Я зайду?

Забежал в знакомое до мелочей здание. Рогозина уже у себя в кабинете. Как-будто и не уходила вовсе. А может быть так и есть. Камеры… Готово. Никто не заметит. Вваливается в кабинет, сразу после стука. Не давая опомниться. — Галина Николавна, доброе утро! С возвращен-н-ием… Он буквально шокирован переменами в начальнице. Непривычные макияж и прическа. Длинная челка на мертвенно белом лице. Рогозина вздрагивает, поднимает уставшие, заплаканные глаза. Смотрит, даже не пытаясь нацепить привычную маску отстраненности. В голове программиста пустота. Все продуманные стратегии поведения летят к чертям. Просто подходит и молча обнимает начальницу. Нет, обнимает самого дорогого человека. — Я выключил камеры, Галина Николаевна. Произносит шепотом. — Определено нам нельзя уходить в отпуск. Я всегда говорил. Доказательства 100% ежегодно. Она только горько усмехнулась… Почему-то проскочило это «нам». — Что-то случилось, Иван? Нужна помощь? В голосе участие, готовность прийти на помощь .Даже сейчас, когда ей самой очень плохо. — Случилось! В этот раз не со мной, Галина Николавна. Она поворачивает голову и смотрит прямо в глаза. Бесполезные слова утешения застревают в горле. Не придумал ничего лучшего, чем… — Я кофе принесу, Галина Николавна. У меня есть две булки с корицей. Свежие. Я сейчас! Иван вскоре возвращается с ароматным бодрящим напитком. Завтракают сидя рядом. Как в давние времена. Говорить ни о чём не хочется. Просто разделить это утреннее хрупкое время на двоих. Разделить боль. Рогозина уже вернула себе привычный невозмутимый образ. Только иногда слишком глубоко вздыхает, веки немного припухшие и красноватые белки глаз. Это можно списать на усталость… Морщинки у переносицы стали глубже всего за несколько дней. Уже время уходить и так не хочется. — Галина Николавна, можно я вечером к Вам зайду? Мне нужно. — Хорошо, Иван. Я буду на месте. Официально? Пусть. Главное, что согласилась.