Глава 3. Часть 13

Долгое время она сидела на крыше, смотря на яркие звёзды. Сияя в темноте ночи, они ностальгически трогали за душу, напоминая обо всех ночах, которые раннее она проводила точно также, но уже в более яркой и приятной компании своего мужа. Руж улыбнулась этой мысли нежной улыбкой, чувствуя его фантомные прикосновения к своему телу у плечей, что проверяли вначале температуру тела, а после на неё обычно спешно накидывали тяжёлый капитанский плащ. Те времена казались ей неимоверно далёкими и угасающими. Её память всё ещё оставалась яркой и неискривлённой, хотя иногда появлялся лёгкий страх, что она что-то забыла и не может вспомнить, а пытаясь, лишь натыкается на стену. Но сейчас, сидя и наблюдая за звёздами, за яркой и круглой луной, она просто улыбалась, чувствуя умиротворение на душе. Роджер в такие моменты часто рассказывал о своих приключениях, либо, выпив слегка, шутил о всяких байках, которых успел наслушаться со всех морей. С теплотой Руж вспомнила и его мягкий, но громкий, звучный голос, плавный и крепкий тембр, которым он так мимолётно флиртовал с ней до самого последнего момента. Те времена были лучшими за все её сорок лет жизни. — Роджер, — выдохнула она. — Нашему мальчику сегодня исполняется пять лет, представляешь? Совсем взрослый, наверное… Задумчиво она бросила взгляд на море, которое уходило далеко за горизонт. С её места не было никакого отражения белого диска, однако, уже через несколько часов, именно оттуда придёт долгожданное солнце, которое ознаменует их новый день — день рождения сына. — Интересно, как он там? — спросила она. — Кто бы ни был в моём теле, надеюсь, он хорошо заботится об Эйсе. Дозорные до сих пор не смогли найти ни единой зацепки, а ведь прошло уже немало времени. Если бы Эйс остался один, об этом мгновенно бы доложили, значит, он всё ещё под присмотром. Наш мальчик точно не смог бы, оставшись в одиночку, не привлечь внимания. Ведь он твой сын, — она улыбнулась. С моря медленно поднималось солнце, знаменуя начало нового дня.

***

Руж спустилась вниз, пролетая над окнами дозорных и главнокомандующего, легко проскользнула через оконную раму и оказалась внутри коридора, что едва-едва стал освещаться после ночи. Её ноги материализовались прямо над красным ковром, а после она проплыла по воздуху, доходя до лестницы. Оттуда поднялась наверх, сделала крюк, спустилась вниз, а после прошла сквозь стену, оказываясь в кабинета Монки Д. Гарпа, что спал, скрестив руки, прямо на стуле. Его стол был сверху донизу завален различными документами, с правой стороны оказалась опрокинута чернильница. Несколько пакетиков от лимитированной коллекции крекеров, один из которых был прямо во рту, качаясь вверх и вниз всё то время, что человек провёл во сне. Руж кинула на мужчина мимолётный взгляд, но не заметила ничего нового, а потому села на диван, что оставался единственным свободным и чистым местом в этом кабинете — потому что не только стол был завален документами, нет, его примеру следовали несколько стульев, притащенных специально под папки и листы, дополнительное огромное кресло, скамейка, протянувшаяся от одной стены к другой. И, конечно же, пол, куда стали складывать всё остальное, когда свободные места для сиденья оказались заняты. Помимо дивана, конечно же. Какое-то время она провела в лёгком храпе, а после, буквально несколько минут спустя, в кабинете раздался стук. Раз. Раз-раз. Раз-раз. Гарп всхрапнул, закрыл рот и подавился крекером. Задыхаясь, он несколько раз ударил себя в грудь и выплюнул его куда-то под упомянутую скамейку — там, к слову, было уже три других, таких же крекера, которым не посчастливилось в прошлые их приезды. Прокашлявшись, мужчина выпрямился. — Войдите! Внутрь вошёл ничем непримечательный парнишка. Явно не новобранец, но и не слишком долгий срок службы, года четыре, наверное? Он легко выделялся небольшим шрамом под щекою, а также ещё одним, чуть меньшим, но уже около губ. Руж кинула на них мимолётный взгляд, после чего сосредоточилась на документах, что вновь принесли в этот кабинет. Она усмехнулась, зная, что будет дальше. — Вице-адмирал! — обратился дозорный, впрочем, не слишком громко. — Срочные документы, на их рассмотрение есть около часа! Руж мигом воспарила над диваном, подходя к столу, на который мальчишка бесцеремонно скинул две папки — одну красную, а вторую тоже красную, но чуть светлее оттенком. Гарп под её взглядом нахмурился от недовольства, но кивнул и дал отмашку идти, после чего открыл первую папку. Она моргнула. С первого взгляда это можно и не заметить, но так как парила Руж немного сбоку, то смогла различить небольшую горку. Гарп же словно знал о бесполезности прочтения самой папки, потому что без промедления пальцем подцепил бумагу, переворачивая и открывая вид на небольшой, идеально-белый конверт. Руж с интересом хмыкнула, а потом переместилась за спину, наблюдая за его дальнейшими действиями — тот раскрыл конверт, взял пару листов и быстро прочёл содержимое. Сама она не смогла увидеть ничего подозрительного, так как текст напоминал краткую выжимку первой и, очевидно, дальнейших страниц самой папки, однако для вице-адмирала явно было передано более закодированное сообщение, потому что уже в следующую минуту он встал со своего места. Выражение его лица изменилось — брови слегка нахмурились, а рука слегка сжала лист, который секундой спустя был засунут в карман его белой формы. Руж положила руку на плечо, готовясь к «походу», что, несомненно, им двоим предстоял. Самой ей было довольно легко ходить и перемещаться, однако для большего удобства она предпочитала быть незаметной пылинкой на одежде, которую нельзя ни увидеть, ни уж тем более ощутить. Держаться за крепкое плечо было вполне удобно и комфортно, а также не приходилось подстраиваться под его различные темпы, кружа и мельтеша перед лицом или за спиной. Гарп быстро покинул здание морских пехотинцев, давая отмашку своему экипажу быстро подготовиться к отплытию — те, наученные довольно горьким опытом, были уже давно готовы, поэтому стоило только Монки Д. начать подниматься на борт, как корабль расправил паруса, держа путь в море. Руж охватило дурное и нехорошее предчувствие — сердце словно схватили в тиски, стоило только подумать о судьбе Эйса. Неспроста, ох неспроста Монки Д. Гарп так быстро и легко собрал все свои вещи, да отправился в море! Конечно, найди кто сына Короля пиратов, об этом, несомненно, кричали бы так, что было бы слышно, однако именно вице-адмиралу Гарпу сообщили бы об этом раньше остальных. Что и случилось всего минуту назад! Отпустив его плечо, Руж беспокойно заметалась по кораблю, не находя себе места присесть из-за беспокойства. Чуяло её сердце, что замешан в этом маленький ребёнок, не просто чуяло, кричало и звало о помощи! «Эйс!» — подумала она, приложив руку к груди, смотря на горизонт. — «Только бы с тобою всё было в порядке! Большего мне и желать нечего!». Весёлый Пёс плыл стремительно и в чётко-выверенном направлении. Руж какое-то время смотрела то на море, то на срочно-занятых дозорных, что своей белой формой неприятно мельтешили перед глазами. Как только сердце закололо особенно сильно, насильно она вернулась к Гарпу. — Убереги моего сына, — прошептала она в мольбе. Если с неизвестным чем-то, что захватило её тело, что-то случилось! Если с тем неизвестным чем-то произошла страшная напасть! Если её сын остался один! Если они — неизвестное и её Эйс! — просто не смогли спрятаться и теперь бегут, спасая свои жизни из последних сил! То только Монки Д. Гарп может спасти её сына. Корабль причалил буквально на соседний остров, пройдя расстояние менее, чем за полчаса! Гарп спрыгнул раньше, чем тот даже успел причалить и Руж прыгнула следом, прижимая к его плечу свою ладонь, опасаясь остаться в этой страшной ситуации одной, без крохи важной информации. Особенно, когда это могло касаться её сына! Гол Д. Эйса! Гарп долгое время плутал между улицами города, то и дело обходя разных дозорных, сворачивая в более узкие переулки, а потом выходил прямо к центральным, где вовсю веселился народ из-за какого-то праздника. Руж знала, что это начало нового года правления Тенрьюбито, но сейчас её мысли могли сосредоточиться только на одном: на Эйсе. «Роджер, в порядке ли наш сын?» — беспокойно спросила она, зная, что ответ не придёт. В какой-то момент Гарп усмехнулся, с удовольствием усаживаясь за столик в лапшичной. Руж не сдвинулась от его плеча ни на миллиметр, ни во время слишком долгого, на её взгляд, ожидания для заказа, ни во время приготовления самого рамена. Тот упаковали в коробку, а коробку вручили прямо в руки. — Приятного аппетита! Заходите к нам ещё! — улыбнулся им простой паренёк, что поставил заказ на стол. Руж от нетерпения просунула голову сквозь картон, но изнутри нельзя было увидеть, что находится в коробке: вещь была дополнительно замотана в ткань, занимая практически всё пространство. Рамена внутри, конечно же, не было, поэтому легко догадаться, о дополнительной секретной базе его связей от шпионов. Гарп ухмыльнулся, схватил коробку одной рукой, сунув её под подмышку и, насвистывая себе что-то под нос отправился обратно на корабль тем же запутанным маршрутом, что и раннее — и если в первый раз она подумала, что таким образом он пытается отвязаться от слежки, то во второй раз стало предельно ясно, что иначе к этой лапшичной просто не подобраться! Город оказался запутанным лабиринтом, чьи дороги даже в одном направлении могли легко вести в разные стороны. Очень скоро они вновь оказались на корабле, где она смогла приобрести некоторое спокойствие. Гарп же был крепок и спокоен даже раньше, видимо, не слишком переживая. С запозданием ей пришла мысль, что, возможно, это вовсе не касалось её сына. Но тогда почему было такое большое волнение и страх? Своей интуиции Портгас Д. Руж доверяла так, как не доверяла даже своему мужу, поэтому просто не могла расслабиться. — К рамену отлично подойдут крекеры, — задумчиво сказал Гарп, после чего кивнул самому себе. — Выходим в море, салаги! — громко рявкнул он, чтобы услышал весь корабль. Мальчишки мигом забегали, отходя в море, а сам Гарп направился в кабинет. Руж последовала за ним, успевая заплыть внутрь кабинета как раз в тот момент, когда дверь шумно захлопнулась и оказалась закрыта на перекладину. Гарп легко поставил коробку на свой стол с документами. Всё веселье с его лица напрочь исчезло, показывая старческие морщину и хмурость, когда мужчина — старик, ему уже почти пятьдесят лет, — медленно открыл коробку. — Кхе, — поздоровался свёрток, моргнув своими глазами. Руж моргнула — раз, другой — а потом быстро приблизилась к свёртку. — Это ещё что за… — начал было Гарп, да осёкся, заметив маленькую записку.

Монки Д. Луффи

Короткие, чёрные волосы. Большие глаза, что наблюдали прямо за ней — прямо за Руж — большая беззубая улыбка на этом маленьком, милом личике. Внутри коробки, прямо в огромной, чистой чаше из-под рамена, лежал никто иной, как годовалый ребёнок, которого, видимо, специально для переноски и запеленали. Сразу видно, шустрый и активный мальчик, который за несколько минут успел освободить свою правую руку и теперь радовался первой победе. — Лу-фи-фи, — выдал мальчик, а после радостно захихикал, тыча пальцем в никого иного, как своего кровного, весьма шокированного, теперь уже действительно, деда. Руж весело рассмеялась, подхватывая детский смех.