ГЛАВА 15. Песнь дракона и викинга

День сменился ночью, и так по кругу, в бесконечном кружении времени. Он не знал, сколько спал, сколько времени прошло в этой забытой всеми частичке мира, но он стал приходить в сознание. Голова кружилась, словно после бурного пира, а внутри шевелился дискомфорт – мерзкое, неприятное ощущение, предвестник пробуждения. Еле разлепив затуманенные веки, из горла вырвался тяжелый хрип, казалось, все его тело онемело, но для пробы, едва заметно пошевелив пальцами, он убедился в обратном. Тело откликалось, пусть и с болью. Вновь прикрыв глаза, Иккинг почувствовал чужое дыхание на своем лице. Довольно сильное, теплое дыхание, пахнущее чем-то знакомым, рыбой кажется. Рецепторы немного притупились кажется... Он сморщил нос и вновь открыв глаза, увидел перед собой знакомую мордашку. Беззубик смотрел на него своими большими зелеными омутами, в которых отражалось безграничное беспокойство и преданность. Он не сводил глаз, словно охраняя свой самый ценный трофей. Пару раз моргнув, Иккинг все еще не мог понять, где он. Перед ним был знакомый, любимый друг, но мир вокруг был чужим. — Беззубик? — сипло сказал он, и дракон, тут же услышав чужой голос, радостно заурчал, его тело задвигалось от волнения. Он приблизился к наезднику и лизнул его в лицо, щедро одаривая обильными слюнями. Иккинг сморщился от противного запаха из пасти и обилия влаги, но в ответ лишь слабо улыбнулся. — Братец, успокойся — попросил он, и, опираясь на деревянную постель, где мех, укутывающий его, был отодвинут, сел. Его взгляд зеленых глаз, теперь уже более ясных, стал бегать по комнате, в которой он находился. Темной комнате. Единственным источником света был приглушенный, ровный свет камина, который отбрасывал пляшущие тени на стены. Он не понимал, где он, лишь с настороженностью и опаской разглядывал незнакомый интерьер. Вдруг перед глазами стали появляться картинки – вспышки воспоминаний о встрече с Красной Смертью, о страшном взрыве, о боли и страхе. Воспоминания, словно осколки разбитого зеркала, стали возвращаться. Он резко дернулся, закрывая лицо руками, и тут же зашипел от боли в плече. Он метнул взгляд на него и увидел бинты, плотно обхватывающие его раненое плечо. Судорожно вздохнув, он почувствовал на себе пристальные глаза. Немного повернув голову, рядом сидел Беззубик и нетерпеливо двигал своим хвостом. Хвост! Взгляд тут же упал на плавник. Протез был новый, искусно сделанный, совсем хорошенький! Иккинг удивленно хлопал глазами, не понимая. Рыбьеног сделал? Но когда успел? Послышался чужой рык, привлекающий внимание. Ночная Фурия мотал головой в сторону двери, безмолвно прося выйти наружу. Иккинг немного замешкался. — «Что будет, если я выйду?» — мелькнула первая мысль в голове. — «Я даже не знаю, где я, но, судя по протезу… На Олухе». — кивнул он сам себе, но дракон, приняв это за согласие, вдруг стянул мех с наездника. Зеленые глаза Иккинга с шоком расширились, не осознавая того, что он сейчас видел. Дыхание сперло, а из рта вырвался изумленный вдох. Как это… откуда? Когда!? Он смотрел на свою ногу и не понимал. Мозг казалось отказывался принимать информацию, но поджав губы Иккинг вдруг опустил нижние конечности на пол, и лязг металла ударился о деревянную поверхность. Вместо левой ноги красовался протез. Железный механизм имитировал ногу, но был еще не до конца готов, его движения были угловаты. Беззубик вдруг опустил свою голову, принюхивался к новой конечности с подозрением. Подняв ладонь к лицу, Иккинг на мгновение перекрыл себе обзор, а после, с вздохом, провел по шелковым волосам. Стоп. Шелковым? Он вновь коснулся своей каштановой шевелюры, а после, подняв руку с одеждой, понял, что был чистым. Его вымыли, так еще и протез поставили… Наездник нахмурился, испытывая непривычное ощущение заботы. Одним рывком он поднялся, но стоило ему сделать шаг на новую ногу, как он тут же начал заваливаться на пол, тихо вскрикивая, но Беззубик, вовремя подойдя, не дал ему упасть, подставляя свою мощную голову. — Спасибо, брат… — прошептал Иккинг, чувствуя тепло его чешуи. Еле перебирая ногами, они направились к выходу. Огромная деревянная дверь казавшаяся непреодолимой преградой легко поддалась и только стоило ему ее открыть, как вдруг на него полетел огонь ужасного чудовища. Он быстро закрыл дверь, прижимаясь к ней спиной, и за дверью послышался грохот. Беззубик почесав за ухом даже не дернулся, словно привыкший к подобным опасностям. Иккинг, тяжело дыша от удара в плечо вновь открыл дверь и яркий свет ударил по глазам ослепляя его. Беззубик, словно дитя, предвкушающее новую игру, обогнал Иккинга и выбежал на улицу, довольно урча и кружась вокруг него, словно танцуя от радости. Парень нахмурившись, потер глаза, привыкая к ослепительному яркому свету дня. Вдруг на его плечо аккуратно, но с уверенностью легла крупная мужская рука. Иккинг перевел удивленный взгляд ввысь, встречаясь с такими же зелеными, теперь уже ясными глазами, как у него самого. Стоик, его отец стоял рядом с ним и его лицо было озарено широкой, искренней улыбкой, свободной от тени осуждения. Наездник вдруг перевёл взгляд на открывшийся перед ним вид, и с приоткрытым ртом наблюдал за картиной, которая казалось была вырвана из самых невероятных снов. Вокруг него на острове было множество викингов, но рядом с ними были… Драконы!? Множество разнообразных видов рептилий летали туда-сюда, бродили по земле, даже не волнуясь за свою безопасность. А эти викинги, этот народ даже не нападали на них! Они просто занимались своими делами – чинили корабли, несли воду, смеялись, совершенно игнорируя присутствие драконов. — Все ясно, — произнес Иккинг, его голос был полон неверия. — Я умер, — заключил он, совершенно серьезно, его мозг отказывался принять эту невероятную реальность. Стоик засмеялся в голос, его смех был глубоким и раскатистым, наполняя воздух радостью. — Нет, хотя очень старался, — с улыбкой произнес вождь, покачивая головой. — Как себя чувствуешь, сынок? Иккинг нахмурился, когда ласковое прозвище «сынок» коснулось его ушей. Это было непривычно слышать, настолько непривычно, что вызвало легкий шок. Но… Улыбка коснулась его губ. Приятно. Тепло разлилось по его груди. — В принципе… Не так плохо, вот только, — он кивнул на свой новый протез. — А это уже моя работа, — сказал подошедший к ним светловолосый викинг, с такими же протезами, только другого сооружения – это был Плевака. — Прям в стиле Иккинга! Наездник хохотнул, улыбаясь. Верно… Прям в его стиле. Его бегающие глаза вдруг остановились на фигуре, что быстро подходила к ним. Это была Астрид. Ее руки, казалось, немного подрагивали, а сама она была… Злой. Иккинг сглотнул, сделав аккуратный шаг назад, предчувствуя неизбежное. Но не успел он двинуться, как удар пришёлся в область живота, выбивая весь воздух из легких. Плечо, раненое и перевязанное, заныло от толчка, но это было терпимо. — Ау!! — болезненно вскрикнул он, хватаясь за живот. — Это за то что напугал! — гневно шипела девушка. — Что… Что, что!? Так будет вечно продолжаться, а то… Начал возмущаться он, но его резко притянули за шиворот рубахи, и впились в губы нежным, но таким голодным, жадным поцелуем. Весь воздух словно выбился из легких, а по телу прошла приятная дрожь, обжигающая волна, сильнее любой плазмы. Поцелуй был долгим, невероятно нежным, но в то же время напористым, как будто она хотела вложить в него все свои невысказанные слова, все пережитые страхи и всю накопленную за эти дни тревогу. Ее губы, мягкие и теплые двигались сплетаясь с его, что Иккинг почувствовал, как его сознание затуманивается от наслаждения. Это был поцелуй, пахнущий дымом битвы и свежестью морского ветра, соленый от ее высохших слез и сладкий от облегчения. Его руки, словно по собственной воле, обняли ее за талию, притягивая еще ближе, отвечая на эту нежность с такой же глубиной. Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. Астрид отстранилась, ее глаза, синие, как северное море, горели смесью гнева, облегчения и нежности. На ее щеках играл румянец, а дыхание было прерывистым. Иккинг, все еще в легком тумане от нахлынувших чувств, лишь смотрел на нее, его губы слегка распухли и горели. Он чувствовал, как каждый нерв его тела трепещет от эмоций. Это он чувствует впервые... — А то еще привыкну... — закончил он речь — Иккинг... — выдохнула она, ее голос был низким и слегка дрожащим. — Ты! — Она ткнула пальцем ему в грудь, — Ты самый безрассудный, самый глупый, самый… самый чудно́й викинг, которого я когда-либо знала! Ее слова были полны ярости, но в то же время в них сквозила такая любовь и такая забота, что Иккинг не мог злиться. Он лишь нежно улыбнулся, его взгляд скользнул по ее лицу, остановившись на искрящихся голубых глазах. — Я знаю — прошептал он, его голос был охрипшим. — Прости меня, Астрид. Я… я не хотел, чтобы ты волновалась. — Ненормальный! — Она снова ткнула его пальцем, но на этот раз ее прикосновение было мягче, почти ласковым. — Конечно, я волновалась! Ты для меня… ты для меня… — Слова застряли у нее в горле, но ее глаза говорили красноречивее любых слов. — Я тоже. — широко улыбнулся он и протянув руку прижал ее к себе позволяя ей уткнуться в свое плечо. Астрид не долго мешкалась и уже обвила его спину руками. Беззубик, который все это время наблюдал за ними, как за интересным зрелищем, вдруг подошел ближе и нежно ткнулся мордой в плечо Иккинга, а затем в руку Астрид, словно напоминая о своем присутствии и о том. Они отстранились друг от друга и замерли. На них все смотрели, но Иккинг не отстранился от неё как и Астрид от него. Стоик и Плевака, стоящие неподалеку, с широкими улыбками на лицах наблюдали за этой сценой. Стоик лишь покачал головой, его глаза сияли от гордости и облегчения. — Ну вот, — произнес Плевака, подталкивая Стоика локтем. — Теперь, по крайней мере, я уверен, что у тебя будет внук. Она его так просто не отпустит. Стоик лишь хмыкнул, его взгляд вернулся к сыну и Астрид. Иккинг, чувствуя, как вновь нарастает неловкость от публичности, но в то же время не желая отпускать Астрид, притянул ее ближе к себе, обнимая. Ее голова уютно легла ему на грудь, и он почувствовал, как ее сердцебиение успокаивается, сливаясь с его собственным. Взгляд Астрид скользил по толпе, что начала медленно расходиться, занимаясь своими делами, восстанавливая привычный ритм жизни Олуха, нарушенный грандиозной битвой. Он остановился на одном человеке. Сморкала  стоял неподалеку, его обычно самоуверенное лицо было на удивление серьезным, и он смотрел на них, на Иккинга и Астрид. Астрид поджала губы, смотря на него виновато, она ведь считай предала его. Своего жениха, и ничего не объяснила. Надо было рассказать ему раньше, она моргнув видела в его взгляде нечто подобие обиды, но он лишь фыркнул и мотнул головой, ухмыляясь. Девушка удивилась внезапно сменившейся эмоции, а Сморкала лишь пожал плечами, словно говоря: "Что ж, так бывает". Она наклонила голову в бок молча спрашивая его, но лишь получила подвернувшегося к ней спиной викинга, который обхватил себя за талию и стал делать вид будто с кем то целуется, а потом развернулся и фыркнул морщась. Из нее вырвался легкий смешок, и Йоргенсон заулыбался в ответ, его обычная наглость вернулась, но теперь с легким оттенком уважения. Кивнув ей, он развернулся и, закинув руки за голову, начал уходить, его шаги были нарочито небрежными. — Ты чего? — спросил Иккинг, видя улыбающееся лицо теперь уже своей пары. Его голос был полон нежности, его рука невольно потянулась, чтобы вновь прикоснуться к ней. — Ничего… — ехидно произнесла она, ее глаза блеснули озорным огоньком. — Когда будешь с мамой меня знакомить? В ответ на это Астрид получила лишь молчание. Девушка нахмурилась и подняла на него взгляд, полный вопросов. Иккинг стоял, его лицо было серьезным, взгляд устремлен куда-то вдаль, за пределы острова, за горизонт. — Сегодня. — Твердо ответил он ей, когда их взгляды наконец-то пересеклись. Астрид почувствовала неладное. В его глазах читалась нерешимость, смешанная с глубокой, почти болезненной решимостью. Иккинг отпустил ее, и, хромая, с поддержкой Беззубика, который словно улавливал его настроение, подошел к своему отцу. — Что такое, сынок? — ухмыльнулся Стоик, его голос был полон довольства. Но, видя серьезное лицо Иккинга, он перестал улыбаться. Его глаза, обычно добрые, мгновенно стали проницательными, улавливая надвигающееся напряжение. — Что случилось? — Уже серьезно проговорил вождь, его взгляд был прикован к сыну. — Мама… — сказал только наездник, и эти слова, произнесенные тихо, но с такой тяжестью, словно обрушили гору. В его голосе не было ни капли прежней детской неуверенности. — Она жива. Мгновение, казалось, само время остановилось. Громкая тишина повисла над небольшой группой. Стоик стоял, словно окаменевший, его массивные плечи напряглись, а обычно веселые глаза потускнели, уставившись на Иккинга, как на призрака. Астрид, стоявшая чуть поодаль, чувствовала, как напряжение между отцом и сыном нарастает, словно грозовая туча. — Я знаю… — наконец прохрипел Стоик, его голос был едва слышен, словно ему не хватало воздуха. Его взгляд метнулся к Беззубику, затем обратно к Иккингу, ища подтверждения или опровержения, но видя лишь серьезность и решимость в глазах сына. — Откуда ты ? — удивлённо спросил парень — Астрид сказала — прошептал Стоик, его голос был полон боли, словно он произнес имя давно умершего божества. — Она живет с драконами? Я… мы думали, что она погибла… от драконов. — Она не погибла, пап, — мягко произнес Иккинг, хромая, он подошел ближе, его рука осторожно коснулась плеча отца. — Она не такая, как викинги. Она жила с драконами и понимает их. Мы с ней спасаем драконов. Стоик медленно поднял глаза на сына, в его взгляде читалась такая буря эмоций – шок, боль, неверие, проблеск надежды. Образ его давно потерянной жены, которую он оплакивал десятилетиями, вдруг ожил в словах его сына. Драконы… Валка с драконами? Хотя чему было удивляться? Он всегда знал, что у его супруги было другое мышление, она всегда была немного «не от мира сего», но… жить с драконами? Это было за гранью даже его представления о Валке. — С драконами, — Он покачал головой. Астрид подошла ближе, ее взгляд был полон сочувствия. Она видела, как эти слова потрясли вождя до глубины души. Иккинг, понимая, что его отцу нужно время, чтобы принять эту невероятную новость, лишь кивнул. — Я могу привести ее сюда. Слова пронзили Стоика, словно стрела. В его глазах что-то вспыхнуло – искорка старой надежды, которая, казалось, давно погасла. Он медленно опустил голову, его огромные руки сжались в кулаки, затем расслабились. Он посмотрел на Иккинга, на Беззубика, на всех драконов, которые теперь свободно перемещались по острову, на Астрид, которая верила в их будущее. Вся его жизнь, вся его картина мира перевернулась с ног на голову, но в этой новой реальности появилось нечто, что он потерял. — Да… Я хочу ее увидеть, — прошептал он, и в этом слове было столько боли, столько предвкушения, столько целой жизни, которую он считал потерянной навсегда. Медленно, очень медленно, на его лице стала пробиваться слабая, дрожащая улыбка. Он протянул руку к Иккингу, его пальцы слегка дрожали, и сжал его плечо. — Приведи её, сынок, пожалуйста. Иккинг немного сморщился от боли, которую причинил отцовский захват, но кивнул. Улыбка проблеснула на его лице. — Сегодня ты ее увидишь, — проговорил наездник, его голос был полон обещания. Астрид подошла к ним и, вложив свою ладонь в чужую, крепко сжала ее, предлагая свою поддержку. — В этом случае вам стоит выглядеть чуть приличнее, вождь, — усмехнулась девушка, пытаясь разрядить обстановку. Ее слова, казалось, вернули Стоика на землю. — Я, кажись, наложил в труселя, — пролепетал Плевака, с шоком смотря на них, его голос был полон откровенной правды, вызывая смешок у Астрид. Беззубик нахмурился, словно его оскорбили такой грубостью, и отошел как можно дальше, прячась за спину своего брата, словно не желая иметь ничего общего с такими «человеческими» эмоциями. Слова Плеваки и ретирование Беззубика разрядили напряженную атмосферу. Стоик, отпустив плечо Иккинга, вдруг провел рукой по своему лицу, словно пытаясь стереть следы пережитого шока, и глубоко вздохнул. В его глазах все еще плясали тени сомнений, но теперь к ним примешивалось что-то новое – предвкушение. — Плевака, ты всегда умеешь найти нужные слова, — хмыкнул Стоик, его голос вновь обрел привычную басовитость, хоть и с легкой дрожью. — Иккинг прав. Сегодня. Тогда… тогда мы должны подготовиться. Он обвел взглядом Иккинга, Астрид, затем всю толпу викингов, которые, хоть и были заняты расчисткой, все равно бросали на них любопытные взгляды, улавливая важность момента. В его глазах вспыхнул огонь вождя. — Слышите, все! — прогремел он, и его голос разнесся над островом, заглушая все остальные звуки. — Прекратить работы на десять минут! Сейчас! Викинги, привыкшие к мгновенному послушанию, замерли на месте, удивленно глядя на своего вождя — Нам нужно… привести себя в порядок! — Стоик хлопнул себя по груди, поднимая облачко пыли. — Встретить… встретить нашу Валку мою жену! По толпе пронесся гул, удивлённые вздохи и перешептывания. Они не могли поверить, что дорогая жена вождя возвращается. — Иккинг, — Стоик вновь повернулся к сыну, его взгляд был более мягким, чем когда-либо. — Мой мальчик… твоя мать… Она, наверное, изменилась. Ты сказал, она жила с драконами. Что… что мне ожидать? Иккинг улыбнулся, и в его улыбке была легкая грусть, смешанная с нежностью. — Просто будь собой. — кивнул он. Астрид сжала руку Иккинга, ее глаза светились. — Она сильная, вождь раз смогла выжить одна с ребенком среди драконов. Она любит их как и Иккинг, в этом они похожи — Предположила викингша. Стоик задумался, поглаживая свою бороду. Принять, что его жена жива, да еще и живет с драконами, которых он всю жизнь считал врагами, было непросто. Но ради нее, ради Иккинга, он был готов на все. — Ладно, — кивнул он, его взгляд стал решительным. — Хорошо. Иккинг, ты… ты поведешь. Ты знаешь дорогу. Ты… ты ее приведешь. Это было не просто поручение, это было признание, передача ответственности. Он кивнул, его сердце наполнилось гордостью и теплотой. — Да, пап. Я приведу ее. Он повернулся к Беззубику, который, услышав команду, сразу же выпрямился, его глаза горели готовностью. Иккинг, хромая, но с новой решимостью, запрыгнул на седло своего верного друга он заметил, что тут было даже крепление для протеза специальное, чтоб управлять плавником. Он удвился, но поняв чьих это рук дело успокоился. Астрид быстро вскочила на Громгильду, которая тут же подлетела к ним. — Я с вами! — решительно произнесла она, ее глаза сверкнули. Иккинг усмехнулся по доброму. — Я и не сомневался. Беззубик рыкнул, словно выражая свое согласие.  Стоик стоял, подняв голову, наблюдая, как его сын, его дракон, и его будущая невестка взмывают в небо, чтобы принести домой ту, кого он считал потерянной навсегда. Впервые за двадцать лет его сердце билось не только с тяжелой болью воспоминаний, но и с легкой, трепетной надеждой. Улетая прочь от острова, Астрид поравнялась с Иккингом, который с трудом переключал педаль на своем новом протезе. Каждый рывок вызывал непривычное натяжение, и его лицо было сосредоточено на задаче. — Не очень удобно, да? — ухмыльнулась она, заметив его мучения. — Есть такое, никак не могу привыкнуть к этой железке, — Иккинг нахмурился, тяжело выдыхая. — Сколько я был в отключке вообще? Астрид задумалась, перебирая в памяти прошедшие дни. — Примерно неделю. — Что!? — воскликнул он, его глаза округлились. Беззубик, словно подтверждая ее слова, рыкнул, соглашаясь. — Почему так долго? — А ты что думал? У тебя нога ампутирована, так еще и плечо в мясо превращено! — с иронией и явной, но скрываемой злостью произнесла Астрид, ее голос звучал как упрек. — Ты же как только очнулся, сразу же на остров драконов полетел! А там еще и этот ужас пережил! Иккинг виновато улыбнулся и неловко посмеялся, почесывая затылок. — Ну, сейчас же все хорошо… — пролепетал он, пытаясь сгладить ее гнев. Астрид нахмурилась, строго смотря на него. — Прости, — понурил он голову, понимая, что его отмазки не действуют. Астрид тяжело вздохнула, но гнев в ее глазах сменился беспокойством. Она перевела взгляд на горизонт. — Как долго нам лететь? — произнесла она, ее голос стал мягче. — Почти сутки, нам повезло, что рано выехали. К ночи будем там, — его взгляд тоже устремился вперед, в бескрайнее небо. — Но ты сказал, что мы сегодня ее привезем! — недоуменно произнесла она, поворачиваясь к нему. — Да? Я кажется оговорился, — неловко улыбнулся парень и вновь почесал затылок, его ухмылка была полна мальчишеского озорства. — Иккинг! Мы обманули твоего отца! — возмущенно прикрикнула викингша, но в ее голосе уже слышались нотки смеха. Наездник похлопал Беззубика по шее, и дракон довольно заурчал. — Давай-ка ускоримся, — хитро произнес он дракону, и Беззубик, уловив нотки озорства, тоже развеселился. Мощно махнув крыльями, они рванули вперед, оставляя девушку позади, их силуэт быстро растворялся в небе. — Догоняй! — Иккинг! — крикнула Астрид, а после игриво пригнулась к Громгильде. — Давай им зададим жару, Громгильда! Злобный Змеевик, заревев с таким же задором, что и Ночная Фурия, тоже рванула вперед, нагоняя их. Звонкий смех от этих гонок раскатился по открытому воздуху, заполняя тишину бескрайнего неба. Вечернее солнце медленно погружалось за горизонт, раскрашивая небо в невероятные оттенки пурпура, золота и алого. Облака, словно гигантские ватные комки, окрашивались в эти цвета, создавая сказочную картину. Иккинг и Беззубик летели на пределе скорости, их фигуры были лишь темными силуэтами на фоне этого великолепия. Ветер свистел в ушах, трепал волосы Иккинга, охлаждая его разгоряченное лицо. Он ощущал каждую мышцу Беззубика, каждое биение его мощных крыльев, наслаждаясь этой свободой и скоростью. Новая нога, хоть и была еще непривычной, теперь не так сильно мешала, адреналин гнал его вперед. Вскоре их догнала Астрид на Громгильде. Ее смех звучал мелодично, сливаясь со свистом ветра. Она ловко маневрировала вокруг Иккинга, дразня его, а затем стремительно проносилась мимо, оставляя его в "хвостовой струе". Беззубик рычал в ответ, его глаза азартно выглядели. Они играли. Иккинг обернулся, его взгляд встретился с ее. Астрид улыбнулась ему, ее глаза были ярче звезд, как ему казалось. В этот момент, когда они мчались над бескрайними просторами океана, под звездным небом, которое начинало проявляться, все тревоги, все раны, все потери казались ничтожными. Были только они, драконы, и это невероятное чувство полета, свободы и любви. Беззубик вдруг резко нырнул вниз, Иккинг лишь успел крепче обхватить его. Они пронеслись над самой поверхностью воды, едва касаясь гребней волн, а затем вновь взмыли ввысь, делая мертвую петлю. Астрид ахнула, но тут же последовала за ними, ее смех вновь пронесся в воздухе. Громгильда с такой же грацией и ловкостью повторила трюк, показав, что Злобные Змеевики ничуть не уступают Ночным Фуриям. Они летели часами, пока небо не стало бархатно-черным, усыпанным мириадами звезд. Луна, полная и яркая, освещала их путь. Под ними простирался безбрежный океан, по которому теперь свободно плыли корабли торговцев, их огни были крошечными точками в темноте. Они были авангардом, вестниками новой эры. Иккинг посмотрел на Астрид, ее лицо было озарено лунным светом, она казалась неземной. Беззубик тихонько урчал, его мощные крылья размеренно рассекали воздух. — Мы почти на месте, — прошептал Иккинг, его голос был полон предвкушения. Астрид кивнула, ее улыбка была мягкой. Впереди, едва различимый в темноте, виднелся силуэт большого, неизведанного острова. Острова, где их ждала его мать. Иккинг сжал рукоять седла. Вскоре они приблизились к острову и пролетев вперед Иккинг летел впереди девушки показывая ей дорогу. Они облетали остров приближаясь к какому-то входу на вершине скалы и влетели в него. Астрид пригнулась к Громгильде, чтоб случаем не задеть никакой каменный выступ. Летели они недолго и быстро маневрировали в запутанных коридорах пещеры, но вдруг наездник поднял руку вверх тормозя их. Они остановились и парень спрыгнул с Беззубика проходя чуть вперед он остановился ждя викингшу. Астрид слезла с Громгильды и тихо прошла к возлюбленному. — А драконы? — прошептала она, сама не понимая почему. Было дикое ощущение, что шуметь не стоило. — Они пойдут за нам, здесь идти недолго. А лететь уже не удобно — произнес Иккинг и двинулся вперед, остальные шли за ним. Едва Астрид вышла из пещеры, следуя за Иккингом, ее глаза, привыкшие к полумраку, резко распахнулись. Воздух вырвался из ее легких беззвучным, изумленным вздохом. Иккинг, уже знавший, что ждет за порогом, лишь наблюдал за ней, на его лице играла мягкая, довольная улыбка. Первое, что обрушилось на девушку, был ошеломляющий поток неземной, пульсирующей зелени. Это был не просто лес, а живое, дышащее царство мха, папоротников и лиан, оплетающих исполинские, ледяные и каменые скалы, которые терялись в туманной выси. Влажный, прохладный воздух щекотал кожу, а в ушах шумел бесконечный хор водопадов, низвергающихся откуда-то сверху. Их потоки растворялись в молочной дымке, создавая ощущение вечной, девственной природы. Но это было лишь фоном. Глаза Астрид, словно зачарованные, метались по пространству, пытаясь осознать невероятное. Воздух буквально кишел ими: драконами. Сотни, тысячи, возможно, миллионы драконов! Она никогда не видела столько рептилий в одном месте. Нет видела уже конечно, но не видела их такими. Стаи Жутких Жутей, будто яркие колибри, проносились мимо, их крылья переливались всеми цветами пастельной радуги. Где-то вдали кружили огромные, величавые силуэты, похожие на Громобоев, но отличающиеся в деталях. Маленькие, похожие на ящериц существа сновали по мшистым камням у ее ног, их хвосты шуршали по влажному папоротнику. Из расщелин вылетали совершенно незнакомые ей виды, с причудливыми рогами, длинными усиками, перьями, светящейся чешуей. И все они… все они были мирными. Ни криков войны, ни огня, направленного на людей. Только бесконечный гул крыльев, щебет, рычание, шелест чешуи – какофония живой, процветающей драконьей общины. Они играли, летали, приносили друг другу еду, гнездились на этих гигантских зеленых колоннах. Это было целое королевство, скрытое от глаз мира, и каждый его уголок был пронизан жизнью, которую Астрид, как викинг, всю жизнь стремилась уничтожить. Ее рот приоткрылся, а дыхание сперло. Это был не просто остров, не просто пещера. Это был целый мир, о существовании которого никто не мог и подумать. Мир, полный чудес, о которых Иккинг всегда говорил, мир, который он пытался показать им. Она почувствовала его взгляд – Иккинг стоял рядом, его лицо было освещено мягкой, почти торжествующей улыбкой. Его глаза светились такой тихой, довольной радостью, словно он преподнес ей самый великий дар, ожидая ее реакции. И он ее получил. Астрид медленно повернулась к нему, ее глаза, должно быть, были широко распахнуты от шока и чистого, непередаваемого восхищения. — Иккинг… — прошептала она, но слова застряли в горле. Голос дрожал. — И ты все это время жил здесь?! — негромко пискнула она. Это было больше, чем красиво, больше, чем удивительно. Это было священно. Он лишь улыбнулся его пальцы сплелись с ее и она почувствовала тепло его ладони. Он кивнул. — Всю, до этого дня — согласился он и потянув за собой они приблизились к краю. Его указательный палец указал в самую дальнюю сторону где спал еще один дракон. Сквозь туманную дымку, которая придавала всему вокруг неземной, мистический вид, Астрид увидела его. Не просто дракона, а целую живую гору, что покоилась в центре этого скрытого мира. Иккинг рядом с ней молчал, лишь наблюдая за ее реакцией, его глаза светились пониманием. Это был исполинский, непостижимый зверь, превосходящий размерами даже Красную Смерть, но излучающий не угрозу, а глубокое, древнее спокойствие. Его шкура, цвета морской пены или отполированного льда, отливала мягким перламутровым светом, словно сам туман и влажный воздух слились с его телом. Бледно-бирюзовые, почти белые чешуи были настолько гладкими, что казались вырезанными из цельного кристалла, прерываемые лишь темными, словно древние руны, округлыми пластинами, которые покрывали его массивные бока. Голова дракона была широкой, почти квадратной, с мощными, тяжелыми чеками. Крупные, тяжелые веки были прикрыты, скрывая, должно быть, такие же невероятные глаза. Даже во сне ощущалась его первобытная мощь, затаенная в каждом изгибе его тела, в каждом остром, как бритва, зубе, виднеющемся из-под чуть приоткрытой пасти. Вдоль его хребта, словно замерзшие волны или гигантские ледяные паруса, возвышались веерообразные, полупрозрачные пластины, переливающиеся на свету. Они придавали ему величественный, почти божественный вид, напоминая о древних храмах или парусниках, парящих в океане. По его огромному телу, словно по живому ландшафту, сновали и дремали десятки, если не сотни, более мелких драконов. Яркие, разноцветные, они были словно бусины на исполинской жемчужине, совершенно не боясь гиганта. Некоторые уютно устроились на его широких плечах, другие вились вокруг его рогов, а самые маленькие, похожие на светлячков, сидели на его морде, прижавшись к его гладкой коже. Глубокое, мерное дыхание дракона заставляло воздух вокруг него слегка колебаться, а его неподвижность излучала такую нерушимую спокойствие, что, казалось, само время остановилось в его присутствии. — Кто это? — прошептала она не смея оторвать глаз. — Это Великий Смутьян. Вожак стаи, — послышался за их спинами мягкий, но сильный женский голос. Иккинг и Астрид резко обернулись. Перед ними стояла высокая женщина, чья фигура, несмотря на возраст, была полна грации и силы. — В каждом гнездовье есть своя королева, но это Король. Всех драконов! — гордо произнесла она, глядя на спящего гиганта, Великого Смутьяна. Валка улыбнулась, и в ее улыбке читалась глубокая привязанность к этому месту. — Своим дыханием этот добрый великан построил нам пещеру. Надежный приют для всех его подданных, — Женщина сняла до этого покоившуюся на лице маску в виде дракона, открывая лицо, исчерченное морщинами, но прекрасное. Астрид, до этого немного напряженная и пораженная увиденным миром, удивленно переводила взгляд с женщины на Иккинга и обратно, пытаясь понять, кто это. — Привет, мам, — улыбнулся наездник. Он подошел к ней. Валка тепло улыбнулась и обняла сына за его плечи. Но когда наездник шагнул к ней, ее острый слух уловил скрип нового протеза. Женщина тут же отстранила от себя сына и с ужасом взглянула на его ногу, а затем на протез. — Это что!? Откуда!? — взволнованно и с ужасом заговорила она, начав осматривать его. В порыве беспокойства она случайно сжала его раненое плечо, и из его горла вырвался болезненный хрип. Женщина замерла, ее взгляд скользнул на плечо. — Все в порядке, мам, просто… — не успел он договорить, как Валка одним ловким движением отстегнула его кожаную броню. С ужасом она взглянула на перебинтованное плечо. — Откуда у тебя это!? — воскликнула Валка, ее голос был полон боли и тревоги. Ее взгляд тут же метнулся на Астрид с подозрением, словно девушка была виновна в ранениях ее сына. Астрид почувствовав себя неуютно лишь удивленно смотрела на нее, не понимая, что происходит. Иккинг тут же загородил обзор матери и, мягко обхватив ее плечи, начал говорить. — Это не она, мам, успокойся. Я тебе все расскажу, но потом, ладно? — его взгляд лесных глаз с убеждением уперся в мать. Валка замялась, ее лицо было полно переживаний. — Отпустила целым, а вернулся покалеченным… — женщина приложила ладонь к лбу, пытаясь все переварить, ее сердце сжималось от боли за сына. — Извините, но не переживайте так сильно, — негромко произнесла Астрид, подходя к ним и вставая рядом с Иккингом, словно щит. — Ваш сын получил все это лишь в героическом ключе. Ее голос звучал как сталь, в нем была уверенность и до невероятного гордость. Астрид гордилась Иккингом, пусть и переживала за него каждой клеточкой своей души. Но он был жив, и он был с ней. — А ты кто? — напрямую спросила женщина, без грубости, просто с усталостью в голосе, ее взгляд был проницательным, оценивающим. Астрид немного замялась, не зная, что ответить. — Моя пара, — ответил за нее Иккинг, и его пальцы переплелись с ее, крепко сжимая. Астрид зарделась, ее щеки вспыхнули румянцем. Ну не перед матерью же… — Пара? — выгнула темную бровь женщина, ее взгляд был полон удивления. Она осмотрела девушку с ног до головы и обратно, будто оценивая ее достоинства. — Ты с Олуха? — обратилась к ней Валка, и Астрид кивнула. Румянец пропал, но маленькая тревожность подкралась внутри нее. А если ее не примут? Если она создала плохое впечатление? Она ведь даже не поздоровалась! — Значит, ты уже виделся со Стоиком… — горечь в голосе Валки словно скрежет рвал перепонки ушей. Астрид стало ее жаль. По-настоящему жаль. Она оставила мужа и воспитывала ребенка одна… Но почему она не вернулась? Эта мысль пульсировала в ее голове. — Можно задам личный вопрос? — произнесла Астрид, в ее голосе было сомнение, она не была уверена, что имеет право задавать его. Валка перевела взгляд с Астрид на Иккинга, затем снова на Астрид. В ее зеленых глазах, таких похожих на глаза сына, читалась усталость, но и любопытство. — Личный вопрос? — повторила она, ее голос был мягче, чем секунду назад, возможно, смягченный искренним выражением беспокойства на лице Астрид. — Что ж… хорошо. Можешь спросить. Астрид глубоко вдохнула, собираясь с духом. Она знала, что этот вопрос может быть болезненным, но она должна была его задать. — Почему… почему вы не вернулись на Олух? Почему не вернулись к Стоику? Мы… мы все думали, что вы мертвы. Тишина, плотная и тяжелая, опустилась на них. Даже Беззубик, который до этого разговора только вошел сюда с Громгильдой и спокойно сидел рядом, настороженно приподнял голову. Валка закрыла глаза на мгновение, глубоко вздыхая. Когда она открыла их, в них была такая боль, что Астрид почувствовала, как ей становится не по себе. — Я… я не могла, — прошептала Валка. — Я видела тот мир, в котором вы жили. Мир, где драконы были врагами, где их убивали без разбора. И я… я не могла вернуться к этому. Я не могла смотреть, как мой народ уничтожает этих удивительных существ. Они… они стали частью меня. Она кивнула в сторону Великого Смутьяна, который продолжал мирно спать, его огромное тело служило убежищем для множества других драконов. — Когда меня забрал Грозокрылом — продолжила Валка, ее голос стал сильнее, — я попала сюда. И увидела. Увидела, что драконы не монстры. Они… они просто нуждаются в понимании. В защите. Мой долг был здесь. Я должна была спасти их. Да и... — она на миг замолкла, но после продолжила — Они бы захотели узнать как я и Иккинг спаслись, а после найти это место и всех перебить. Я не могла так рисковать. Ее взгляд вновь обратился к Иккингу, и в нем промелькнула безграничная нежность Астрид почувствовала, как ее собственное сердце сжимается. Теперь она понимала. Валка не убегала от семьи, она убегала от войны, от предрассудков. Она выбрала другой путь, путь защиты и понимания. Иккинг, ее сын, оказался таким же. — Но теперь все изменилось, мам, — тихо сказал Иккинг. — На Олухе драконы больше не враги. Отец открыл глаза и все понял. — он посмотрел на свой протез, а после ухмыльнулся — Кое-что конечно пришлось обменять на это, но... — он хохотнул и Астрид укоризненно посмотрела на него — все наладилось. На лице Валки появилась сложная смесь эмоций – недоверие, надежда, удивление. — Стоик… понял? — прошептала она, и в этом вопросе звучала целая жизнь, проведенная в разлуке, в ожидании чуда. — Он ждет вас, — мягко произнесла Астрид, ее голос был полон сочувствия. — Он скучал по вам. Все эти годы. Он думал, что потерял вас навсегда. Валка посмотрела на Иккинга, затем на Астрид, на Беззубика, на мирную драконью общину. Ее взгляд задержался на ранениях сына, на его протезе, на его гордой, но уставшей улыбке. Она увидела в нем не только себя, но и Стоика, их общую силу, их общую веру в лучшее. Наконец, она глубоко вздохнула, и легкая улыбка тронула ее губы. — Я не знаю… А если увидем меня, он передумает ? — в его голосе проскользнула тревога. — Все будет хорошо, ваш сын с вами и это главное — улыбнулась Астрид и посмотрела на наездника, потом снова на женщину.кажется, — Пришло время вернуться домой. — Произнес парень — А их мы можем навещать —Я... — ее взгляд метнулся на Грозокрыла, дракон кивнул и женщина вздознула, — хорошо, но он полетит со мной. — произнесла она, ее голос был полон новой решимости. В ее глазах блеснула искра. —Мы и не думали вас с ним разлучить ! — воскликнула Астрид и женщина улыбаясь покачала головой — Ладно... Астрид, — она посмотрела на девушку с легкой улыбкой, — расскажешь мне все. Обо всем. И о том, как мой сын умудрился потерять ногу. Уголки губ девушки растянулись в ответ, чувствуя облегчение. — С удовольствием, — сказала она, и в ее голосе звучала нескрываемая радость. Иккинг лишь вздохнул, понимая, что его ждет долгий, но несомненно "теплый" разговор. День занял полет обратно, лететь пришлось немного дольше, поскольку драконам, хоть и выносливым, нужно было отдохнуть после гонок. Переночевали они в одной из ледяных пещер, где Иккинг, по привычке, бродил в поисках своего старого друга, Разноклыка. Однако никого не обнаружил. Как оказалось, Разноклык прожил после ухода Иккинга буквально неделю и отправился в Хельхейм. Валка, с грустью, похоронила тело старого хищника, и, навестив его могилу перед отлетом, наездник пробыл там не так долго, как хотел. Дорога не ждала. Сейчас, летя поверх водной глади, Иккинг был задумчив, его взгляд устремлен куда-то в бесконечную даль. Астрид подлетела к нему ближе на Громгильде, ее беспокойство за него было очевидным. — О чем думаешь? — спросила она, ее голос был мягким, но настойчивым. — О Разноклыке, — он нахмурился, и тяжелый вздох вырвался из его груди. — Я ведь и не смог его похоронить даже… Валка, летящая над ними на Грознокрыле, вдруг подлетела к ним, словно почувствовав настроение сына. — Все стареют и умирают, Иккинг, от этого не уйдешь, — произнесла она, ее голос был полон древней мудрости, но и сочувствия. — Я знаю, знаю, — проговорил он, начиная хмуриться. — Просто я мог улететь позже… — Беззубик под ним уркнул с сочувствием, ткнувшись мордой в его бок. — Да, братец, теперь у меня есть ты. Он улыбнулся, поглаживая драконью шею, и Беззубик довольно заурчал. — Я уверена, он гордился бы тобой, — губы Астрид растянулись в улыбке, и Громгильда в ее тоне гаркнула, соглашаясь. Из горла наездника вырвался тихий смех. — Хорошо-хорошо, я верю… — его взгляд устремился в небо, где были очертания пышных и воздушных облаков, что кучками собрались над ними. Приятный ветер обдувал их лица, и вскоре, ближе к закату, начал показываться архипелаг. Валка, когда они приближались к Олуху, становилась все нервнее и нервнее. Разговоры ее не успокаивали, лишь отвлекали от нарастающего волнения. И Астрид сделала для себя интересное открытие: своей эмоциональной частью Иккинг пошел в мать. Он тоже так сильно переживал перед встречей со Стоиком, как Валка сейчас. Астрид улыбнулась и тихонько хохотнула, это было забавно и трогательно одновременно. Уже совсем к ночи они только прилетели, и их громадные драконы приземлились прямо перед домом вождя. Как оказалось, никто их не встретил. Видимо, ожидая вчерашним приездом, они не дождались и решили, что они не прилетят сегодня. Иккинг, спрыгнув с Беззубика, чуть пошатнулся и почти упал, но вовремя сориентировался, его новый протез все еще был непривычен. — Черт, — прошипел он. — Дурацкий протез. Встав в полный рост, он обошел Астрид, которая тоже уже слезла с Громгильды и ждала. Валка не спешила слезать с дракона и лишь опасливо ждала, ее сердце колотилось в груди. Он подошел к матери, беря ее за руку, помогая слезть. Женщина замешкалась, но все же спустилась на землю, ее глаза беспокойно осматривали дом, который она покинула много лет назад. Драконы, оставаясь позади них, с любопытством смотрели, словно понимая важность момента. Иккинг толкнул массивную дверь вперед, и она со скрипом открылась. Они вошли внутрь. Камин, неподалеку от них, был единственным источником света и придавал атмосфере уют. Валка осматривала помещения, ее взгляд скользил по каждой детали, но она боялась двинуться. Все осталось таким же, как когда она ушла. Стол, стулья, старые знакомые руны на стенах… Сглотнув вязкую слюну, она шагнула назад, к выходу, поддавшись накатившему страху. Что, если Стоик ее все же ненавидит? Что, если он не сможет простить? Холод пробежал мурашками по ее коже. Но позади нее, словно нерушимая опора, стояла Астрид, не позволяя ей отступить. — Пап! — выкрикнул Иккинг, и от резкого шума женщина вздрогнула. Наверху послышалось шуршание, затем глухой стук, и родной, но никогда не забытый голос… — Иккинг? Ты где, Тор его пропадал?! — серьезный и встревоженный голос Стоика стал приближаться со стороны лестницы, он спускался вниз. Прямо к ним. Иккинг, обернувшись, протянул руку, ожидая действий матери, но Валка замерла, не в силах двигаться. Ее окутывал страх от предстоящего разговора, и холод пробежал мурашками по ней. Стоик спустился полностью, надевая свой шлем с рогами, и вдруг замер. Его взгляд, привыкший к темноте, скользнул по комнате, остановившись на Астрид, затем на Иккинге, и, наконец, на той, что стояла рядом с сыном. На женщине, которую он оплакивал десятилетиями. Его громадная фигура, освещенная неровным светом камина, казалась еще больше, его шлем с рогами придавал ему суровый вид. Глаза, полные беспокойства секунду назад, теперь расширились, уставившись на Валку, словно на призрака, вышедшего из самого Хельхейма. Он узнал ее. Каждая черточка ее лица, ее осанка, даже ее волосы, посеребренные временем и ветром, были такими же, как в его самых заветных воспоминаниях. Валка стояла неподвижно, ее дыхание было прерывистым. Страх, словно ледяной панцирь, сковал ее. Что, если его лицо исказится гневом? Что, если он прогонит ее? Десятилетия ожидания, надежды и сожалений обрушились на нее одной волной. Она не могла оторвать взгляда от его лица, пытаясь прочесть хоть что-то в его окаменевших чертах. — Я представлю что ты скажешь, Стоик. — начала он говорить нервно, но серьезно. Чувства пробирали ее насквозь, но она не желала показывать ему свою боль... — Как я могла так поступить! — она заикнулась. — Где я пропадала столько лет? Почему не вернулась к тебе. Иккинг, чувствуя нарастающее напряжение, сделал шаг вперед, но Стоик поднял руку, останавливая его. Он не сводил глаз с Валки, в его взгляде смешивались шок, неверие, боль утраты и нечто, что Валка не могла разобрать. Комната наполнилась напряжённой энергией, лишь потрескивание дров в камине нарушало ее. Астрид, стоявшая рядом с Валкой, чувствовала, как ее собственное сердце колотится, словно сумасшедшее. — Почему скрывалась с нашим сыном столько лет. — ее губы задрожали, а лицо искала боль. — Откуда... Мне было знать, что ты сумел измениться, Стоик? Наконец, Стоик сделал шаг. — Как и все на нашем острове!? —Затем еще один. Его шаги были медленными, тяжелыми, словно каждый из них давался ему с огромным трудом. — Я столько раз вас умоляла остановить бойню и найти другое решение!  Меня хоть кто-то послушал!? — воскликнула она теребя ткань своей одежды. — Я знаю... Тебе пришлось тяжело одному, но я думала ему будет лучше вдали от войны! — Валка замерла, готовясь к любому исходу. Ее руки дрожали крепко прижимая к себе свой посох. — Я ошибалась. Теперь я это понимаю! В уголках ее глаз стали скапливаться слезы и она еле сдерживала их. Он подошел ближе, совсем близко, так близко, что она могла почувствовать запах дыма и морской соли, привычный и родной. Его глаза, встретились с ее. Она уперлась в дверь не зная куда деть себя. — Ну не будь же таким стойким Стоик!! — почти кричала она. Его ладонь медленно поднималась приближаясь к ее щеке, она дрожала всем телом — Ну давай же! Ругайся! Кричи! Ну хоть что-нибудь!? Его нежная шершавая ладонь прикоснулась к ее лицу и она замерла затаив дыхание. — Ты так же прекрасна, как и в день когда исчезла... — Его голос был хриплым, едва слышным, словно он боялся, что если скажет громче, она исчезнет. По ее щекам покатились слезы, горячие и жгучие, смывая пыль долгих лет. Он прильнул своим лбом к ее проведя по ее щеке, вытирая слезы. Посох выпал из ее рук с грохотом падая на пол. — Моя Валка… — прошептал он, и в этом слове было столько нежности, столько прощения, столько любви, что казалось, само время повернулось вспять. Он наклонился ближе к ее лицу приподнимая за подбородок и мягко прильнул к ее губам. Крепко и так нежно, словно боялся, что если отпустит, она снова исчезнет. Валка ответила на его поцелуй прикрывая глаза, она прижималась к нему, чувствуя тепло его тела, запах его кожи, стук его сердца. Это было так давно, так невероятно давно. Но все казалось, словно это было вчера. Иккинг наблюдал за ними, на его устах начала образовываться улыбка. Беззубик ткнулся в его ногу, тихонько урча. Астрид, чувствуя, как ее собственное сердце разрывается от этой сцены улыбнулась. Это было принятие. Искреннее, безоговорочное принятие, которое разрушило стены боли и сожалений. В объятиях Стоика, Валка почувствовала, как многолетний груз спадает с ее плеч. Она не была брошенной. Ее не забыли. Ее ждали. И теперь она вернулась. Домой. К ним. — Я скучала... — прошептала она и вождь племени пригладив ее волосы обнял ее утыкаясь носом в ее плечо. Как давно он не чувствовал и не ощущал ее... Астрид и Иккинг тихо вышли за дверь дома, забирая с собой драконов. Внутри, за массивными дубовыми створками, происходило нечто сокровенное, и им стоило побыть одним. — Ты рад? — произнесла викингша, идя по одинокой, освещенной лунным светом улице Олуха. Драконы шли за ними, их урчание, кажется, тоже было частью их собственной беседы. — Очень. — искренне прошептал он, его взгляд был устремлен в небо, где беззаботно плыли облака. — Прям не верится, что все налаживается… — Да, это непривычно… У меня в семье тоже разлад прошел, — ухмыльнулась девушка, ее глаза игриво блеснули. — Кстати об этом. Я ведь не разговаривал с твоими родителями по поводу твоего дяди, — вдруг вспомнил Иккинг, поворачивая голову в ее сторону, его брови нахмурились. — Да, но это уже не важно. Стоик поговорил с моими родителями по поводу нас с тобой и, по моим словам, объяснил ситуацию с дядей Фином за тебя. Так что наша семья теперь чиста, — довольно говорила Астрид, ее голос был полон облегчения и гордости. — А что он сказал по поводу нас с тобой? — хитро прищурился Иккинг, на его губах появилась небольшая, дразнящая улыбка. Астрид нахмурилась, а ее щеки покраснели. — Что мы вместе… — без запинки произнесла она, но в животе было щекочущее чувство. — Что мы пара? — издевательски уточнил наездник, шире улыбаясь, но тут же получил удар под дых, и он нагнулся, хватаясь за живот. — Ох… — выдохнул он болезненно. — За что?... — Дразнить меньше будешь. — ухмыльнулась она, но приподняв его за подбородок чмокнула в губы и парень слегка опешил, все еще пытаясь отдышаться. — Я хочу увидеть мир… Тот, который ты видел. Тихо проговорила она, все еще сжимая его лицо в своих ладонях, ее взгляд был серьезным и полным предвкушения. Иккинг моргнул и медленно выпрямился, но она не отпускала его. — Тогда полетишь со мной? — шепнул он, коснувшись ее рук, которые держали его лицо. Он внимательно вглядывался в ее глаза, они были словно полярная звезда над океаном. Отдавали синевой и ярким голубым. Красиво… — Обещаешь? — тихо спросила она, ее голос был полон надежды. Он наклонился и уперся своим лбом в ее. — Обещаю, — твердо произнес он, и девушка улыбнулась, ее сердце наполнилось теплом. Иккинг улыбался. Его мир, который когда-то казался таким одиноким и непонятным, теперь был полон любви, дружбы и бескрайних возможностей. Астрид, прислонившись к его плечу, знала, что с ним она готова к любым приключениям. Ведь самое главное, что они обрели, было не только будущее, но и друг друга. И это было лишь начало.