Часть 1

Про Дом Безликих ходили легенды из уст в уста — девочки Чанга могли исполнить любую фантазию, самую грязную, дикую и ненормальную, какую только можно придумать. Среди них были не только люди, но и русалки, вейлы и даже эльфийки. Волшебницы и магические твари, молодые и старые. На любой вкус и цвет, но не на каждый кошелек.  Девочки Чанга были вожделенной мечтой, доступной не всем, ведь даже сотни галеонов не гарантировали вход — попасть в Дом Безликих было скорее делом удачи, чем денег.  Драко получил свое приглашение спустя целый год, после того, как опустошил одно из хранилищ в Гринготтс, а также совершил пару сомнительных, полулегальных услуг, чтобы войти в доверие к мистеру Чангу. В конце концов, он заработал свой заветный бархатный конверт с приглашением.  «Уважаемый мистер Драко Люциус Малфой,  Поздравляем вас с вступлением в элитный клуб мистера Чанга!  К письму прилагается официальный контракт, который необходимо подписать и вернуть в течении трех дней, во избежание аннулирования приглашения.  Ежемесячные членские взносы будут взиматься первый понедельник каждого месяца.  С наилучшими пожеланиями,  Дом Безликих». Драко был вне себя от предвкушения и порочного ликования.  Слухи и сплетни, окутавшие клуб Чанга почти магическим ореолом, заставляли мечтать стать его частью во что бы то ни стало. Драко не жалел ни денег, ни времени — и, наконец попав внутрь, понял, что все было не зря.  Полтора года он исправно посещал Дом Безликих, дабы утолить лютый голод и исполнить будоражащие фантазии, что возникали в его голове. Драко не ставил границ: если что-то и существовало в его разуме, он это пробовал.  Пробовал абсолютно все.  Поэтому неудивительно, что со временем он пресытился. Все стало однообразным, пресным, скучным, и даже тело больше не отзывалось. И все же Драко продолжал приходить, пусть уже не ради удовольствия тела. Он пытался понять, чего же на самом деле хочет, но ответа не находил. Тогда он добровольно отказался от плотских утех, решив, что немного воздержания, возможно, вернет интерес к жизни. Или хотя бы чувство того самого голода.  Драко вошел в Дом Безликих через массивные двери, скользнул мимо невидимого охранника, раздвинув бархатные бордовые шторы, — и окунулся в атмосферу роскошного, томного праздника.  Мягкий желто-красный свет заливал просторный зал; повсюду стояли низкие столики, кресла и диваны. Чарующая мелодия саксофона и фортепиано расслабляла, будто нарочно околдовывая и замедляя гостей. Журчали разговоры, тут и там вспыхивали огоньки смеха. Бело-сизый дым клубился и поднимался плотным облаком под черный потолок, похожий на ночное небо.  Драко усмехнулся и глянул на сцену — там выступала группа эльфов и гоблинов, и певица была крошечная, в блестящем платье с длинным носом и лысой головой. Алые губы и черные, бездонные глаза вызвали у Малфоя неприятный холодок. Он поспешно отвернулся, сдерживая в себе отвращение. Певичка была популярна среди местной публики, однако, сам Драко подобный фетиш так и не смог понять, хоть и знал тех, кому такое пришлось по нраву.  — Мистер Малфой, — улыбнулся низенький человечек, возникнув перед Драко в мгновенье ока, точно его и ждал весь вечер.  Чанг.  — Добрый вечер, мистер Чанг, — вежливо и учтиво поздоровался Малфой, но не совсем уж искренне. — Как ваши дела?  Китаец вызывал у него стойкое отвращение, несмотря на старательно дружелюбную улыбку и напускную мягкость. Малфой терпеть не мог таких — хитрых, умных и опасных.  Шихонг Чанг прищурился и хмыкнул.  — Все прекрасно, мистер Малфой, — ответил он с легким акцентом. — Я обратил внимание, что в последний месяц вы не можете найти себе подходящее блюдо.  Драко ухмыльнулся. Чанг говорил о Безликих, словно составлял меню для гостей, и это забавляло. Он сам воспринимал их так же — иногда это был сытный ужин, после которого еще несколько дней ничего не хотелось, а иногда это напоминало легкую закуску, лишь раззадоривающую аппетит.  — У вас появилось что-то новое в меню? — спросил он, сунув руки в карманы.  Чанг кивнул и плавно указал рукой в сторону дверей, скрытых в темноте зала. Китаец оделся в традиционную одежду — черный шелковый халат с белыми кляксами-лилиями.  — Пройдемте, мистер Малфой, — пригласил китаец. — Вы один из самых преданных и щедрых членов клуба, и я хотел бы показать вам кое-что эксклюзивное.  Теперь Драко улыбнулся искренне.  Пусть и откровенная лесть, но подобное заявление все равно радовало, ведь Малфой считал себя именно таким: преданным и щедрым.  Чанг распахнул дверь, и они скользнули в черный коридор. Дверь за ними тут же захлопнулась, а звуки музыки мгновенно исчезли.  — Кто это? — спросил Драко, следуя за едва различимым силуэтом низенького человека перед собой.  — Редкий экземпляр, — горделиво ответил Чанг. — Мы только поймали ее, занимаемся приручением. Однако, есть уже первые успехи.  Драко хищно облизнулся, шагая ровно и твердо вслед за хозяином клуба. Внутри него впервые за долгое время что-то дрогнуло.  Любопытство. Интерес. Азарт.  О, да.  Коридор был настолько темным и длинным, что Драко не мог понять, сколько дверей они уже прошли. В конце концов, китаец остановился и Малфой замер рядом, едва не врезавшись в него.  — Правила просты: она находится за стеклом в целях вашей безопасности, мистер Малфой. Стекло нельзя убирать, так как она все еще дикая, однако, уже отзывается на команды, и с ней интересно поиграть. Возможно, вам будет любопытно…  Чанг замолчал и толкнул дверь, позволив Драко первому шагнуть внутрь в багрово-алую комнату.  — Попробовать себя в роли укротителя, — договорил хитрый Чанг с едва заметной улыбкой в голосе. Китаец замер за спиной, позволяя Малфою оценить содержимое комнаты.  Драко сделал шаг вперед и тут же просканировал обстановку: небольшая комната, один диван со столиком, а перед ним, словно огромный цилиндрический аквариум от пола до потолка, — стеклянная клетка.  Внутри оказалась молодая девушка с длинными волнистыми волосами. Одежды на ней не было, только нижнее белье, едва ли прикрывающее задницу и грудь. Оно выглядело на ней вызывающе и в тоже время весьма соблазнительно.  Чанг вошел в комнату следом, замерев тенью за плечом, а Драко разглядывал новый экземпляр в коллекции Дома Безликих.  Девушка шла по кругу, точно запертый зверь, и касалась пальцами стекла. На полу в ее клетке валялись подушки и одеяла, имитируя уютное гнездышко. Она не увидела, как дверь в помещение открылась, и не обернулась встретить гостей.  — Есть ограничения по времени? — спросил Малфой, чувствуя нарастающее, почти позабытое предвкушение.  — Нет, мистер Малфой, — ответил он. — Поставить для вас таймер?  Драко скептически хмыкнул.  — Нет.  Китаец кивнул и плавно шагнул назад, явно намереваясь уйти и оставить гостя наедине с безликой.  — Мистер Чанг, это запрет убирать стекло или рекомендация?  Владелец дома помолчал мгновение, а затем ответил с каплей веселья в голосе:  — Мистер Малфой, если что-то пойдет не так, за убийство Безликой я исключу вас из клуба, как минимум, на полгода. Однако, спрятать вашу смерть будет гораздо хлопотнее.  Драко оглянулся через плечо, вскинув бровь вверх, и улыбнулся криво. В темноте казалось невозможным разглядеть выражение лица, но голоса было достаточно, чтобы передать эмоции.  — У меня другие планы на вечер, мистер Чанг.  И китаец в ответ тонко улыбнулся, не дрогнув ни единым мускулом на лице.  — Она убила троих, прежде, чем мы смогли ее заковать. Ну так что, мистер Малфой, для вас это рекомендация или запрет?  Сердце сжалось на миг и Драко оглянулся.  Дикая.  Сильная.  Отчаянная.  О, да. Ему определенно хотелось притронуться к этой силе. Покорить ее. Подчинить.  — Спасибо, за рекомендацию, мистер Чанг. Я позову, если потребуется.  — Приятного времяпрепровождения, мистер Малфой, — ответил китаец и слегка поклонился, а затем дверь закрылась, отрезав комнату от остального мира.  Драко облизнулся и направился мягкой, беззвучной походкой ближе к стеклянной клетке. Багровый свет заливал пространство комнаты и делал все сюрреалистичным, почти выдуманным. Ненастоящим.  Малфой расслабил узел галстука, растянул его, а затем вовсе снял, сунув в карман брюк. Он подошел ближе к бархатному дивану и рухнул на мягкие подушки, все еще не замеченный девушкой.  Она шла, покачивая широкими бедрами, и ее длинные кудри почти касались задницы. Талию обхватывали тонкие ремешки, трусики едва прикрывали ягодицы, обтянув кожу черными полосками. Кружева и ленты переплетались и тянулись по телу черными змеями. Красивое зрелище. Вкусное.  Малфой с предвкушением вообразил, как все это упадет на пол.  — Привет, — произнес Драко.  И девушка плавно остановилась, даже не вздрогнув, а потом медленно обернулась. Симпатичная, но какая-то… простая. Дважды не взглянешь. Ни красоты, ни утонченности, и все же, Драко смотрел на ее, разглядывая нечто спрятанное глубже, чем веснушки и родинки.  Она смотрела в ответ и ее лицо не выражало эмоций.  — Здравствуй, мой господин, — произнесла девушка и Малфой ощутил укол под ребрами. Голос был мелодичный и приятный. Сладкий. — И давно ты здесь? — спросил он с ленцой, подцепив кончиками пальцев стакан с янтарным виски. На вкус алкоголь оказался весьма неплох.  Девушка пошла по направлению к нему; ее босые стопы мягко касались пола и казалось, будто она плывет. Грация движений притягивала взгляд — неторопливые, замедленные, как под водой. Рыбка в аквариуме, подумал Малфой, и усмехнулся в бокал. Ее глаза смотрели прямо и ровно, лишь в намеке на вышколенность истинных Безликих. Она старательно притворялась, и это было видно в том, как дрогнули пальцы в намеке на кулак. — Я не знаю, мой господин, — ответила она вежливо, и встала напротив. Грудь, затянутая в кружева и ремешки, выглядела сочно и пышно. Драко представил, как сожмет ее в ладонях — больно, сильно, и она закричит, прогнувшись навстречу. Их разделяло лишь стекло и два метра пола. Малфой пригубил виски и улыбнулся. Скука, одолевающая его целый месяц, немного отступила в сторону. Чанг приготовил интересное блюдо, совершенно новое, и оставалось непонятным нравится оно Драко, или нет. — Как тебя зовут? — спросил он ради интереса. Девушка положила ладонь на стекло и ласково улыбнулась, ровно так, как делали все постоялицы Дома. — У девочки нет имени, господин, — произнесла она покорно и мягко. — Но у девочки сотни лиц и имен. Я могу стать, кем вы только пожелаете. И в этот момент Драко понял, что ему все-таки интересно. Ему было вкусно. Он глубоко вдохнул и улыбнулся, ощутив расползающееся возбуждение под кожей, точно сотни колючек зашкрябали его кости и мышцы. Алый цвет делал девушку жрицей потустороннего мира за стеклом, искушением, что обрело плоть и голос. Малфой смотрел, раскинувшись на диване, а она, склонив голову набок, сделала маленький шаг еще ближе к стеклу. — Что пожелает мой господин? — произнесла безликая и Драко поставил бокал на столик. Он поднялся на ноги и шагнул к стеклу, разглядывая сквозь багровый морок ее лицо. Невысокая, с широкими бедрами и мягкой пышной грудью. Очаровательная. Кудри падали на покатые плечи, делая образ нежным, а сексуальное белье — порочным. Он встал напротив, и между ними осталось смешное расстояние: полшага и прозрачная стена. Ее ладонь на стекле застыла на уровне его сердца. — Я хочу, чтобы ты была собой, — Малфой ухмыльнулся в едва уловимой насмешке. Ее бровь заметно дрогнула, но лицо осталось все таким же безмятежным. — Господин, девочка Безликая, девочка будет такой, какой скажете. Какой именно я должна быть сегодня? Драко облизнулся, ощущая ложь кожей. Он очень хорошо разбирался в подобном — и слова не могли его обдурить. — А ты как думаешь? — Господин хочет, чтобы я была… покорной? Он осклабился широко и насмешливо, и покачал головой отрицательно. Ее глаза мерцали в багровом полумраке, а губы притягивали взгляд. — Давай попробуем, — произнес он хрипло. — Я хочу посмотреть, как ты раздеваешься. Медленно. На ее лице не дрогнул ни один мускул, а ресницы плавно опустились и вновь поднялись. У нее были темные, большие глаза и пухлые губы. В алом свете казалось непонятным, то ли глаза карие, то ли просто зрачки съели всю радужку. Драко наслаждался непривычной игрой — еще ни разу за полтора года не вкусив подобного. Он исполнил абсолютно все сексуальные фантазии, некоторые по много раз, но такое? Смотреть и не трогать? Он усмехнулся. Таких извращенств он еще не пробовал. Девушка снова ласково улыбнулась и положила руку на свое горло, скользнув пальчиками по кружевам. Она медленно подцепила лямку и еще медленнее потянула ее с плеча вниз. — Так, мой господин? — выдохнула она. — Именно. — Что следующее мне снять? — спросила она, оголив одну сочную грудь. Драко облизал глазами ее небольшой сосок и положил руку на стекло, там, где была маленькая, изящная ладонь, чувствуя, как поднимается возбуждение. От мыслей, от вида, от слов. Ее нежный голос вползал в его разум и творил что-то невероятное. — Вторую лямку. Девушка подняла другую руку и медленно, ласкающе, провела по голой груди, сжав сосок между пальцев. Она чуть склонила голову набок, потянула вниз тонкую бретельку и кружевной треугольник, освобождая мягкую, упругую грудь. Малфой смотрел жадно и голодно. Он видел сотню женщин, не меньше, но какая разница сколько их было, если прямо сейчас перед ним стояла обнажающаяся девушка? Желание просыпалось неумолимо. — Дальше, мой господин? — с едва различимой улыбкой в голосе спросила она. Драко поднял глаза и облизнул губы. — Что бы ты хотела снять следующим? Девушка медленно моргнула, явно удивленная вопросом. — Я бы сняла с вас пиджак, мой господин, — произнесла она тихо, неуверенно, но очень соблазнительно. И Драко, странным образом, подчинился. Ему было любопытно, куда все это приведет. Он медленно расстегнул пуговицу пиджака и позволил ему упасть на пол позади себя. Девушка глубоко вдохнула и неосознанно облизнулась, глядя из-под ресниц. В ее стеклянной клетке было много подушек и одеял, и ничего опасного, что могло было стать оружием, даже против себя самой. — Сними белье полностью. Драко смотрел на нее, чувствуя, как возбужденный член больно упирается в ширинку брюк. Он стоял колом, и воздержание, которого Малфой придерживался последний месяц, сыграло с ним злую шутку. Можно было кончить от одного прикосновения к себе. Девушка медленно стянула кружева, ремешки и ленты вниз, оставшись совершенно обнаженной, и Драко приподнял руку на стекле выше, прижавшись лбом к тыльной стороне ладони. Она смотрела на него снизу вверх, дышала осторожно и глубоко. Ее груди поднимались вверх-вниз, соски выглядели твердыми. — Проведи пальцами между ног, — произнес он хрипло, и она подчинилась, глядя ему прямо в глаза. — Ласкай себя. Драко казалось он падает в глубокий колодец, без дна, без конца. Летит, летит, и совсем не страшно. Девушка приоткрыла рот и ресницы затрепетали, но она не отвела глаз прочь. Все так же смотрела прямо в него. Ее рука двигалась осторожно, ритмично и неторопливо. — Стоп, — выдохнул Драко, и тогда она замерла. В ушах оглушительно билось сердце, кровь шумела, словно океан в бурю. — Подними эту ладонь и прижми к стеклу. Она выдохнула сквозь губы и подчинилась спустя мгновенье. На стекле остались разводы — ее смазка. Пальцы слегка подрагивали, она смотрела широко распахнув глаза. Драко едва не кончил, вжимаясь лбом еще сильнее в свою руку. Чистым упрямством сдерживался от дрочки. — Тебе нравится? — выдохнул он, и девушка прикрыла глаза, а по ее лицу скользнула тень. Их голоса были не громче шепота, в комнате затхлой водой застыла тишина. Багровый свет делал это место подземным царством Аида. — Да, мой господин, — произнесла она, и Драко, даже опьяненный возбуждением, знал, что это всего лишь регламент. Безликие всегда получали удовольствие, даже когда текла кровь и слезы. — Опустись на колени и ласкай себя. — Вы хотите, чтобы я кончила? Драко не отрывал от нее глаз, и она плавно, будто сделанная из песка, опустилась вниз, уперев колени в подушку. Она стояла покорная и угодливая, и если бы не стекло, то Малфой сунул бы в ее рот член по самые яйца, так идеально и соблазнительно она выглядела перед ним. — Я хочу чтобы ты останавливалась каждый раз, когда оргазм будет близко, поняла? — произнес он и оттолкнулся от стекла. Драко вернулся к дивану в три шага, и рухнул, ощущая духоту и дурноту. Девушка смотрела широко распахнув глаза, но ее лицо выражало мягкое, ласковое принятие. — Конечно, мой господин. — Начинай, — произнес Малфой и вцепился в бокал с виски. Она прикусила нижнюю губу и ее тонкие пальцы скользнули по животу ниже, еще ниже, туда, где было горячо и мокро. Вторая рука поползла наоборот вверх, по ребрам, сжав грудь и сосок между пальцев. И время застыло вместе с ними. Драко смотрел на нее, а она — на него. Он наблюдал, как она начинает дышать быстрее, как грудь поднимается чаще, а рука двигается все активнее, но потом, подчиняясь приказу, она замедлялась у самого края, останавливалась, облизывала губы. И начинался новый цикл. Ему было жарко и плохо, и тогда он расстегнул рубашку, оголив грудь. Это не помогло. К третьему разу она уперлась рукой в стекло, прижалась щекой и виском, облизнула губы. Прогибаясь в пояснице, девушка наполняла комнату громкими вдохами и жалобными стонами. Она жмурилась, но продолжала доводить себя до предела, а затем — вновь и вновь, — останавливалась. К пятому Малфой подумал, что ебнется и вот-вот кончит от одного неосторожного движения. Его сердце билось в груди быстро и болезненно. Оглушительно. К скоропалительно подкравшемуся шестому оргазму, она упала на пол и сдавила ногами свою руку, ее волосы разметались по мягким одеялам, и Драко дернулся вперед. — Раздвинь ноги! — приказал он жестко, и она вдруг замотала головой из стороны в сторону. — Я не могу! — крикнула она с рыданием, задыхаясь и выгибаясь дугой. — Пожалуйста, пожалуйста, я хочу кончить!.. — Нет! — рявкнул Малфой, и она закричала от злости и обиды, но убрала руку прочь и раскинула ноги в стороны. На ее щеках заблестели слезы, груди тряслись от рыдания и тяжелого дыхания. — Пожалуйста!.. Драко дернулся и опустился на пол, как чертов пес на четвереньки, чтобы доползти до стекла. Он дышал загнанно и громко, а голова кружилась. Член истекал смазкой так сильно, что трусы, прижатые к головке, давным-давно промокли насквозь. — Встань на колени, — приказал Малфой, и расстегнул ширинку, аккуратно вытащив изнывающий член. Он болел и пульсировал от ненормального возбуждения, требуя немедленной разрядки. Яйца напряглись и сжались, словно в невидимой руке. Ему впервые за долгое время так сильно ударило в голову ненормальной, дикой похотью. Он ведь даже не трогал ее — только смотрел. Слушал. Желал. Драко всегда хотел то, что нельзя. Девушка медленно приподнялась на одной руке и ее ресницы слиплись от слез, а губы дрожали. Она смотрела с таким несчастным видом, что ему захотелось уничтожить стекло между ними и насадить ее на себя. Выебать эту грусть, чтобы она кричала от восторга, заполнив алую комнату своим голосом и похотью. Драко облизнулся и нервно глянул вверх, в потолок, всерьез задумавшись о том, чтобы убрать стекло. Его трясло в горячем, нестерпимом жаре, и разум стремительно улетал прочь. Она подползла ближе и прижала ладони к стеклу, ее щеки были мокрые, а дыхание рваным и поверхностным. — Мой господин? — прошептала она ломким голосом. Малфой взглянул на нее и скривил губы в ухмылке. — Скажи мне, милая, — выдохнул он. — Ты кусаешься? Девушка подняла глаза вверх, повторив его взгляд в потолок, и ее брови тут же страдальчески изогнулись. Она опустила глаза вниз и покачала головой. — Нет, господин, — прошептала покорно. И Драко не думал, ослепленный похотью и жаждой, голодный и одуревший. Совсем не думал. Он улыбнулся и выудил палочку из чехла на ремне, взмахнул ей, прошептав заклинание; и стекло, словно водопад без воды, превратилось в воздух. Между ними больше не было преграды. Девушка ахнула и дернула к себе руки, прижав их к груди. Неверяще взглянула на Драко, и глаза казались ненормально огромными в этом алом мороке потустороннего мира. Шокированными. Испуганными. Драко двинулся вперед, вновь на четвереньках, словно демон из преисподней захватил его тело. Распахнутая рубашка касалась пола, топорщащийся член требовал прикосновений. Требовал ее влажного, горячего тела. Малфой чувствовал, будто позвоночник ломает, а кости и суставы ноют, как от Драконьей оспы. Она двинулась назад, прочь от него, вглубь несуществующей больше клетки, на подушки и одеяла. Попыталась отползти, но Малфой перехватил ее за лодыжку и она замерла. Страх в глазах доказывал, насколько девчонка обречена в этом Доме. — Ты не Безликая, милая, — произнес Малфой с едкой усмешкой, и она дернула ногой, пытаясь избежать прикосновения. — У тебя нет сотен лиц и имен, только одно… Скажи мне… Девушка смотрела на него и паника проступала на поверхность, словно грязь поднявшаяся со дна колодца, в который он упал. Вода стала мутная-мутная. Отравленная. — Скажи!.. — прохрипел Малфой, подтягиваясь к ней все выше — поглаживая ладонями голени, колени, бедра. Кожа у нее была мягкая и нежная. Девушка застыла на спине, упираясь на локти, и смотрела в ужасе, не понимая, как поступить. Так, как ее дрессировали в этих стенах; или так, как приказывал он. — Я никому не расскажу, — прошептал Драко, и наклонился к ее бедрам, вдыхая запах женского возбуждения. Даже в багровом свете этой комнаты он увидел, как она засмущалась. Малфой раздвинул стройные ноги и промежность оказалась гладко выбритая, готовая встречать гостей, не иначе. — Скажи, — прошептал он и провел языком по бедру до самой тазовой косточки. Девушка упала на спину, вскинув руки и спрятав лицо в ладонях. Драко задрожал, чувствуя, как его сносит на волне ненормального, запредельного возбуждения. «Она чистая, — вдруг осознал Малфой. — Еще никем из гостей не использованная». И эта мысль, словно оглушающее заклятье, выстрелила в мозг. Блядь. Блядь! Чертов мистер Чанг знал, что предлагал Драко. Сука. Он ухмыльнулся хищно и подтянулся выше, нависнув над девчонкой. Вот такая, в клетке его рук и тела, она выглядела невероятно привлекательно. Потрясающе красивая. Глаза блестели, волосы разметались по мягкому полу, а губы распухли, так часто она их кусала. — Меня зовут Драко, — выдохнул он в мягкие губы с насмешкой, но без злости. — А тебя? Девчонка впилась в его глаза отчаянным взглядом, и Малфой увидел, как все, что в нее вдолбили за короткое время в Доме, вдруг рухнуло. Брови страдальчески изогнулись, носик сморщился. — Гермиона, — выдохнула она, и Драко мысленно повторил это странное имя. А затем прокатил его по языку вслух, словно пытаясь распробовать кусочек нового блюда. — Гермиона, — произнес он ласково. — Я же у тебя первый, Гермиона? Она испуганно кивнула и Малфой понял, что выебав весь Дом Безликих, и даже перетрахав полдюжины девственниц до нее, — эту девчонку ему хотелось распробовать не торопясь. В безумном наваждении хотелось тонуть вместе с ней, захлебываясь густым, кровавым воздухом; хотелось, чтобы тьма сдвинулась ближе и поглотила их обоих. Драко жаждал оглохнуть от стонов удовольствия — до тошноты, до боли, до изнеможения. Он прикоснулся пальцами к ее лицу и усмехнулся, вдыхая сладкий аромат чистой кожи. — Ты можешь даже кусаться, — произнес лукаво, запутавшись пальцами в мягких волосах. — Я не боюсь. Девушка облизнула губы и на мгновенье прикрыла глаза, а по ее лицу вновь, будто рябь по воде, скользнула странная эмоция. Незнакомая. Малфой стер пальцем складку между бровей, а затем опустил руку вниз и перехватил ствол, сжав на мгновенье основание, чтобы не кончить тут же. Выдохнув, он прижал головку члена к ее влажной, растраханной дырочке, чувствуя горячую дрожь в собственном позвоночнике. — Ты смелый, Драко, — прошептала Гермиона, вцепившись пальцами в его шею, и судорожный вдох застыл на ее губах. Малфой медленно погружался в нестерпимый жар, сантиметр за сантиметром, заполняя ее своим членом. Перед глазами все застыло черным небом, и единственное, что он видел — белые вспышки под веками. Гермиона сдавливала со всех сторон и дрожала, вонзив ногти в загривок. Тугая, горячая, растраханная собственными пальцами и нанизанная на его член — она была наивкуснейшим блюдом этого месяца. Малфой прижался лбом к ее лбу и замер, не ради девчонки, а ради себя, пережидая сокрушительный спазм прошедший по всему телу мощной судорогой. Он не собирался кончать, как мальчишка. Нет. Малфой двинул бедрами раз, другой, сначала плавно, размазывая женскую смазку по всей длине, а затем все глубже и сильнее, невзирая на злое шипение. Еще ни разу у него не было здесь такой, как она — с именем. Драко приподнялся на руках и грубо толкнулся, заставив ее вскрикнуть, а затем Гермиона выгнулась, будто пытаясь вылезти из-под него, но Малфой двинулся назад и потянул за бедра, не давая возможности отстраниться. Выпрямившись, сел на колени, вздернув ее чуть выше. Усмехнулся криво, опьяненный лживой покорностью. — Давай, милая, — прохрипел он. — Тебя не слышно. Драко начал вбиваться в нее в собственном ритме, сжимая стальной хваткой талию, насаживая на член до самого основания без церемоний. Гермиона зажала рот руками, заглушая стоны, длинные темные волосы разметались по полу, и алый свет превратил ее в нечто потустороннее и завораживающее. Он опустил руку и стал гладить клитор большим пальцем, размазывая смазку, снова и снова двигаясь по часовой стрелке, и Гермиона не выдержала — вскрикнула, выгнувшись дугой, еще сильнее насаживаясь на член. Удовольствие для тела было превыше всех глупых мыслей в голове. Распаленная собственными пальцами, она откликалась на его действия легко и чутко. — Ах! — воскликнула она. Малфой схватил пышную, мягкую грудь, и сжал изо всех сил, как совсем недавно представлял в своей голове, пока она была за стеклом. — О, Боже!.. Гермиона вскрикивала, поскуливала, дергалась, а Драко заполнял ее, растягивал членом, навсегда заклеймив собой. Его вело от этой мысли, словно от крепкого алкоголя. Малфой обожал быть первым. — Ну же, — прохрипел он, едва ли в состоянии связывать слова в предложения. — Ты же так хочешь кончить, да? Давай, детка! Вперед! Гермиона зарыдала в его руках, выгибаясь все сильнее, упираясь пятками в пол, в попытке догнать оргазм. Она приподнималась ему навстречу и позволяла вколачиваться до боли, до ударов костьми. Оргазм маячил рядом и она сходила с ума, горячая и дикая, точно Адское пламя. Малфой знал, что потом у нее появятся синяки, — и внутри, и снаружи, — и она будет вспоминать его каждый раз, когда просто захочет сесть. Так пройдут дни, а затем он снова вернется. И все повторится опять. Эта мысль пронзила насквозь и оргазм дернул внутренности раскаленной кочергой, буквально насильно вырвав из яиц сперму. Долгий месяц он сдерживал себя, поэтому кончать в этот раз оказалось мучительно больно. Драко запрокинул голову, сжав ее грудь, и продолжил трахать клитор своим большим пальцем в четком, монотонном ритме. Ему хотелось услышать звонкий голос, когда оргазм накроет ее с головой. Хотелось окунуться в чужое удовольствие и измазаться с головы до ног. Между ними чавкало и хлюпало, Драко продолжал двигаться, не вынимая опадающий член, ощущая головокружение и нарастающие неприятные ощущения в головке. Хотелось поскорее вытащить его, так все болезненно чувствительно стало, но еще больше ему хотелось, чтобы Гермиона сдавила его своей тесной дырочкой, кончила на нем, как сладкая послушная девочка. Сломалась, погрязнув в багровой похоти и страсти. Малфой ухмылялся бешено, самодовольно. Гермиона металась под ним, вскрикивая и вздрагивая. И, в конце концов, она сделала это — кончила, громко закричав, и тут же вонзила зубы в свою ладонь, в попытке заглушить себя. Рыдания и стоны все равно рвались наружу встревоженными бестелесными птицами, и улетали в темный потолок, растворяясь без эха. Голос ее был музыкой, что хотелось слушать вечно. Драко знал, что вернется сюда еще раз, и еще; будет возвращаться в эту комнату снова и снова, пока не станет тошно и дурно. Он заплатит мистеру Чангу столько, сколько тот скажет, но она будет только его. Тщеславные, эгоистичные мысли кружились в голове, и порочное удовольствие растекалось по телу горячей смолой, забирая последние силы. Драко навалился на Гермиону сверху, упираясь локтями в мягкие одеяла на полу, и она обвила своими тонкими руками, спрятав лицо в изгибе шеи. Нежная, мягкая, доверчивая. Она дрожала под ним, дышала горячо и влажно, отчего мурашки бежали по спине. — Ты такой смелый, Драко, — прошептала Гермиона, скользнув цепкими пальцами в его взмокшие волосы, и Малфой фыркнул. Что за глупости? Он чуть повернул голову и встретился с ней взглядом, и тогда Гермиона потянула его к себе украсть поцелуй, и Малфой поддался, хотя особо не любил таких нежностей с девочками Чанга. Мягкие губы на вкус оказались сладкими, как капля нектара, и Малфой сам удивился, с каким удовольствием откликнулся. Они скользили языками и губами, пробуя друг друга на вкус, и багровый мир вокруг них казался идеальным. Гермиона прижималась так искренне и отчаянно — взмокшим животом и грудью, коленями и руками, обхватывая за шею, словно в последний раз, она была так близко, и обнимала так крепко… так крепко… Драко дернулся назад, ощутив, как сердце пропустило удар, но вырваться уже не смог. — Твою мать, — выдохнул Малфой, с ужасом ощущая, как Гермиона под ним стала меняться, трансформироваться, сжимая своим телом, как стальными тисками. — Блядь! Ледяной холод прорезал его живот невидимым кинжалом, и паника хлынула, словно водопад. Гермиона выгнулась навстречу с шипением, и ее руки, ноги, тело почти молниеносно превратилось в огромную, мощную змею. Теперь она неумолимо и беспощадно сдавливала со всех сторон, до хруста в костях, до пугающего ужаса в глубине сердца. — Ты маледиктус! — захрипел Драко, но она уже ничего не ответила своим нежным, покорным, лживым голосом. Гермионы больше не существовало — осталась лишь огромная, темно-зеленая тварь, обвившая его со всех сторон и стиснувшая в мертвой хватке, ведомой яростной жаждой убийства. Массивная змеиная голова распахнула пасть и зашипела — громко, зло, осмысленно. Скользнув по его плечу, змея добралась до шеи и сдавила ее, перекрыв дыхание и не оставив ни капли воздуха. Драко дергался изо всех сил, сопротивлялся, пытался!.. но чем сильнее он бился, тем меньше сил у него оставалось. Спустя минуту в глазах потемнело — и алый мир потух.