6. Без срока давности

Стылый вечерний воздух прорезали гудки — поезд прогрохотал по мосту, и алые огни поглотились зависшим туманом. Август сжал пальцы в карманах и выдохнул холодный воздух. По странному наитию он оказался на детской площадке: повсюду темнели пятна луж, так похожие на растёкшиеся чернила. Это напомнило ему, что за месяц он не написал и строчки нового романа, и хуже пустого блокнота было только ощущение пустого будущего. Он оглядел качели, покрытые крупными каплями, кучки сметённых листьев, промокшие деревянные стенки с выемками для ножек юных альпинистов.

Листья, скалы и вода,

Шёл по ним один сюда...

Август вздрогнул: стоило стихотворению всплыть в его памяти, на площадку ступил мужчина. Он быстро шагал, спрятав лицо под капюшоном промокшей толстовки. — Майкл? — осмелев, спросил Август, и мужчина поднял голову. — точнее… Нил Кэссиди. Нил сдёрнул капюшон. — Брат Эммы? Август, да? — изумлённо сощурился он. От этих слов снова вскипела кровь. Как же захотелось уронить его в одну из заманчиво блестящих луж. — Так ты помнишь её имя? — вскинулся Август, и нотки потери самообладания прорвались в голос. Нил потупил взгляд, будто задумался о чём-то. — Как она? Август усмехнулся. — Я ничего тебе о ней не расскажу. Слишком много чести. Хотел бы знать — позвонил бы ей. — Ну и зачем ты здесь тогда? Избить меня? — Нил почесал нос и воровато огляделся в поисках несуществующих свидетелей. Август сделал к нему несколько шагов, изучая реакцию. Нил не отступил, лишь дёрнулся, когда тот вынул руку из кармана. — Конфетку? — Август покрутил в пальцах чупа-чупс, испытующе наблюдая, как обеспокоенность Нила сменяется непониманием. — Сколько тебе лет? — фыркнул он. — Двадцать семь, — Август невозмутимо начал ковырять упаковку, — разве возраст для тебя имел значение, когда ты совращал мою несовершеннолетнюю сестру, ха? В его взгляде было столько презрения, что Нилу стало неуютно. Он не ответил и обошёл его. — Дам тебе выбор, — Август заговорил громче, — покинь город сегодня же и повзрослей, наконец. Ты как ребёнок, который тащит всё блестящее. Пора задуматься. — Или что? — Нил рассмеялся. — Ты забавный, Август. Ты кто, чтобы диктовать, как мне жить? Я свободный человек. Нил перешёл дорогу и резво вбежал на крыльцо своего дома. — Как посмотреть… — Август набрал на мобильнике несколько цифр и прислушался к гудкам. Тревожный стук сердца отсчитывал холодные минуты до момента, когда темноту разрезали цветные вспышки огней и сирены машин федералов. Они резко сбросили скорость и выскочили — собранные, суровые, в бронежилетах со светящимися буквами. Они скрутили Нила при попытке бегства. У него почти не было шансов: квартал был окружён — шутка ли — четыре года скрываться от ФБР. Когда его довели до машины, Нил бросил на Августа уничтожающий взгляд. Тот пожал плечами и демонстративно вложил в рот чупа-чупс. Чувство удовлетворения растекалось будоражащим теплом, несмотря на то, что он не коснулся его и пальцем. Больше и не хотелось — созерцание Нила в наручниках будто ставило точку в длительном поиске справедливости. — Нил Кэссиди, вы арестованы за ограбление магазина швейцарских часов… — …за то, что использовал Эмму, — прошептал Август, — за все её слёзы ты заслужил свой срок. Он кинул последний взгляд на скопление машин и развернулся. На душе становилось легко. Под железнодорожным мостом ему наперерез метнулась тень. Он не успел опомниться, как Эмма обхватила его руками и прижалась, размазывая по куртке слёзы. — Почему ты не дома?! — опешил он. Эмма виновато зажмурилась. — Прости, я не могла ждать… Август растерянно погладил её по спине и натянул капюшон на её голову, спасая от заморосившего дождя. — Я думала, что смогу… всё высказать ему, — всхлипнула Эмма, — но не смогла. Увидела его и не смогла пошевелиться. — Ты умница. Всё хорошо, — он улыбнулся и повёл её в сторону огней бульвара, где клёны качали ветвями с почти облетевшими красными листьями, — вряд ли бы полиции было удобно собирать его с асфальта после разговора с тобой. — Перестань, — Эмма рассмеялась и утёрла нос перчаткой. В воздухе застыла прохлада, и вдыхать её было так свободно. Огни города постепенно выплывали из тумана, оживляя цвета, добавляя насыщенности в темное небо. Взбудораженные сиреной дома силились разглядеть происходящее ярко-жёлтыми и оранжевыми глазами, с любопытством хлопая шторами. Мегаполис жил, поглощённый суетой. И лишь двое никуда не торопились, неспешно обходя лужи старого бульвара, в которых отражались мгновения осени.