Иногда хочется…

Из потока мыслей Ваню выдернул тихий, но твёрдый голос: — Пойдём прогуляемся, Вань? Небо уже совсем потемнело, осталась лишь тонкая, светящаяся розовым у самого горизонта, полоска. Тихонов спрыгнул вниз с парапета. Что-то нащупал в рюкзаке, радостно вытащил. Подбежал к Рогозиной, взял ледяную руку в свою горячую ладонь и протянул вязаные перчатки с ярким узором. — Галина Николавна, холодно уже. Наденьте, всё равно никто не увидит. И плащ застегните пожалуйста. Он бережно запахнул полы плаща. Заметил, что она не может пошевелить замерзшими пальцами. Помог справиться с перчатками. — Тут реставрацию обещали в ближайшие годы. Иногда хочется всё поменять, иногда, чтобы все оставалось как есть. Присаживаясь на качели, отметил Ваня. — Иногда хочется … До сакуры они все-таки дошли, правда уже в темноте. Теперь сидели на качелях и смотрели в ночное московское небо, которое «пронзали» острые шпили старинных храмов Крутицкого. — Романтик ты, однако. Иван. Куда меня затащил. Как в студенческие годы—гуляем по ночной Москве. Без цели и обязанностей. Рогозина смотрела ему в глаза и впервые за вечер улыбалась по-настоящему. Её глаза блестели в темноте. — Пока это лучшее похищение в моей жизни. Даже мысли нет убегать. — Я рад Галина Николавна. ОЧЕНЬ. Правда. Он встал и неспешно раскачивал качели, на которых сидела Рогозина. — Поехали домой, Тихонов. Надо нормально поужинать и отдохнуть. На тебе лица не было сегодня. Вызывай такси. Хотел ответить: «Кто бы говорил, Галина Николавна?» Но вовремя прикусил язык. Не до шуток… Она сказала не по домам, а домой? Ослышался? — Адрес мой назови. Так ближе. Словно ответ на его сомнения. Ехали снова молча, погруженные в мысли. Тишину нарушило включенное радио, популярная у водителей волна… «… мы редко видимся с тобой В сердце всегда ты со мной, ты со мной Пусть говорят, что не судьба нам быть вдвоём Люди твердят об одном, об одном, но… Я — это ты, ты — это я И никого не надо нам Всё, что сейчас есть у меня Я лишь тебе одной отдам» Щеки программиста вспыхнули румянцем. Он радовался, что в салоне темно и Рогозина не видит сейчас его пунцовые уши и горящие щеки. Но она и так всё поняла…