7. Вклад в будущее

«Это конец. Всё позади, Эмма. Ты можешь попрощаться с ним.» Слова, которые Август сказал вечером под сырым мостом, там и остались. Впитались в поросшие травой холодные стены, в их крошащийся кирпич, обещающий вековое молчание. Они больше не говорили об этом. Но каждый почувствовал облегчение, будто сломанная дверь в прошлое наконец-то закрылась. Замок с неё не выбивало порывами ветра, сквозняк не просачивался через щели, туманная тень не маячила в мутном глазке. Август запер дверь на ключ и отдал его Эмме — она могла сама решить, что с ним делать. На следующее утро она была весела — приготовила блинчики и сварила кофе. В её движениях рисовалась лёгкость… уголки губ поднялись, плечи раскрылись, пятки едва касались пола, пока она крутилась между плитой и столом, выписывая спирали в воздухе кухонной лопаткой. — Прости, — она случайно налетела на ногу вошедшему Августу и залилась смехом, кружась в обратную сторону. Он улыбнулся и поставил на стул чемодан из таинственно блестящей кожи. Эмма затихла и сглотнула вспыхнувшее внутри любопытство. Быстрым жестом она скинула последние блинчики со сковороды на тарелку и выжидающе уселась рядом. — Я хотел открыть его после завтрака… — начал Август. — Даже не смей затягивать это ещё хоть на секунду, — быстро сказала она и положила ладонь на металлическую заклёпку замка. Он усмехнулся. Эмма всегда вскрывала новогодние подарки в ту же минуту, как получала их — детдом научил её проворству и умению не упустить своё. Чему ей пришлось учиться дольше, так уважению чужой собственности. Задумавшись, она убрала руку и виновато прикусила губу. Август поддел большими пальцами заклёпки, и они с мягким стуком ослабили зажим и приоткрыли тонкий-тонкий просвет между половинками футляра. Стало страшно. Какое будущее ждало его внутри? Он медлил не просто так: боялся прикоснуться к судьбе. Кем был тот старик, если не странником между мирами, сказочным жителем, всезнающим, всё ведающим, может, даже пророком. Сбылось ли его предсказание, или всё было лишь впереди, и Августу останется лишь примерять четверостишье к каждому событию своей жизни? Может, речь шла про Нила, а может… про иное? Когда-нибудь ему придётся снова пересилить в себе страх и сделать всё правильно. Через пять лет? Через десять? Сейчас? Август поднял крышку футляра. — Да ладно! — Эмма удивлённо схватила его за плечо. Внутри находилась пишущая машинка. Чёрный блестящий корпус, отполированные металлические литеры, золотистая надпись «Underwood» рядом с кареткой сияли, но глаза Августа, казалось, засверкали даже ярче. Под густой щетиной Эмма увидела лицо мальчишки, мечта которого сбылась. Он улыбался прямо как в детстве — как крольчонок — и в глазах плясали искры. Она обожала эту улыбку, хоть, повзрослев, он стал улыбаться иначе: небрежно и широко. — Твой поклонник явно хочет прочитать следующую книгу, — Эмма взяла его руку, чувствуя дрожащие в волнении пальцы, — он верит в тебя почти так же сильно, как я. Она рассмеялась и взлохматила ему волосы. Август не мог вымолвить и слова: приоткрыв рот, гладил пальцем машинку и нажимал клавиши, чтобы послушать, как они звучат. — Мы его теряем… — Эмма взяла со стола чашку кофе и пригубила, поняв, что он может сдувать пылинки с новой игрушки целый день. Август озорно посмотрел на неё. — Эмма… кажется, я знаю, о чём напишу. Шаг в будущее был сделан.