Дьявол на конце нити

Сора сидела, прислонившись к прохладной стене в доме Амо. Колени были согнуты, и на них покоилась неестественно тяжелая голова Энджина, который сейчас был идеальной мишенью для любого, кто поверит в этот нелепый спектакль. Она-то помнила, в отличие от некоторых, что талисман Ремлин на его спине был рассчитан на один сокрушительный удар. И удар Дэлмона пришелся точно в цель. Теперь оставалось только играть роль скорбящего Архитектора, охраняющего тело павшего командира. Правда, когда она только увидела как Энджин упал без сознания, то по спине пробежал табун мурашек, представляя, если бы талисмана все же не было. Ее пальцы вцепились в ткань его футболки, притворно сдерживая дрожь, которая на самом деле была вызвана не страхом, а чем-то другим. Волнением и непринятием ситуации. Прямо перед ней все, кто попал под действие джинки Амо, — тех самых дурацких ботинок не по размеру — сражались против Занки и Тамзи, которым повезло вовремя понять суть ее способностей. Она источала запах, который вытягивал из памяти самые дорогие, самые болезненные образы. И неважно, были ли эти люди мертвы или живы где-то далеко… здесь, в пылу боя, они становились неосязаемой реальностью. Жуткая сила. И где-то на дне, в самой закрытой части души, у Соры возникло желание: “А что, если хоть на секунду, украдкой, вдохнуть? Увидеть их?” Старшего брата с его добрыми голубыми глазами и младшего с его лучезарной улыбкой… Но мысль сразу же была отброшена на самую дальнюю, наглухо запертую полку ее сознания. “Нет. Никогда. Не такой ценой и не таким способом.” Поэтому сейчас она, Тум и “бессознательный” командир были в масках, чтобы не добавить тем двоим еще больше хлопот. Не отрывая изучающего взгляда от хаотичной битвы, разворачивающейся перед ними, она наклонилась чуть ближе, чтобы ее слова, предназначенные только для одного “мертвеца”, не растворились в общем переполохе. — Твой эмоциональный фон слишком активен для трупа, командир. — ее голос прозвучал приглушенно, с усмешкой, который он услышал даже через фильтр маски. Но в ответ лишь ровное и преувеличенно “безжизненное” дыхание. Но та самая невидимая нить, которая часто связывала их на поле боя и вне, внезапно дрогнула и натянулась, выдав короткий, яркий всплеск чистого, почти мальчишеского азарта. Он слушал. И ему это нравилось. — И как нас так угораздило… — прошептала она уже больше для себя, наблюдая, как Занка едва уворачивается от очередного удара своего коллеги. Ее пальцы непроизвольно сжали ткань его футболки чуть крепче, на мгновение забыв о притворстве. В этом жесте было все: леденящая тревога за мечущихся в дурмане друзей, раздражение из-за всей этой нелепой ситуации. — Притворяться калеками в доме полусумасшедшего ребенка, пока наши же рвут друг друга в клочья из-за миражей… Четыре года назад сочла бы подобный план верхом идиотизма. Я бы изначально склоняла всех к отступлению еще там, снаружи. — она опустила взгляд и посмотрела на расслабленное лицо Энджина, Сора слегка улыбнулась, когда заметила, что его уголки губ незаметно дернулись. Она уже собиралась ехидно указать ему на провал в актерской игре, но в этот момент воздух сотряс оглушительный грохот. Середина пола их этажа с треском и облаком пыли провалилась вниз, унося с собой всех, кто был под влиянием Амо. Сора инстинктивно вжалась в стену сильнее, прижимая Энджина к себе, почувствовав, как и он всем телом дернулся от неожиданности — рефлекс, который не подавить даже лучшей игрой. — Тамзи. — быстро успокоила командира она. — Решил их слегка уронить… Расчет на то, что почти что смертельное падение в сумме с талисманом Ремлин откатит не только удар, но и влияние этой девчушки. Грубо, но… я тоже не вижу варианта быстрее и эффективнее. — в ее глазах сейчас точно не было сомнений, только холодная оценка ситуации и возможно что-то еще... — Думаю, тебе пора ввязаться, командир. Энджин медленно, почти нехотя поднялся с ее колен. Но в этой кажущейся неспешности не было расслабленности. Каждое движение было плавным и наполненным скрытой силой. Точь-в-точь как у крупного хищника, наконец-то решившегося покинуть засаду. Пока Амо, отвлеченная грохотом разрушения, вглядывалась в зияющую дыру в полу, он бесшумно обошел ее. Болтающийся на худенькой ноге ботинок был стянут с нее одним легким движением. — Это вещь Амо! Отдай! — пронзительный визг разорвал воздух сразу же. Девчонка развернулась, ее лицо исказилось от ярости. Она потянулась за своим сокровищем. Ни одному Гиверу не понравится, когда отнимают часть его души. Энджин даже не поднял ботинок выше. Он просто держал его в руке, как держат что-то не особо ему ценное. Да и разница в размерах позволяла не играть с девчушкой в кошки-мышки. — Отдам. — голос Энджина звучал не громко, но с такой стальной и не терпящей возражений интонацией. — Как только уберешь эффект от своих сил. Со всех. Девочка замерла, ее губы задрожали. Это была не игра. Перед ней стоял не какой-то дядька, который поведется на ее детские трюки. — Амо не может выделять запах лишь одной ногой. — буркнула она, отводя свой взгляд. — Она врет, Сора? — Энджин не сводил глаз с Амо, но вопрос был адресован Архитектору. Сора в этот момент, оторвавшись от помощи выбиравшимся из провала, замерла. Ее нити, тонкие и дрожащие, пытались пробиться через хаос эмоций, исходящих от Амо. Там чувствовался испуг, словно перед ними стоял загнанный зверек, шипела беспомощная злоба. А под всем этим, на самом дне, пульсировало что-то липкое — невыносимое, глубокое, щемящее одиночество. Но сквозь эту бурю эмоций она нащупала то, что было необходимо. Цель говорила правду. Энджин, не меняя выражения лица, медленно протянул ботинок. Амо выхватила его сразу, не теряя ни секунды. Ее тонкие пальцы впились в грубую кожу, прижимая ботинок к груди, как мать прижимает дитя. Тут же, неуклюже подпрыгивая на одной ноге, натянула его обратно. Возвращение джинки будто вернуло ей часть уверенности, плечи распрямились. И в этот момент Сора почувствовала это. Чистую эмоциональную волну, исходящую откуда-то со стороны. Ярость. Настолько плотная и концентрированная, что она физически могла бы почувствовать ее, даже, если бы лишилась своего дорогого джинки. Инстинкт заставил ее резко повернуть голову налево, туда, откуда исходил этот эмоциональный кошмар. Рудо. Он стоял неподвижно, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Обычно в этих глазах читалось подростковое упрямство, наивность, сомнение или растерянность. Сейчас в них не осталось ничего человеческого. Взгляд его устремлен на Амо с такой ненавистью, что от него веяло холодом. В душе бушевал монстр, и этот монстр требовал крови. “Что ты..!” Ответ не заставил себя долго ждать. Рудо направился вперед в гробовом, не сулящем ничего хорошего, молчании. Его движения были резкими, чистая агрессия, направленная на хрупкую фигурку Амо, которая даже не смотрела в его сторону. Сора быстро среагировала. Пара нитей, обычно невидимых, вспыхнули на мгновение слабым золотистым светом, материализовавшись в воздухе. Они обвились вокруг его запястий и груди, резко останавливая мальчика. Рудо зарычал от ярости и бессилия, бился в ее путах, походил на зверя, который угадил в крепкий капкан. — Ты что надумал, малец?! — ее голос, резкий и командирский, разрезал воздух, заставив обернуться всех. Рудо молчал, его спина была напряжена, голова опущена. Он не оборачивался. Весь его вид кричал не о раскаянии, а о протесте против ее воли, против правил, против самой этой ситуации. — Я с тобой говорю, Рудо! — она сделала шаг вперед, нити натянулись, словно тетива. — Рудо! — Если мой враг женщина, то я не могу дать отпор? — его голос такой сдавленный, хриплый шепот, который показался страшнее любого крика. Каждое слово давалось ему с трудом, будто он выплевывал их. Соре на секунду показалось, что этим врагом-женщиной обозвали ее. — Должен стоять в стороне и смотреть, как она убивает моих друзей? Я так не могу! — Не стоит бить беззащитную. — парировала Сора, стараясь сохранить строгий тон, но внутри нее все холодело. Это была слепая ярость, и против нее все, что говорила Сора, было бесполезно. — Она не беззащитная! — он выкрикнул это с такой силой, что, казалось, сорвет голос. Слова, которые он не произносил вслух, понеслись к Соре по натянутым нитям, ударяя в сознание невыносимой силой.

ОНА ВТЯНУЛА НАС В ЭТОТ БАРДАК! ОНА НЕ ПРОСТО НАПАЛА. ОНА ИЗДЕВАЛАСЬ, ЗАЛЕЗАЯ К НАМ В ДУШУ! ЕЕ НУЖНО ИЗБИТЬ! ИЗБИТЬ! ЧТОБЫ ЗАПОМНИЛА!

Сора слегка отшатнулась, словно ей дали хлесткую пощечину. Ее глаза широко распахнулись, в них на миг отразился чистый ужас. Не от Рудо. От того, что говорило изнутри… Она сглотнула, заставила лицо вернуть маску спокойствия. Обсудить позже. Сначала остановить. Энджин… Она бросила короткий взгляд в сторону командира. Взгляд, полный тревоги и немого вопроса: “Ты видишь это? Ты понимаешь, что с ним?” Но времени на ответ не было. Рудо, уловив ее мимолетное замешательство, собрал остатки своих сил. Его тело, до этого бившееся в ее путах, внезапно обмякло, а затем… дернулось вперед с отчаянной, нечеловеческой силой! Одна из нитей, та, что была привязана к его левому запястью, с громким звуком, похожим на лопнувшую струну, порвалась. А за ними последовали и остальные. Щелк. Боль была острой и неожиданной, походила скорее удар ножом меж глаз. Она рухнула на одно колено, и из носа тут же хлынула теплая, соленая струйка крови, быстро запачкавшая губы и подбородок. Сора небрежно, почти с раздражением, вытерла кровь светлым рукавом, оставив на ткани темно-красный след. К ней тут же бросились Тум и Грисс, которые до этого наблюдали за противостоянием. — Сора! —  Грисс легко подхватил ее под локоть, помогая встать. Он чувствовал, как она дрожит, но не от страха, а от остаточной боли и шока, которые отдавались эхом в каждой клеточке. Он не отпускал, был надежной опорой.— Держись. Дыши глубоко. Больно? Но ее взгляд и мозг сейчас не отвлекался на них. Весь ее мир сузился до одной точки. Рудо. Мальчик, словно сорвавшийся с цепи пес, набросился на Амо. Его движения были лишены даже намека на технику. Это была слепая, первобытная агрессия. Кулаки стали его оружием, которое он обрушил на хрупкую фигурку Амо. И девочка… не сопротивлялась. Она лишь смотрела на него пустыми глазами. Принимала удары с какой-то жуткой покорностью, от которой становилось физически тошно. Это зрелище было отвратительным и жалким. Она отстранилась от Грисса, неуверенно встав на ноги, хотя в висках еще стучало. Теперь задача была не остановить Рудо физически. Ее задача была понять, что за демона в нем разбудили, и как его загнать обратно. И для этого сначала нужно было остановить это избиение. Но уже не нитями… Энджин это видел. Он видел, как Сора рухнула, как ее кровь испачкала подбородок. Что-то внутри него сжалось в тугой узел. Он видел ее взгляд, метнувшийся к нему за секунду до этого не за помощью для себя, а с тревожным предупреждением. Он видел, как Сора встает, оценивая ситуацию новым взглядом. И он знал, что она не полезет сейчас драться. Она будет искать выключатель. Но на поиски нужно время. А его не было. Потому что каждый новый удар Рудо по беззащитной девочке не просто калечил ее. Он калечил его самого. Выбивал из Рудо все человеческое, оставляя только зверя. И этого Энджин допустить не мог. Не в его отряде. Рука командира поймала запястье Рудо в капкан. Наконец подросток отвлекся от избиения. Взгляд его, остекленевший и невидящий, медленно оторвался от жертвы и пополз вверх по руке, державшей его. Он встретился со взглядом Энджина. Лицо мужчины было лишено привычной ухмылки. Оно было серьезным и каким-то… устало-печальным. Затем взгляд Рудо переметнулся вдаль, к Соре. На ее лице подсыхала кровь. Она стояла на своих двоих, но не очень уверенно, а совсем рядом находился Грисс, готовый поймать ее. Во взгляде Архитектора больше не было привычного анализа, а лишь усталость и что-то еще… разочарование? Она покачивалась, почти незаметно, но спина оставалась прямой. Она держится из последних сил. Из-за него. А потом его взгляд, уже почти осознавший реальность, упал вниз. На Амо. Девочка лежала, лицо ее распухло, покрылось синяками и ссадинами, губа была разбита. Она не двигалась. — Прекрати. — сказал Энджин. Только одно слово. Ни крика, ни угрозы. Внутри Рудо что-то надломилось, и голос, который раньше был лишь эхом в его собственной голове, вырвался наружу, но звучал уже не так уверенно. — Она втянула нас в этот бардак. Она не просто напала. Она издевалась, залезая к нам в душу. Ее нужно было избить. — Так вот как ты думаешь… А как ты собираешься информацию получить? — его голос был поразительно спокойным, будто он обсуждал с ним не жестокое избиение девочки, а погоду. Рудо замер, его мозг, затуманенный адреналином, с трудом обрабатывал вопрос. Он снова посмотрел на Амо, потом на свою окровавленную руку, потом снова на Энджина. Информация? Какая информация? Он просто хотел… — Давай-ка немного поговорим снаружи. — предложение прозвучало не как приказ. Голос был ровным, но в нем не было злости. Была скорее попытка отвлечь. Рудо позволил Энджину поднять себя. Тяжелая рука мужчины легла ему на плечи, прижимая к себе ближе. И этот жест был не агрессивным, а… отеческим. Рудо позволил себя вести. Всю дорогу к выходу провинившийся подросток смотрел себе под ноги, на пыльные доски, в трещины в каменном полу. Боялся увидеть в глазах Энджина то, что он уже видел в глазах всех людей наверху: разочарование, презрение, готовность избавиться от проблемы. Он знал этих людей недолго, и его воображение, подогретое стыдом, рисовало самые болезненные сценарии: изгнание, новый приговор… Впереди нарисовалась дверь, в которую они зашли вместе с Амо под предлогом, что ей трудно дышать в Запретной Зоне. Энджин толкнул ее, пропуская Рудо вперед, и вышел следом. Молча сел на ступеньки, приглашая мальчика сесть рядом. Тот замялся. Не знал на какое расстояние сесть от него. Слишком близко было бы нагло, слишком далеко — трусостью. В конце концов, он выбрал что-то среднее и сел, сжавшись в комок. Мужчина прикрыл глаза и устало вздохнул, собираясь с мыслями. В голове снова всплыл образ избитой девочки-подростка и Соры, которая еле стояла на ногах. — Почему ты ничего мне не говоришь? — тихий, сдавленный голос Рудо вырвал его из раздумий. Энджин не открыл глаз. —Да потому что ты сам уже все понял. — сказал он просто. — Забыл свою изначальную цель и просто поддался эмоциям. Верно? Затянувшееся молчание стало ответом. Да. Наконец Небожитель нашел в себе силы ответить на вопрос. Но это было похоже скорее на исповедь. — Все время, когда я был наверху… Я сдерживал себя. Как бы ко мне не относились, я просто терпел. — начал откровение Рудо о своей жизни на Сфере. — А потом я осознал, что снова встаю на путь, по которому шел раньше. До того, как я научился себя контролировать, прежний я постоянно изливал на всех вокруг накопившуюся внутри меня тьму. И ничего не изменилось. Я все тот же сопляк. Он уткнулся в колени, стараясь спрятать гнев, который исказил его лицо. Но на этот раз он был направлен только на него самого. — Знаешь… — начал Энджин, глядя куда-то вдаль, на груды мусора. — Мне нравятся хорошие женщины. Рудо медленно поднял голову, глаза округлились от нелепости и непонимания. О чем это он? — Мне реально нравятся женщины умнее меня, сексуальные, с отличным телом. — в голове Рудо, сам того не осознавая, начал вырисовываться силуэт. Высокий, с прямой спиной, с белыми волосами и взглядом, который все видит насквозь. Сора. Она подходила под описание. Слишком подходила. — Я не фанат женщин, которые любят причинять боль другим и страдают ребячеством. Такие дела. Любая, услышав это, разозлится, верно? Я не могу скрывать такие вещи — в этом моя проблема. Даже взрослым есть чему учиться. Но я верю, что “осознание” необходимо для этого. Я давно осознал свои недостатки. Ты тоже со временем сделаешь это. К чему я… — он наконец повернул голову и посмотрел прямо на Рудо. — Давай вместе позже извинимся. Они провели еще пару минут в тишине, прокручивая в мыслях каждый всю ситуацию и недавний разговор, а затем Энджин резко встал. Нужно было проведать А… нет. Всех. И извиниться перед обеими. В это время Сора сидела, прислонившись к стене рядом с застывшей Амо, и наблюдала, как над ней заботливо порхала Тум. Девушка работала быстро: ее ловкие тонкие пальцы обрабатывали ссадины, проверяли подвижность суставов, мягко, но тщательно ощупывали ребра на наличие трещин. Это было так завораживающе. — Отделалась парой ушибов? — хрипло заговорила Сора. В горле стоял ком, а на языке остался вкус ржавчины от крови. — Ага. — коротко кивнула Тум, не отрываясь от работы. — Сотрясения, кажется, нет. Вывихов и переломов тоже. Просто… сильно побили. — Ну и хорошо. — прошептала Сора, это была не радость, а скорее облегчение от того, что ситуация могла быть в сто раз хуже. — Сама-то как? — обратился к ней Занка. Он присел рядом на корточки, оценивающий взгляд скользнул по ее лицу, по испачканному рукаву. Парень пытался найти то, что скрывалось за напускным спокойствием. Но увидел лишь бледность, усталость и остатки запекшейся крови под носом. — Прихожу потихоньку в себя. Я еще с Амо не в себе. — тихо призналась она неосознанно. — А тут Рудо. Я словно сыграла в рулетку и проиграла, когда он вырвался. — она провела по своим плечам, поглаживая, успокаивая саму себя. — Из-за чего? — спросил Занка, его вопрос был прямым. Сора замолчала. Говорить ли им о том, что она почувствовала от Рудо? Не стоит. Говорить ли, что скорее всего это состояние связано с серией “Хранитель”? Нет. Она сама еще не уверена на что ее нити так реагируют. А Архитектор без фактов — просто болтун. — Не знаю. Недооценила наверное. Подумала слабенькие подростки… — Неразумно. — резко ответил Занка, не желая слушать оправдания девушки. Понимал уж точно, что не в ее стиле недооценивать своего врага. Он вздохнул, собираясь с силами, чтобы не накинуться на нее с вопросами. Быстро встал и отошел к окну. “Прости, что не говорю” — извинилась у себя в голове Сора, провожая того взглядом — “Спасибо, что не расспрашиваешь, Занка. Потому что я сама ничего не понимаю…” — Ты будешь хорошей мамой. — тихий голосок заставил Архитектора вздрогнуть. Амо приоткрыла опухшие глаза и посмотрела на Тум, которая завязывала последний узел на повязке. — У Амо тоже была хорошая мама. Благодаря маме и папе я встретила свою первую любовь… — она замолчала, ее взгляд стал отстраненным, уносясь куда-то в прошлое. — Мне удалось увидеть “Ангела, который перемещался между небесами и этим миром”. Сора резко повернулась к ней, забыв на миг о своем недуге. Взгляд стал острым, цепким. Интерес холодный и профессиональный, вспыхнул в ее глазах. — Что ты сейчас сказала? Повтори. Про “Ангела”. И Амо начала говорить. Слова лились из нее потоком, так эмоционально, словно она годами копила их в себе, ждала любого, кто согласится выслушать. Она рассказала о матери, о ее любви, о детстве. Рассказала о мужчине, которому мать… “отдала” ее. Сора слушала, но с каждым предложением ее внутренности медленно сжимались в ком. Девочка описывала его мерзкие, больные действия с такой же интонацией, с какой дети рассказывают о материнской любви. Она обозвала мерзость — лаской, унижение — заботой, боль — проявлением чувств. И тогда, наконец, все встало на свои места. Вот почему ее нити сошли с ума, пытаясь прочитать эту девочку. У нее внутри все было перевернуто с ног на голову. Перед ними был полностью травмированный ребенок, мозг которого, чтобы не допустить худшего, прятал все за яркой оболочкой. Потом в истории появились долгожданные “Ангелы”. Двое. Они отдали ей эти ботинки. А мужчина, которого она называла первой любовью, попытался их отнять, в ходе ссоры сорвался с высоты и разбился. Архитектор расслабленно выдохнула, но не могла понять отчего именно. Из-за того, что им больше не повстречается очередной безумец с серией “Хранитель” или, что девочка освободилась из оков больного мужчины, который воспитывал малютку под свои хотелки? — О, Рудо! — Фолло заметил прибывших в проеме. — Где вы были? Девчонка заговорила! — Тихо! — шикнула на него Тум, не отрывая взгляда от Амо. Она стремилась показать всю заинтересованность, чтобы девочка не переставала говорить. — Продолжай. — Через несколько месяцев ангелы вернулись. Но он был один на этот раз. — закончила Амо. — Выходит эти “Ангелы” просто приходят из ниоткуда? — Грисс недоуменно посмотрел в окно, будто ожидал, что прямо сейчас к ним залетит тот самый ангел, о котором рассказывали. — Может это просто Гивер с крыльями? — предположил Занка, его практичный ум искал рациональное объяснение. — Ну у этой девушки не все в порядке с головой. — вступил в разговор Тамзи, его голос звучал со свойственной ему спокойной отстраненностью. Сора посмотрела на него. И взгляд ее задержался подозрительно долго, впервые за все то время, что они провели на расстоянии вытянутой руки. “Ты..! Дьявол! Молчал бы вообще...!” Ругательства и обвинения всплывали в голове, и каждое было хуже предыдущего. Весь их совместный путь она чувствовала его скользкие нити, иногда они даже становились шершавыми, как веревки в его катушке. Перед этим заданием она обсуждала его участие во всем этом с Корвусом. Сора была категорически против. Но Корвуса было не переубедить. “Держи врага на вытянутой руке. Молчи. Не говори остальным. А твои нити будут тоже следить за ним.” Она давно чувствовала его двойную личину, но все же пойти против Босса не могла. Да и Корвус был прав в том, что пусть лучше этот человек будет на виду... Тамзи вопросительно посмотрел на нее, заметив пристальный взгляд. —Грязь. — быстро нашла на что обратить внимание Сора, кивнув на его прическу. — В волосах. — ответила спокойно, отводя взгляд. — А как они пересекают границу? — выдавила следующий вопрос Архитектор, возвращаясь к главному. — На крыльях..? — неуверенно предположила Амо. Сора хотела задать следующий вопрос, но ее опередил Энджин, который подошел ко всем ближе. — Мисс, а когда эти ангелы возвращались? — Примерно месяц назад… “Месяц…” — Архитектор поймала взгляд Энджина, а потом посмотоела на Рудо, который снова сжимал свои кулаки до побеления. Девушка нервно сглотнула. Сейчас она точно не хотела бы использовать нити, тем более на нем. Но примерно месяц назад он сюда попал. Амо взяла острый камень и начала выцарапывать что-то на грязном каменном полу. Скрип привлек внимание Соры, и она посмотрела вниз. На полу проявлялось изображение. Маска. Стилизованная, с пустыми глазницами и парой больших, раскинутых в стороны крыльев, похожих на ангельские Рудо тоже увидел эту картинку. И он явно узнал и понял кто и что изображено. Но вместо гнева, мальчик воодушевился. В его голове явно уже выстраивался план мести этим “Ангелам”. Он поотрывает им их крылья. Заберет себе. Заставит заплатить за то, что они сделали с Регто.