Часть 27 (Операция "Анадырь". Часть 1)

/// Утром 10 октября. Судовой журнал мореходной канонерской лодки «Храбрый». Капитан 2-го ранга Степан Егорович Васильев. /// День выдался на удивление спокойным. Солнце мягко припекало палубу, а легкий бриз едва морщил синюю гладь моря. Наш небольшой караван — три пузатых торговых судна под флагом Российского Государства и два наших «сторожевых пса», мой «Храбрый» и однотипный ему «Бобр» под командованием капитана Рябова, — мерно шел своим курсом. Мы держали путь в Королевство Медведово, везли станки, зерно и мануфактуру. До города-государства Италики, известного своей воинственностью и примитивными нравами, было добрых двести сорок километров. Мы и близко не подходили к их территориальным водам, уважая чужие границы, как и подобает цивилизованным людям. Я стоял на мостике, прихлебывая остывший чай из металлической кружки, и наблюдал за горизонтом. Дым из наших труб лениво тянулся к небу, смешиваясь с белыми барашками облаков. На палубе матросы занимались своими будничными делами: драили медяшку, проверяли такелаж, травили байки у орудийных портов. Мирная, почти пасторальная картина. — Товарищ капитан! — голос вахтенного офицера, мичмана Петрова, вырвал меня из задумчивости. — По правому борту дым! Много дыма! Я приставил к глазам бинокль. Действительно, на горизонте показалась целая армада. Десятки, если не сотня, деревянных судов, похожих на грубо сколоченные галеры с примитивными парусами, шли наперерез нашему курсу. Судя по вымпелам с изображением какого-то хищного зверя, это были италийцы. — Что им нужно в нейтральных водах? — пробормотал я себе под нос. Петров пожал плечами: — Может, учения у них, Степан Егорович? Или просто любопытствуют. Техники такой они отродясь не видали. Я кивнул. Логично. Наши стальные корабли, дышащие паром, должны были казаться им диковинкой, морскими чудовищами. Мы продолжали идти своим курсом, не меняя ни скорости, ни направления. Мы не нарушители, мы мирные торговцы под военной охраной. Причин для беспокойства не было. Италийцы приближались. Теперь уже невооруженным глазом было видно, как на их палубах суетятся люди, похожие на муравьев. Они гребли веслами, помогая ветру, и явно спешили. Расстояние сокращалось стремительно. — Пять кабельтовых, господин капитан, — доложил Петров. — Идут на сближение. — Поднять сигнал «Бобру»: «Соблюдать спокойствие, на провокации не отвечать», — приказал я. — И пробить боевую тревогу. Без лишнего шума. Пусть люди займут места согласно расписанию, но орудия не расчехлять. Колокол рынды отбил тревогу. Сонная атмосфера на палубе мгновенно испарилась. Матросы без суеты, привычно и слаженно, разбежались по своим постам. Артиллеристы встали у своих шестидюймовых и 75-миллиметровых орудий, но брезентовые чехлы остались на месте. Мы демонстрировали мирные намерения, но были готовы ко всему. Италийская флотилия подошла на расстояние в пару сотен метров. Я видел лица их воинов — заросшие, дикие, с горящими фанатизмом глазами. Они что-то кричали, но за шумом ветра и скрипом их уключин слов было не разобрать. И тут произошло то, чего я, в своей цивилизованной логике, никак не мог ожидать. С флагманской галеры взвился какой-то флажок, и в следующий миг воздух между нашими флотилиями прорезал свист. Десятки, сотни арбалетных болтов и тяжелые снаряды баллист устремились к нам. — Огонь! Они открыли огонь! — закричал кто-то на палубе. Первый залп был скорее пристрелочным. Большинство болтов и камней безвредно канули в воду. Но несколько все же достигли цели. Один тяжелый болт с глухим стуком ударил в броневой пояс «Храброго», оставив лишь царапину. Другой пробил деревянный настил палубы. С «Бобра» донесся крик — видимо, кого-то зацепило. — Расчехлить орудия! — рявкнул я в переговорную трубу. — Зарядить шрапнелью! Огонь по готовности по головным судам! Торговцам держать курс! Матросы сорвали чехлы с орудий. Стальные чудовища блеснули на солнце. Командиры расчетов отдавали четкие, отрывистые команды. — Носовое орудие, по головной галере! Прямой наводкой! Огонь! Грохнул выстрел шестидюймовки. Оглушительный рев прокатился над морем, и тяжелый снаряд, пролетев несколько сотен метров, врезался в борт флагманской галеры. Деревянный корабль буквально разлетелся на щепки. Крик ужаса и изумления пронесся над италийской армадой. Они, должно быть, думали, что сам морской бог ударил в них молнией. — Кормовое орудие! По скоплению справа! Шрапнелью! Огонь! Снова выстрел. Над группой галер в воздухе расцвел черный цветок разрыва, и смертоносный дождь из сотен свинцовых пуль обрушился на их палубы, сметая все живое. «Бобр» тоже не дремал. Его орудия заговорили почти одновременно с нашими, методично и хладнокровно разнося в щепки примитивные суда нападавших. Это было не сражение. Это было избиение. Их арбалеты и баллисты были бессильны против нашей брони, а наши орудия превращали их корабли в плавучие гробы. Паника охватила италийцев. Те, кто еще пять минут назад мчались в атаку с яростными криками, теперь в ужасе разворачивали свои посудины, налегая на весла и пытаясь убраться подальше от стальных чудовищ, изрыгающих огонь и смерть. — Прекратить огонь! — приказал я. — Не преследовать. Канонада стихла так же внезапно, как и началась. В воздухе повис запах пороха и соленой воды. На месте, где только что была грозная флотилия, теперь плавали обломки и барахтались в воде люди. Пятнадцать их судов пошли ко дну или были брошены командами. Остальные, неуклюже маневрируя, улепетывали к горизонту. Я оглядел палубу. Два матроса были ранены. Одному болт пробил плечо, другому — ногу. Ничего серьезного, наш судовой лекарь уже колдовал над ними. На «Бобре», как доложили по семафору, тоже было двое легкораненых. Мичман Петров стоял рядом, бледный, но решительный. — Варвары... /// Москва. От лица Даниэля/Данилы. /// В первые минуты шока, когда пыль от разорванной грамоты еще не успела осесть на полированном столе моего кабинета, мною были созваны адмиралы и офицеры. Не было времени на формальности, на чтение витиеватых формулировок, объявляющих войну. Смысл был ясен и без этого – Италика, эта крошечная, но наглая искра на карте мира, посмела бросить вызов. И я, Даниэль, не собирался этого терпеть. Я скрестил руки на груди, чувствуя, как напряжение пульсирует в висках. Перед моими глазами лежала примерная карта Италики. Город-Государство. Порт. Население, едва ли превышающее пару десятков тысяч. На первый взгляд – пустяк. Но стоило взглянуть на масштаб, как реальность ударила с новой силой. Семьсот километров. По воде. Это была первая операция за пределами наших, российских, берегов. И это меняло всё. — Товарищи, — мой голос прозвучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. Я поднял взгляд от карты, встречаясь с глазами своих офицеров. Адмирал Петров, с его вечно хмурым лицом и седыми висками, стоял по правую руку. Рядом – молодой, но уже зарекомендовавший себя капитан первого ранга, Сергей Волков, чьи глаза горели решимостью. — Наша главная проблема сейчас – расстояние до врага. Сотни километров водной глади, отделяющей нас от этой… Италики. План, который мы сейчас составим, будет первой операцией за пределами России. Это не просто вторжение, это демонстрация нашей силы, нашей способности действовать там, где нас раньше не было. Я сделал паузу, давая им осмыслить мои слова. Атмосфера в кабинете была наэлектризована. Каждый понимал, что на кону не только репутация, но и безопасность наших границ. — Нам нужно тщательно подготовиться, — продолжил я, обводя взглядом присутствующих. — Не смотря на кажущуюся слабость противника, мы не можем позволить себе недооценку. Любая ошибка может стоить нам слишком дорого. Предлагайте свои идеи. Любые. От самых смелых до самых осторожных. Сейчас нам нужны все варианты. Первым подал голос адмирал Петров. Его голос был низким и хриплым, как будто он всю жизнь провел на палубе корабля. — Ваше Высочество, расстояние – это, безусловно, ключевой фактор. Но это также и наша возможность. Мы можем использовать его в свою пользу. Если мы сможем обеспечить быстрое и скрытное перемещение наших сил, то застанем Италику врасплох. Я предлагаю сосредоточиться на создании флота, способного к дальним переходам. И, конечно, на разведке. Нам нужно знать всё о их береговой обороне, о их флоте, если он вообще есть. Я слушал, кивая. Идеи были логичными, но требовали детальной проработки. — А что насчет логистики? — спросил я, обращаясь к начальнику штаба. — Как мы будем обеспечивать наши войска всем необходимым на вражеской территории? Начальник штаба, полковник Иванов, поправил очки. — Ваше Высочество, мы можем организовать несколько баз снабжения на нейтральных территориях, если таковые найдутся поблизости. Или же, что более рискованно, использовать мобильные склады на кораблях. Это потребует значительного увеличения транспортного флота. Я задумчиво погладил подбородок. Каждая идея порождала новые вопросы. Это было похоже на сложную шахматную партию. — А что насчет времени? — спросил я, обращаясь к капитану Волкову. — Как быстро мы можем подготовить флот к такому дальнему походу? Волков ответил без колебаний: — Ваше Высочество, при полной мобилизации ресурсов, мы сможем подготовить ударную группу из тридцати семи кораблей и в течение недели. — Неделя … — я кивнул. — Это приемлемо. Но нам нужно быть уверенными в нашем превосходстве. А что насчет высадки? — я перевел взгляд на полковника Иванова. — Как мы планируем высадить войска на берег Италики? У них наверняка есть портовые укрепления. Иванов развернул другую карту, на которой были отмечены предполагаемые береговые линии Италики. — Мы можем использовать десантные корабли для высадки на менее защищенных участках побережья, Ваше Высочество. Параллельно, наши диверсионные группы могут попытаться нейтрализовать ключевые оборонительные точки до прибытия основных сил. Я почувствовал, как в груди разгорается огонь решимости. Это была сложная задача, но не невыполнимая. — Значит, план начинает обретать форму, — я улыбнулся. — Флот для дальнего перехода. Десантные операции с использованием кораблей. Логистика, основанная на мобильных складах и, возможно, временных базах. Всё это требует максимальной координации и дисциплины. — Я обвел взглядом всех присутствующих. — Я хочу, чтобы каждый из вас отнесся к этой операции с максимальной серьезностью. Это не просто война, это проверка нашей мощи, нашей способности защищать свои интересы далеко за пределами наших границ. Мы должны показать Италике, и всему миру, что Россия не потерпит никаких вызовов. Операция "Анадырь" начинается. Приступайте к детальной разработке планов. Я хочу видеть первые наброски на моем столе завтра утром. /// В тоже время. /// Эллетир сидела, слушая Ллойда, и чувствовала, как внутри нее нарастает ледяная пустота. Каждое его слово, произнесенное с такой неприкрытой радостью и предвкушением, было для нее ударом. Она устала. Устала от этой двойной жизни, от постоянного напряжения, от необходимости играть роли, которые ей чужды. Служить Российскому Государству, которое она, несмотря ни на что, все еще считала своим домом. Любить Даниэля, чье лицо мелькало в ее мыслях, как маяк в бушующем море. И одновременно быть помолвленной с Ллойдом, этим самодовольным "золотым мальчиком", чьи амбиции грозили поглотить весь мир. Но усталость не давала права на слабость. Она была агентом, и ее миссия была далека от завершения. Внедрение в доверие Ллойда, получение жизненно важных данных, а затем – сокрушительный удар. Разрыв помолвки на глазах у всех, обвинение в его адрес, что именно он первым нарушил их хрупкий договор. Это был план, и она должна была его исполнить, чего бы ей это ни стоило. Книга, которую она читала, лежала забытой на коленях. Ее пальцы нервно перебирали край страницы, когда дверь кабинета Ллойда распахнулась. Он, как всегда, был полон энергии, его глаза сияли предвкушением. — Дорогая! — весело заявил Ллойд, и его голос, казалось, эхом отразился от стен кабинета. Он схватил ее за руку, его прикосновение было одновременно фамильярным и властным, и усадил на стул напротив себя. — Ты прости, что тебя выгнали во время подписания о создании "Коалиции Помощи", но не волнуйся, я введу тебя в курс дела! Он сел напротив нее, его взгляд скользнул по ее лицу, но не задержался. Он был слишком поглощен собственной гениальностью. Взяв в руки пачку документов, он начал излагать свой коварный план. — Во-первых, мы используем город-государство Италика. Ее корабли нападут на торговый флот Российского Государства. Но мы, имея политический вес, объявим, что именно Россия напала на суда Италики. Пока русские готовят свой флот, мы уже приготовим армады наших кораблей и уничтожим Российский флот. Ллойд аж вибрировал от удовольствия и искушения. Его слова были наполнены злорадством, и Эллетир чувствовала, как ее сердце сжимается от отвращения. Но она должна была слушать, запоминать, анализировать. — Мы покажем, что Россия с Даниэлем — не более чем простые сорняки. А Сверхдержавы? Они поддержат план во вторжении на территорию России. Он говорил о России как о враге, о Даниэле как о ничтожестве. И каждый раз, когда он произносил их имена, Эллетир чувствовала, как внутри нее что-то ломается. Но она не могла показать этого. Она должна была быть сильной, хладнокровной. Она должна была довести этот план до конца. — Представь себе, — продолжал Ллойд, его голос становился все более возбужденным, — как они будут молить о пощаде. Как их гордость будет растоптана. А мы… мы будем стоять на вершине мира. Эллетир кивнула, стараясь не выдать своего внутреннего смятения. Она смотрела на Ллойда, на его горящие глаза, на его самодовольную улыбку, и понимала, что этот человек не остановится ни перед чем. И ей предстояло стать орудием его разрушительных амбиций. Но в глубине души она знала, что ее истинная цель — не разрушение, а спасение. Спасение России, спасение Даниэля. И ради этого она готова была пройти через ад. — Я вот чую, что сброшу Даниэля с этой гонки за трон, – заявил Ллойд, и в его словах звучала не просто уверенность, а злорадство. Эллетир почувствовала, как ее сердце сжалось. — Конечно, матушка говорила не нападать друг на друга, но кто запрещал использовать чужие руки? – закончил Ллойд, и его улыбка была хищной. Эллетир знала, что он не остановится ни перед чем. И она тоже. Она должна была быть сильнее, хитрее, безжалостнее. Она подняла глаза на Ллойда, и в ее взгляде не было ни тени сомнения. — Я готова, Ллойд, – сказала она, и ее голос звучал ровно, хотя внутри нее бушевала буря. Она была готова играть свою роль до конца. И когда придет время, она нанесет удар. Удар, который изменит все. Удар, который будет стоить ей всего, но который она должна была нанести. Ради России. Ради Даниэля. Ради себя. — Ну и хорошо! Ладно, можешь идти, — и Ллойд сделал жест рукой, словно прогонял не свою будущую жену, а собаку. Эллетир не ответила. Она молча встала, поклонилась и ушла к себе в комнату. Заперев дверь на засов, она начала тут же писать письмо Даниэлю о планах Ллойда. Писала быстро, крупным шрифтом, чтобы успеть. Нельзя терять ни секунды. И вот, написав объёмный текст, она замечала письмо воском и отдала Ане. /// Пару часов спустя. Москва. От лица Даниэля. /// Я молча сидел и смотрел на планы о вторжении в Италику. План "Анадырь", вот так он назывался. И для его реализации использовалось: 2 легких крейсера проекта 21, 10 мореходных канонерских лодок проекта 12 и столько же МКЛ пр 10. Остальные 15 судов – это вспомогательные: для перевозки угля, снарядов, плавучие казармы для морского десанта и пару кораблей для перевозки артиллерии и техники. Также численность десанта насчитывалось тысяча человек, сотня минометов и десятки артиллерийских орудий. Дается на подготовку – неделя. Вроде все идет по маслу, но не давало покоя одно: почему они объявили войну? Просто так? Нет смысла. Скорее всего, какая-то третья сторона это сделала. Эта мысль сверлила мой мозг, как червь. Кто мог быть настолько безрассуден, чтобы спровоцировать нас на конфликт с Италикой? У нас с ними были свои счеты, но открытая война… это было бы слишком. Не успел я и подумать дальше, как передо мной появилась Аня с письмом в руках. Выглядела она немного опечаленной, скорее из-за бывшего своего, но дело сделала. Ее ушки слегка прижались к голове, а хвост нервно подергивался. Я знал, что она не любит, когда ее отвлекают от ее личных дел, но в данный момент я был готов простить ей все. — Ня~ Ваше Величество, — кошкодевушка протянула письмо. Ее голос был тихим, почти шепотом. — От Эллетир. Я на автомате взял письмо и открыл его. Бумага была тонкой, с легким ароматом лаванды, который я ассоциировал с Эллетир. Ее почерк, всегда такой изящный и аккуратный, казался сейчас немного дрожащим. И первые строчки гласили: "Даниэль! Ллойд решил использовать Италику для атаки на Россию..." — Да вы издеваетесь… — пробормотал я, и мой голос прозвучал хрипло. Поднял глаза на Аню, и в ее глазах отразилось мое собственное недоумение и шок. — Италика сегодня утром объявило нам войну… Ну, спасибо за то, что мы узнали третью сторону – мой младший брат Ллойд… — Я… я не знала, Ваше Величество — Аня тихонько вздохнула, ее ушки снова опустились. — Эллетир просто передала мне письмо, сказав, что оно очень важное." Я кивнул, не отрывая взгляда от письма. План "Анадырь" теперь казался не просто вторжением, а ответом на его очередное предательство предательство. Мой брат решил развязать войну против нас, используя Италику. Это было очередное лицемерие, показ его слабости — Неделя на подготовку… — Я встал, чувствуя, как по венам разливается холодная решимость. — Теперь это не просто военная операция. Это личная вендетта. — Я посмотрел на Аню, и в моих глазах, я знал, горел огонь. — Аня, возвращайся обратно в Ллой, предупреди Эллетир, что со мной всё хорошо, мы придумали как противостоять врагу. — Я… — начала она, но осеклась. Ее взгляд стал более сосредоточенным, а в глубине глаз мелькнула искра, которую я раньше не видел. — Эллетир приказала мне не говорить, но вы должны знать, как единственный родной мне человек… — ее голос дрогнул, но затем стал тверже. В карих глазах кошкодевушки вспыхнула ярость, хвост распушился, а ушки прижались к голове, словно готовясь к бою. — Эллетир… Она помолвлена с Ллойдом… Мир вокруг меня замер. Слова Ани ударили сильнее любого клинка, а сердце остановилось. Эллетир, ту, которую я люблю... Помолвлена? С Ллойдом? Не верю... Но глаза Ани говорили правду, в них плескалась такая искренняя боль, что отрицать было бессмысленно. Я просто... — Нет, вы не о том подумали! — заявила Аня и вцепилась в мой рукав с силой, которая могла остановить лошадь на скоку. Ее пальцы впились в ткань, словно пытаясь удержать не только меня, но и ускользающую реальность. — Она не виновата! Просто... Её дядя и тётя это сделали... Эллетир против этого брака... Она просто играет на публику, стараясь влиться в доверие к Ллойду... Я смотрел на нее, пытаясь переварить поток информации. Эллетир, моя Эллетир, не могла быть помолвлена с этим самодовольным Ллойдом по своей воле. Это было бы противоестественно, как солнце, замершее на закате. Но слова Ани, ее отчаянный взгляд, заставляли меня верить. — Играет на публику? — мой голос прозвучал хрипло, словно я долго не говорил. — Что это значит, Аня? Объясни. Аня глубоко вздохнула, ее грудь вздымалась и опадала, словно она только что пробежала марафон. — Как я сказала... Она помолвлена с ним не по своей воле. Но решила воспользоваться этой возможностью, чтобы собрать больше важной информации. Но помолвка была нарушена Ллойдом, но тот даже не знает об этом. Эллетир может быть прямо сейчас, но решила рискнуть добыть больше информации. Ее слова были как глоток ледяной воды в пустыне. Как я, блять, мог забыть, что она умная девушка и решила использовать своё положение? Насколько я стар, что забыл Штирлица? — Но почему она не написала? — Она боялась! — воскликнула Аня, ее голос дрожал. — Боялась, что вы не так подумаете и решила утаить от вас такую важную новость... — Значит, она... она не любит его? — спросил я, с лёгкой улыбкой произнеся данные слова. — Нет! — Аня покачала головой так энергично, что ее волосы развевались. — Она ненавидит его. Играет с ним, как с игрушкой. Возможно скоро вернётся. Я посмотрел на Аню, на ее преданность Эллетир, на ее готовность помочь. И я понял, что мы не одни в этой борьбе. — Хорошо, Аня. Ты мне очень помогла. Теперь я знаю, что делать. Я повернулся, чувствуя, как в груди разгорается новый огонь. Это был не огонь отчаяния, а огонь решимости. Мир вокруг меня больше не замер. Он снова начал двигаться, и я был готов.