Глава 1. Зима

I

— Кусай. — шепчет он, продолжая дарить нежные и медленные поглаживания, которые были так же непривычны для него, как и для нее. Кастория, измученная от собственных противоречий, медлит и никак не может найти примирение со своей совестью и с тем, что получила понимание, на которое не рассчитывала. Она одна из тех самых чудовищ — кровожадных, беспощадных и неустанную охоту на которых вел отважный лорд Мидей, защищая свои земли от их кровавой жажды. Но почему?..Почему Мидей, воин людей, их правитель и защитник, так мягок и добр с ней после того, как она нерешительно рассказала о своей страшной тайне? О своей второй натуре, о той самой, которую он должен ненавидеть и после рассекречивания, которой Касторию должна была ждать только смерть, а не его теплые объятья и признание в глубоких чувствах, которые были взаимны. Но он здесь и сейчас, рядом с ней, пытается спасти от гибели из-за вампирского голода, которого Кастория привыкла подавлять. Его пальцы мозолистые от двуручного тяжелого меча, которым он защищает свой народ, которым он рубит плоть тех чудовищ, которые осмелились на мерзости и преступления. Мозолистые от пера, которым он устало орудует в кипах важных бумаг и документов, а чернила темно-синими каплями изредка остаются на его светлой коже, грозясь запечатлеться там надолго. Пальцы Мидея оглаживают тонкие изгибы талии Кастории — совсем худенькая, это качество, которое он уже не раз подмечал в ней, желая откормить и придать формам больше живости и здорового вида. Даже так ему нравится прикасаться к её бледной, тонкой коже. Очерчивать кончиками пальцев линии её фигуры через ткань, расслабляя её своей неестественной для него мягкостью и нежностью. — Кусай, дурочка, — даже то самое колкое словечко, которое изредка слетало с губ Мидея ранее, сейчас звучит совсем иначе. В слова свои Мидей вкладывает прикрытую заботу и волнение. Сейчас ей нужна кровь и как можно скорее. От этого зависит её жизнь. И как только раньше она справлялась без него? Мидей не хочет знать, ведь будет злиться на себя, что все это время не замечал очевидного и не смог хоть как-то помочь, пока обещание оберегать её связывало их. С этого времени, под покровом ледяной ночи, он узнал тайну девушки: Мидей будет всегда рядом с ней. Притягивает к себе ближе, не встречая уже сопротивления, Мидей пытается улыбнуться мягко и ласково, пряча в изгибе губ вырывающее беспокойство и вопросы, которые сейчас должны остаться несказанными. Кастория дрожит не только от холода, который прошибает все её тело на протяжении нескольких часов, но и от страха будущего, от страха того, что произойдет после того, как она попробует кровь Мидея. — Помрешь же, я хочу, чтобы ты жила. — говорит лорд, вырывая сознание Кастории из лап пугающих мыслей, слова эти оставляя на её дрожащей коже, согревая не только горячим дыханием, но и теплотой слов и чувствами, которые он вложил в свой умиротворяющий голос.

II

— Это целительница Кастория, — представляет девушку один из самых преданных подчиненных лорда, обходительный мужчина средних лет с уже заметной проплешиной. Девушка, чье имя Кастория, мнется возле самых дверей — её взгляд направлен в пол, но она не выглядит напуганной, скорее неуверенной в идее и в том, кому предлагает помощь. Если Кастория — та самая целительница, которая может исцелить от вампирского недуга, делающего каждую жертву невольным рабом вампира, решившего вонзить свои острые смертельные клыки в живую человеческую плоть. Напасть в лице кровожадных, ненасытных монстров, которые желают питаться только человеческой плотью и кровью, попутно обращая их в себе подобных, но без возможности действовать по собственной воле. Мидей — лорд этих земель, где убийства ради крови происходят все чаще и чаще, а выжившие после нападения вынуждены изнывать от болей во всем теле и мук разума. Мидей тот, кто должен положить конец бесчисленным убийствам и найти лечение для тех, кто пострадал от неизвестной бури. — Вы знаете, как бороться с этой напастью? — со всей серьезностью и искренним беспокойством спрашивает Мидей Касторию, которая сейчас в его глазах является той самой спасительной соломинкой. Можно задать много вопросов. Почему именно она? Откуда у нее подобные сведения и знания, которых нет даже у самых прославленных умов и лекарей? Но эти вопросы могут и отпугнуть, а этого Мидей боялся больше всего — упустить девушку и вместе с ней возможность избавить свои земли от напасти. Если даже она замышляет что-то, то перед этим Мидей постарается завоевать её доверие или хотя бы выяснить что-нибудь полезное. Все же слава о способностях и знаниях этой особы шли вперед среди народа. Она что-то умела и избавляла от напасти тех, кто еще не погряз в пучине безумия и голода. — Да, я помогу вам, — ответила она и подняла глаза цвета только расцветающей сирени на него, поразив его мысли своей нежной внешней натурой, что, конечно, он не спешил признать, а даже наоборот поспешил убрать эти образы и чувства, которые сейчас кажутся ему совершенно ненужными. — Как нам отблагодарить вас? — спрашивает Мидей. Голос твердый и решительный — он готов на все, на любую сумму или еще ценнее — главное, чтобы она спасла людей. Его людей. Какими способами, неважно, главное, что они будут жить и радоваться новым дням до самой глубокой старости, а Мидей их защитник устранит любую угрозу. И даже эти мерзкие вурдалаки, являющиеся угрозой последнего года, вскоре будут уничтожены. — Ничего не нужно, — отвечает Кастория, мотая головой и прикладывая руку к сердцу, продолжает. — Только… дайте мне убежище и защиту. В голосе её, как и во взгляде нежном, мелькают неясные для Мидея призраки скорби и вины. Сердце невольно сжимается, когда мужчина замечает эти незримые для других детали, но ничего не сможет сделать для неё. Остается только наблюдать, как с каждой секундой молчания Кастория словно цветок увядает, погружаясь в сомнения и противоречия собственной души, о которых он не имеет понятия. Убежище и защиту? Её кто-то преследует? Неужели эта миловидная с виду девушка перешла кому-то дорогу? Мидей не хочет верить в это, но все же ноша правителя дает о себе знать, и сомнения, хоть и крохотные, похожие скорее на песчинку, закрадываются в его мысли. Несмотря на это, он даст ей то, что она просит, и даже больше. Мидей самолично станет её защитой, крепкой непроходимой стеной для всех недругов и тайным слугой. — Обещаю. Одно слово, которое поменяет многое. Одно слово, которое еще много раз будет всплывать в мыслях девушки.

III

Специально для Кастории выделил маленький кабинет башне лекарей, которая примыкала к главному строению замка. Мидей мог поселить её ближе к своим покоям, но советники были крайне негативно настроены к этой идее, исходя из беспокойства за безопасность лорда. Саму же Касторию устраивало это маленькое и темное помещение, из-за крохотных окошек сюда попадало мало солнечных лучей, что было только на руку для бледной девушки, ведь её кожа была крайне чувствительная к солнечному свету. И здесь было тихо, весьма по печальным причинам, конечно. Раньше здесь хранились старые книги по лекарской практике и про сами мази, лекарства, отвары для излечения различных болезней. Покрытые пылью толстые фолианты, расставлены повсюду горы книг и исписанных тетрадей, оставленная старая мебель — все это было в комнате, из-за чего на приборку ушло большую часть нескольких дней. Только пыль все еще летала повсюду, заставляя аудиторию морщить нос и чихать, вызывая у Мидея смех своим «очарованием», как тот выразился случайно и сразу же извинился за свой комментарий. Кастория нашла их весьма любопытными и полезными, поэтому в редкое свободное время погружалась в изучение нового материала. К сожалению, как такого свободного времени у девушки не было. Она металась либо между приготовлением лекарств, либо между больными, или же встречалась с лордом Мидеем, который каждый день требовал отчеты с мельчайшими подробностями. Кастория вдохновлялась преданностью Мидея к своему народу и его чувство добродушием, хотя многие бы не отметили это качество у лорда. Иногда она успевала подойти к концу приема, где жители земель лорда могли просить его о разных вещах — от мешка зерна до принятия сына одного мельника на службу воином. Мидей не действовал наобум, он расспрашивал со всей строгостью, от чего некоторые выходили из его кабинета на дрожащих от страха ногах, и только после мог выполнить желание подопечного. Кастория не имела этого железного стержня в себе — милосердие и чувство вины, которое постоянно жило в глубине кроткой, заботливой души. За две недели, которые она провела в замке лорда, Кастория подметила для себя множество качеств самого лорда Мидея, но не только вдохновение по отношению к нему она стала испытывать. Но и что-то совершенно иное, чувство, которое она была не в силах себе объяснить, и это влечение одновременно двигает её навстречу Мидею и также отталкивает её. — Не могли бы вы прекратить? — тихо спрашивает Кастория, надеясь на то, что просьба, высказанная из-за смущения, останется без исполнения. В её руках два пузатых флакончика с разной эссенцией, которые нужны для приготовления мази, необходимой для ослабления эффекта от укуса и горячки. В этом деле нужно быть крайне внимательным и соблюдать все предписанные грамотки, для вычисления которых потребовалось очень много времени и сил Кастории. Самое сложное состояло в том, что для каждого отдельного больного приходилось выяснять заново, начиная с самой маленькой дозы. Сейчас в палатах лекарской башни лежало восемь пострадавших, из которых шести Кастория подобрала нужную дозировку, а для двух остальных никак не удавалось сделать нужную мазь. Не зная, сколько еще времени у больных есть, Кастория находилась в постоянном напряжении, и только присутствие рядом Мидея могло расслабить её, вселить надежды и дать силы пробовать все снова и снова. Почему он так повлиял на неё, девушка не понимала, но, осознавая собственное влечение и интерес, было невозможно расслабиться. Поэтому и сейчас, когда он так пристально наблюдает за ней, Кастория все никак не могла сосредоточиться. — Прекратить что? — спрашивает озадаченно Мидей, не понимая причину такой просьбы. Поздно забирать свои слова обратно, да еще и тогда, когда Мидей решил подойти ближе к Кастории, а его взгляд стал еще более сосредоточенным, изучающим как саму девушку, так и то, что было в её руках и на столе. — Смотреть? — нерешительно говорит Кастория, одновременно спрашивая саму себя, что же так напрягает её. Кладет руку на стол, немного наклоняет голову, чтобы удобнее рассмотреть лицо Кастории, но даже так половину закрывают боковые пряди волос, хотя на голове красуется высокий хвост. Его присутствие так близко ощущается совсем по-другому — словно Кастории сидит у камина, который согревает её в самый холодный зимний вечер. Румянцем невольно заливаются щеки, губы начинает кусать, чтобы сдержать внутренний писк, когда Мидей наклоняется и убирает пряди за ухо. Прикосновение неожиданное и краткое обжигает как и бледную кожу, так и душу, сходящую с ума внутри грудной клетки, готовясь сломать её от переизбытка чувств. — Мне любопытно, — отдергивает сам себя Мидей и отходит от стола. — Не разрешаете? Момент близости, для многих совсем обыденный и ничего не значащий, задевает струны двух душ. Смущение разрастается в комнате, готовясь удушить двоих молодых людей в ней. Оба отводят взгляды, Мидей прежде так бесстыдно изучающий Касторию, теперь смотрит на стопки тех самых книг, которые уже успела прибрать она, а сама девушка испепеляет неловким и даже сердитым взглядом флакончик с зеленоватой кашей. Кажется, что даже пыль, которая витала в воздухе, осела и готова была исчезнуть из-за этой смущающей ситуации. — Разве можно что-то запрещать вам, лорд Мидей? — первой нарушает молчание Кастория. — Можно, — мгновенно отвечает лорд, своей откровенностью вновь заставляя Касторию разрываться от противоречий. Он уходит, оставляя её наедине со своими предположениями. Намек ли это был? Или же девушка ищет потайной смысл там, где его и быть не может.

IV

Снег. Кровь. Кроны сосны и хвои, прикрывающие пути и не допуская проникновения лунных лучей на них. Глубокая ночь, в которой раздался крик разведчика, к сожалению, посмертный. Они напали на след монстра, но не могли обойтись без потерь, за чьи смерти Мидей взял ответственность на себя. — Кусай! — кричит Мидей, наставляя меч в сторону темной фигуры в плаще. — Попробуй, чудище! Его слова — призыв, вызов — он пытается разозлить то самое чудище, которое своими клыками разрывает плоть и высасывает всю кровь из остывающего тела до последней капли. Наконец, Мидей увидел вурдалака собственными глазами, но, к сожалению, поймал на месте уже совершенного преступления. Тело убитого разведчика он возьмет с собой в крепость, отдаст почести за его жертву, и тот станет героем, но уже посмертно. Его смерть и геройство не будут напрасны, Мидей поймает это чудище и изничтожит, что даже адские муки покажутся ему райским благословением. Темная фигура нерешительно движется в противоположную от Мидея сторону, факел в руках лорда освещает её спину, облаченную в длинный темный плащ, на кончиках которого блестит алая свежая кровь. Среди темного леса ему будет легко спрятаться, но только не от Мидея, в сердце которого горит жажда мести и расправы. Пещера позади них, ранее в ней скрывалось само чудовище и его жертва, которую он жадно пожирал. Сумрачная ночь опустилась на лес и даже серебряный свет луны не проникает сквозь густые кроны. Несмотря на первое неуверенное движение, фигура в черном решает действовать. Шаг вперед, сменившийся на бег, чудовище бежит и пытается спасти свою мерзкую шкуру. Оно бежит быстрее обычного человека и даже воина. Мидей был готов к нападению, ведь не дал вурдалаку насладиться своей трапезой в полную меру. Стоило только моргнуть, как чудище оказалось совсем рядом с лордом, который реагирует так же моментально и преграждает путь отступления. — Ты не сбежишь, — голос Мидея невозмутимый, но в нем чувствуется угроза и вся та злость, которая возрастала с каждым днем и становилась похожей на сметающий все ураган. — Я больше не позволю терроризировать свой народ. Лезвие тяжелого меча касается руки чудовища, капли крови окропляют светлый металл. Удивление Мидея читается во взгляде, но меч он продолжает держать стальной хваткой, а чувства и рефлексы все обострены — одно движение и лезвие двинется выше. Единственное, что останавливает Мидея от молниеносного действия, это густая алая кровь, которая продолжает истекать из раны, оставленной мечом. Вурдалаки не истекают человеческой кровью — жидкость внутри них похожа на болотную воду. Гниющие изнутри монстры питаются людской плотью, чтобы не только утолить зверский голод, но и попытаться вернуть свою утерянную душу и жизнь. Так почему кровь? Неужели он ошибся и это совсем не монстр? Если это так, то Мидей не должен убивать его.

Неизвестное существо, не то человек, не то монстр, стоит и не двигается, терпит боль от того, что металл впивается в руку. Нельзя медлить, вдруг это лишь хитрая уловка, чтобы запутать лорда и неожиданно напасть. Пользуясь моментом промедления противника, Мидей резким рывком срывает темную ткань капюшона плаща и открывает вид… Сиреневые мягкие пряди волос, которые похожи на нежные лепестки цветов, и так же похожи на волосы лекарки, которая волнует сердце лорда. — Кастория? — произносит имя девушки Мидей дрожащим от потрясения и волнения голосом. — Лорд Мидей, — отзывается она в ответ быстро, не поднимая головы, оставаясь неподвижной, снова грешница перед божественным судом, ждущая своего приговора. Так много вопросов, которые поражают еще больше сомнений и подозрений, сжирающих ту душевную и нежную связь, которая образовалась между Касторией и Мидеем. Неужели девушка, в чьих глазах Мидей видел милосердие и искреннее беспокойство о людях, связана с теми монстрами, которые и стали причиной страданий народа и самого Мидея. Поэтому она знала так много о том, как лечить пораженных и как облегчить боль от безумия. Мидей не желает думать об этом — ему хочется вернуться на пару дней назад, когда они сидели вдвоем в маленьком кабинете Кастории и говорили о истории, лекарствах и многом другом. К сожалению, это совершенно невозможно, и Мидей должен принять сейчас реальность ту, в которой та миловидная девушка со светлыми намерениями может быть связана с чудовищами. — Как? Почему? — задает он вопросы, но голос его бесчувственный, словно он опрашивает преступника. — Неужели это ты? — вопрос за вопросом он пытается развеять собственный ужас, но чем дольше ответом остается только молчание, тем тише становится его голос, словно сердце пытается заглушить разум. — Почему молчишь? — слышит всхлип, который разрывает его душу на части, эта девушка не должна плакать, он не должен допустить её слез, причиной которых стал он сам. — Ответь, прошу тебя, — меч берет в другую руку, чтобы освободившейся правой приподнять её лицо и огладить худые щеки, на которых осталась грязь. — Если я расскажу, то ты поверишь мне? — говорит она тихо, пытаясь спрятать свои глаза от внимательного взгляда Мидея. В её глазах печаль, раскаяние и отчаяние — Кастория не хочет тешить себя надеждой, что Мидей захочет и сможет поверить ей. Слишком тяжела её тайна, её вторая сущность, чтобы принять это, даже ему будет непросто справится, ведь сама Кастория всю жизнь не может смириться со своей темной стороной и причиной своего рождения. — Поверю, — только кратко отвечает Мидей, большим пальцем продолжая мягко поглаживать щеку девушки. Облегчение всего от одного слова обрушивается на Касторию как смертоносная лавина. Напряженное всеми клетками тело чувствует слабость и боль от ранения, а сердце, кажется, и вовсе растаяло и по каплям стекает по внутренностям. Ноги словно ватные, на них невозможно устоять, а сознание влечет густой туман и сонливость. К ране от меча Мидея и чрезмерной усталости добавляется еще изнеможение от долгого голода. Как давно она ела то, что требует её вторая сущность? Человеческая еда не может утолить того монстра, который живет внутри неё, презираемый людской сущностью. Сознание вместе с последними силами, из-за которых она еще могла держаться на ногах, покидает её тело. Кастория незамедлительно падает, но вовремя сильные руки подхватывают её, не давая свалиться на землю в грязный снег. — Кастория? КАСТОРИЯ!

V

— Умница, — с улыбкой произносит Мидей, прилаживая к маленьким ранкам чистую ткань, которую ему одолжила Кастория, ранее взявшая запасы для того, чтобы помочь раненным разведчикам. Укус Кастории, на который её пришлось принуждать долгими уговорами и лаской, вышел на удивление Мидея слабым и почти нечувствительным. Только легкая слабость и головокружение от потери крови напоминали о том, что его только что укусил вурдалак.Но можно ли таким словом назвать Касторию? По её же словам, она не умирала от солнца, лишь только получала небольшие ожоги от долго пребывания на нем, а жажда крови в ней была очень слабой. Голод же, зверский и чудовищный, ей не был присущ и мог утолится человеческой едой. Клычки были маленькой, что их можно было принять за дефект, который есть у многих, они были не сравнимы с теми острыми, словно кинжалы, клыками, распарывающими плоть человеческую. — Лорд Мидей, — обращается вначале официально девушка, но только встретив недовольный взгляд мужчины, вспоминает его просьбу, сказанную вечером прошлого дня, и тут же её щеки заливаются краской. — Мидей… Тебе не больно? — Пх, конечно, нет, твои маленькие клыки не смогут причинить мне боли, — признается Мидей с тихим смешком подмечая особенность Кастории, заставляя смущение еще больше завладеть ею, и та, поддавшись ему осела подальше от мужчины. Им обоим было неловко, но Мидей мог умело скрыть это под маской невозмутимости или легкой улыбки. Впервые столкнувшись с подобными чувствами и порывами, Мидей не знал и даже боялся говорить или делать некоторые вещи, которые так хотелось донести из глубин его отважного сердца. Кто бы мог подумать, что самого сильного и смелого воина может сломить и заставить сомневаться одна единственная девушка, даже совершенно не желая произвести подобного эффекта. Раздумывая о том, что произошло за последнее время и какие чувства зародились в нем, Мидей не мог понять самого себя и путался в собственных мыслях, что было ему крайне несвойственно. Они сидели в небольшой пещере, которая укрывала их от плотных хлопьев снега, а на входе, укрытый накидкой Кастории лежал погибший разведчик. Мидей дал самому себе и душе погибшего обещание — доставить тело обратно домой и передать в руки горюющих родителей, рассказав о исполненном долге каждого солдата и разведчика. Для лорда же этот солдат ценой своей жизни помог узнать тайну и предотвратить роковой исход событий. В каменном временном пристанище Мидей смог развести небольшой костер, который согревает его человеческое тело, но он не ожидал, что и Кастория — вампир, тоже замерзнет. А судя по тому, как её хрупкое тело прошибает уже крупная дрожь, для Кастории мороз может стать действительной угрозой. — Замерзла? Как вампиру может быть холодно? — спрашивает Мидей со всей серьезностью, желая узнать больше подробностей об особенностях Кастории. — Я не совсем вампир, — она мнется и говорит с неуверенностью. — Не живой труп с жаждой крови. Вопросы о её вампирской стороне, как и собственные мысли о своей второй природе, были сложны для Кастории. Неясный провальный эксперимент, коим она является — никто не расскажет, как ей жить, что нужно делать и почему так произошло. Выкинутая своим создателем, Кастория вынуждена была собирать информацию о себе самостоятельно, через боли и ужас, оба из которых преследуют её по сей день. Признание ранее сказанное Мидею звучит неточно и размыто, ведь и сама девушка не могла дать самой себе ответ на многие вопросы, но даже так он поверил и принял её туманные объяснения. — Ха-ха-хорошо, как скажешь- соглашается быстро Мидей, не настаивая на дальнейших объяснениях, замечая, как эти вопросы ставят Касторию в затруднительное положение. — Иди сюда, согрею, — говорит, а не спрашивает он после непродолжительного молчания, в котором отчетливо было слышно, как девушка дрожит. — Нет, нет, все в порядке, — пытается отрицать очевидное Кастория, но Мидей её совершенно не слушает. — Не стоииииит, — протяжно вопит девушка, но не может дать сопротивления сильным рукам, которые приподнимают её. Все возмущения девушки, которые произнесены только от смущения, были пропущены мимо ушей, чему Кастория позже даже обрадовалась, ведь в объятьях крепких рук Мидея было невероятно тепло и спокойно. Тело невольно расслабляется, почувствовав безопасность, от чего усталость накатывала большими волнами. Постаравшись зевнуть как можно более скромнее, Кастория раскрыла свою изнеможение, чем вызвала смешок со стороны Мидея, который тут же прижал её к себе крепче. Они сидят возле костра — Мидей, облокотившись на каменную и холодную стену пещеры, а Кастория на руках мужчины, которого совершенно не смущает подобное положение, скорее добавляет самодовольство в его образ защитника. Кастория не знает куда смотреть — на лицо слишком смущающее, а если чуть ниже…то в голове непроизвольно появляются неподобающие мысли, особенно после того случая в бане. Взгляд, до ужаса собственного, любопытный скользит плавно от линии подбородка до плеч и ниже, спускаясь в итоге к рукам, покоившимся на её бёдрах. — Скоро пойдем домой, — обещает Мидей тихим шепотом, после слов своих оставляя поцелуй на щеке девушки, которая уже успела прикрыть глаза и погрузится в тревожный от усталости сон. — К нам домой, — добавляет он через пару минут, надеясь, что Кастория не услышит его маленькое неловкое признание, ведь этими словами он смущает самого себя, но она слышит его и очень отчетливо, даже стук безумный и быстрый сердца не мешает услышать такие искренние слова.