1. Туманные знаки

Девушка-библиотекарь даже не подняла взгляд от журнала, когда Август вошёл в помещение. Её больше занимали глянцевые пиджаки и прочность пузыря розовой жвачки, чем вода, лившаяся с парня на дощатый скрипучий пол. Её сменщица — строгая дама с вечно вытаращенными глазами и встрёпанным пучком волос — наверняка бы выставила его восвояси, обозвав живым оружием для бесценных книг. Август убрал волосы с мокрого лба и поморщился, когда холодная струйка затекла под рукав кожаной куртки. Дождь только разошёлся и застал его врасплох: он с сожалением посмотрел на стаканчик щедро разбавленного непогодой кофе в руке. Пить он это не станет. Он поднял взгляд на подвявший фикус за потёртым полосатым креслом в дальнем уголке. Неяркий ореол пыльной настольной лампы высветлял лишь клочок окружающей обстановки, будто иллюстрацию среди бегущих, похожих друг на друга строк-стеллажей. Август озорно сощурил глаза. В его воображении встрёпанная дама уже прогоняла его из библиотеки настойчивыми шлепками метлы, но сегодня ему повезло. Если не считать, конечно, сплошную стену ливня, превратившего осенний Нью-Йорк в сгусток склизкого тумана. Полив фикус, ворчливо дёрнувший листьями, он опустился в кресло, развязал клетчатый оранжевый шарф и расстегнул куртку. Вид вязок тёмного свитера заставил его вздохнуть: дождь нарушил его и без того неясные планы. Лекцию о байронизме придётся пропустить. Записался он на неё скорее от отчаяния, пытаясь возродить тлеющее с каждым днём вдохновение. Ему нужно было начать писать роман, а идеи залетали в голову с периодичностью, с какой солнце дразнило Манхэттен, подглядывая в протёртые дождём дыры в облаках. В эти редкие периоды слова охотно лились в блокнот, создавая мир тёплой золотой осени, но после очередной точки Август попадал в затяжную пустоту, из которой мысли принимали сдавливающие и неприятные образы. И строчки повисшего в безвременье отрывка снова заполняли собой мусорную корзину. Пару часов назад он встретил человека из прошлого, будто подцепил занозу, открывая дверь. Что бы он ни начинал делать, боль в пальце мешала вести привычную жизнь и окутывала растущей тревогой. Меньше всего на свете он ожидал увидеть Нила в городе, куда они с Эммой сбежали два года назад, сбежали, чтобы избавиться от любых напоминаний о нём. Эта заноза саднила. Но ещё больше болела душа, когда Август пытался понять, что делать с этим дальше. Рассказать Эмме? Или разобраться с её бывшим за её спиной? Что-то кольнуло его поясницу, когда он откинулся глубже в кресло. Пальцами он нащупал книжицу в мягкой оплётке, и кожаная куртка скрипнула в плечах, когда он вытягивал её. Потрёпанные углы книги сгибались и остро торчали в разные стороны, безымянная чёрная обложка слегка переливалась в свете лампы, вызывая любопытство. Август открыл книгу, и его встретили почти пустые страницы, заполненные лишь квадратом аккуратных буковок в центре каждого листа. Стихотворения ютились, сжимая строчки, будто боялись окружающей их пожелтевшей пустоты. Он пролистал книгу, как кинеограф, пока ему на колени не выпала закладка — обычный и совершенно чистый листок бумаги. Август вложил его обратно, но не смог закрыть книгу — строки, что были на странице, казалось, посмотрели на него.

Листья, скалы и вода —

Шёл по ним один сюда,

Лёд и пламя, сердца стук —

Не поддашься на испуг.

Строки прочлись в голове не его голосом. Усталым, слегка хриплым, даже старческим. Чужим. В них был ритм: времени — далёкого, может будущего, а может — прошлого. В них был холод, сжимающий горло и вызывающий жар в ступнях ног. От этого жара у него почти высохли носки. Он не заметил, как его губы зашевелились, беззвучно читая четверостишье снова и снова, будто пытаясь познать смысл, но он ускользал и насмешливо шептал: «Не то время. Не то место». В них чувствовался рок. И даже ливень, стучащий по окнам, внезапно показался объяснимым. Поток воды загнал его в книжный угол и теперь наблюдал за ним, прижимаясь к размытому стеклу. Наблюдал, как в голубых глазах сменяются буквы. Вопрошал, поймёт ли, поверит ли. И, к чьему-либо облегчению, Август всегда был тем, кто верил в судьбу. Тем, кто верил в знаки.