, мне этого вполне хватало. Парень что-то уточнил у матроса в коридоре, только после этого также тихо заходя внутрь и закрывая дверь. Мы трое переглянулись, после чего девушка тихо представилась: — Икито. — Тон. Я кивнула, моргнув. — Ичи, а это мой сын, Эйс. — я кинула взгляд на свои часы, вспоминая, когда он заснул. — Он скоро проснётся, минут через десять. Пара кивнула, садясь на кровать и пока что явно не собираясь разбирать вещи, чтобы не шуметь. Девушка только достала газету из одной сумки, разворачивая между ними двумя. Я вернулась к своим тетрадям, взяла ручку, но мысль уже ушла. За оставшееся время я едва написала пару предложений, то и дело кидая взгляд на часы. Как только Эйс стал ворочаться, я спокойно решила убрать это куда подальше от его детского любопытства, повыше в шкаф. Эйс сонно моргал, как только я подошла к нему. Просыпался он медленно и чаще всего какое-то время наблюдал за моей рутиной. Но рутины практически никогда не было, за исключением уборки своего номера, так что сейчас я просто присела рядышком. Он пополз ко мне, один раз упав в одеяло. Я сдержала смешок, чтобы не обидеть ребёнка, при его-то старании. Стоило ему оказаться на моих руках, как он обернулся к своему спальному месту. Я мигом дала ему кабанчика, которого тот прижал к груди, зевая и осматриваясь. — Мы держим путь на Ватер-7, — решила завязать я разговор шепотом. — А вы? — Нам дальше, в самый конец магнитной линии, — сказал парень, махнув рукой в сторону люка. Он, как и все остальные представители этого пола в здешнем мире, был выше меня на две головы. — Свадебное путешествие? — поинтересовалась я, оглядывая их, вспоминая Мишель с Аланом. На пару они походили не очень. — Брат и сестра, — сказала девушка, очень пристально наблюдая за Эйсом с каким-то недоумением. — Почему он не кричит? Разве дети не часто кричат? Я рассмеялась, прикрыв рот рукой. Эйс ошеломлённо моргнул, после чего посмотрел на меня, тоже улыбаясь моему веселью, хотя и не понимал его. Это было очень мило. Я обожала милые вещи. А Эйс был ещё более милым, потому что был человеком и ребёнком. — О, Эйс кричит так, что его будет и на верхней палубе слышно, — согласилась я. — Главное просто не обижать его и тогда всё будет хорошо. Девушка смотрела недоверчиво. Но то была правда — если Эйса всё устраивало, то он и не кричал. А так как я воспитывала его по американской системе «дайте детям всё, чего они хотят, иначе они могут заработать себе психическую травму», то и причин кричать у него просто не было. Только разве что выразить свои потребности — поменять подгузники, поесть, подать резинового кабана. — Ладно, — сказала она скептично. Я пожала плечами. Эйс был просто Эйсом и этого было вполне достаточно.